Романтика в Изгнании

      В комнате было тепло, хотя с потолка дул кондиционер, но в воздухе витал затхлый запах, тот самый, что бывает в старых зданиях.       Уши Цяо Шубая наполнял искаженный шум, тот самый глубокий, но пронзительный звук, который доносился из динамика его телефона несколько мгновений назад.       По всей логике, человеческий голос не может быть одновременно глубоким и пронзительным. Возможно, его мозг автоматически запечатлел его таким.       Он чувствовал головокружение, живот сводило спазмами, как будто он только что закончил работу в клубе и его перепоили коллеги из отдела логистики. Но так как он не ужинал, стошнить его не могло. Постоянная изжога привела к тому, что его глаза и мозг налились кровью.       Чжань Шэньчжи положил ему руку на плечо. Они стояли слишком близко, отчего Цяо Шубай чувствовал себя не в своей тарелке. Он отвел взгляд и слегка отступил назад.       Его движение слегка приподняло юбку, но он не стал ее поправлять, а просто сидел, застыв, раздумывая о кольце из видеосвязи, так как он отчаянно пытался вспомнить, была ли на кольце кровь.       Как его снимали с пальца Ми-Ми?       После долгих раздумий, которые показались ему вечностью, он обратился к Чжань Шэньчжи:       — На самом деле, это кольцо я подарил Ми-Ми на день рождения. Она его обожала и носила каждый день, даже когда принимала душ. По крайней мере, теперь мы знаем, что исчезновение Ми-Ми действительно связано с ним, — Цяо Шубай поднял лицо и спросил:       — Верно, Чжань-гэ?       После того как Чжань Шэньчжи кивнул, Цяо Шубай улыбнулся ему и сказал:       — Значит, он тоже проговорился. Кроме того, он думает, что я мститель, а это значит, что он не знает, что мне помогает полицейский, — Цяо Шубай почувствовал, что это не совсем утешительно, поэтому обратился к Чжань Шэньчжи за подтверждением: — Я же не совсем всё испортил, правда?       Чжань Шэньчжи помолчал несколько секунд и ответил:       — Он знает о заявлении в полицию. Я проверял материалы дела того времени; Цзинь-Цзинь не упоминала про приложение. Именно офицер, занимавшийся этим делом, проверяя банковские выписки нескольких женщин, обнаружил, что у всех них были транзакции через приложение для знакомств. Но… — он внезапно замолчал, посмотрел на Цяо Шубая и сказал: — Давай поговорим об этом завтра.       Цяо Шубай тут же покачал головой:       — Нет, не завтра, — а потом спросил: — Чжань-гэ, что ты хотел сказать?       Лишь смущение и шок, он страдал уже не в первый раз, но на этот раз он даже физического вреда не получил. То, что его обманом заставили делать эротические движения и притворно стонать перед камерой, ничто по сравнению с судьбой пропавшей девушки, местонахождение которой до сих пор неизвестно.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него, нахмурился и подтвердил его слова:       — Дело о пропавших без вести вели два офицера, временно переведенные из Района Острова Маши. Они вернулись обратно вскоре после того, как дело было закрыто. В окончательном отчете значилось, что использование жертвами приложений для знакомств было случайным, но туда не был вписан процесс расследования.       — Можем ли мы все еще связаться с этими двумя офицерами и расспросить их? — спросил Цяо Шубай, но тут же отмахнулся от вопроса. — Может быть, они слили информацию? Нет, кажется, нам не стоит их предупреждать…       Кроме того, Мэй Ми отправилась в поездку в Район Острова Маши…       Бесчисленные подсказки переплетались, словно черный туман, и Цяо Шубай все больше и больше терялся в догадках, путаясь в водовороте мыслей.       Он сидел, погруженный в раздумья, пока Чжань Шэньчжи не позвал его по имени, приказав:       — Сначала иди прими душ. Умойся.       Постоянно говорить «нет» Чжань Шэньчжи было нельзя, как и продолжать выглядеть таким женственным.       Цяо Шубай встал с постели и послушно пошел в ванную.       Он поспешно смыл макияж, затем пошел в душ и ополоснулся слегка холодной водой.       Напор воды в отеле “Льюис” был довольно сильным, хоть и нестабильным. Вода лилась ему на голову ливнем, как летний дождь из его детства.       Не имитация грозы и молний на экране, а настоящий проливной дождь.       Цяо Шубай в детстве был очень непослушным. Он сбегал в сад, чтобы промокнуть под дождем и поплескаться в лужах. Няня ловила его под дождем и отводила домой, и тогда он начал плакать.       Он уже рассказывал об этом Ми-Ми и Цзинь-Цзинь при их предыдущих разговорах. Они не высмеивали Цяо Шубая за то, что он был сиротой из третьего класса, притворяющимся благородным молодым господином, и не отмахивались от его фантазий как от бреда. Они просто признавали, что никогда не видели настоящего дождя.       Вероятно, принимая ванну, он потерял счет времени и затянул с этим, потому что Чжань Шэньчжи постучал в дверь снаружи.       Вряд ли его бестактные привычки изменятся. Даже когда у Цяо Шубая наконец появилось время побыть наедине с собой и предаться воспоминаниям, он прерывал его, демонстрируя полное отсутствие чувства такта, обращаясь к нему через камеру:       — Ты всё ещё моешься?       Цяо Шубай был зол внутри, но смог ответить лишь:       — Прости, Чжань-гэ, я слишком медленно мылся. Я скоро закончу.       Он выключил воду, вылез из ванной, небрежно вытираясь, надел халат и вышел наружу. Волосы были мокрые, но он не хотел сушить их феном.       Увидев его безрассудное поведение, Чжань Шэньчжи, похоже, не одобрил его. Он пошёл за полотенцем и жестом предложил ему высушить волосы, прежде чем самому пойти в ванную.       Цяо Шубай накрыл голову полотенцем, сел на кровать и некоторое время небрежно вытирался, затем достал телефон, открыв приложение “Sugar Zone”.       Учетная запись Фреда была удалена, и все функции связи отключены.       Он глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Как только он закрыл приложение, ему пришло сообщение от Цзинь-Цзинь:       [Ты вернешься? Если нет, я пойду спать.]       В этот момент Чжань Шэньчжи вышел из душа.       На нём был такой же халат, как у Цяо Шубая, но халат, который был слишком велик для Цяо Шубая, на нём сидел в самый раз, и даже был немного маловат.       Цяо Шубай держа телефон, посмотрел на него и промедлил, прежде чем открыть рот.       — Что случилось? — Чжань Шэньчжи заметил его нерешительность.       — Цзинь-Цзинь спросила меня, собираюсь ли я придти спать, — Цяо Шубай показал Чжань Шэньчжи экран своего телефона.       Чжань Шэньчжи сел рядом с ним и взглянул на него.       Несмотря на их тесную связь, она всё же была девушкой, поэтому Цяо Шубай робко спросил у Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, можно я переночую в твоей комнате?       К удивлению Цяо Шубая, Чжань Шэньчжи согласился, не выказав ни малейшего недовольства.       Цяо Шубай ответил:       [Я не приду.]       Вероятно, Цзинь-Цзинь смотрела в свой телефон, потому как быстро ответила:       [Что-то случилось?]       [Бай-Бай, ты с кем-то встречаешься?]       [Это кто-то, кого я знаю?]       Чжань Шэньчжи снова проявил свою невоспитанность; он сел рядом с Цяо Шубаем и продолжил смотреть на экран.       Цяо Шубай немного смутился, но не хотел препятствовать Чжань Шэньчжи смотреть на это, поэтому напечатал:       [Нет.]       [Тогда с кем же ты проводишь ночь?] — настаивала Цзинь-Цзинь.       [Бай-Бай, ты что, сбился с пути!!!]       Она напечатала три восклицательных знака подряд, отчего у Цяо Шубая закружилась голова. Он жалобно ответил:       [Цзинь-Цзинь, я расскажу тебе, когда вернусь завтра, хорошо?]       Цзинь-Цзинь наконец-то отпустила его:       [Ладно, не задерживайся сегодня допоздна~~~]       Цяо Шубай отложил телефон и услышал, как Чжань Шэньчжи спрашивает:       — Ты собираешься рассказать ей?       — Конечно, нет, — Цяо Шубай положил телефон на прикроватный столик, отмахнувшись рукой. — Завтра я что-нибудь придумаю и обману ее, — затем он льстиво спросил: — Чжань-гэ, с какой стороны ты предпочитаешь спать?       Для Цяо Шубая, который не спал в приличной кровати более десяти лет, кровать в отеле “Льюис” все еще была довольно удобной, хоть она и скрипела всякий раз, когда он переворачивался или двигался, вызывая у него неприятные воспоминания.       Чжань Шэньчжи выключил свет, оставив в комнате только слабое свечение прикроватной лампы.       Цяо Шубай натянул толстое одеяло из искусственного флиса до самого подбородка и закрыл глаза.       Сонливость, наряду с болью от ужасных событий этой ночи, нарастала, словно прилив, медленно поглощая его. Как раз когда Цяо Шубай почувствовал, что может задохнуться, не в силах дышать, Чжань Шэньчжи внезапно заговорил из полумрака рядом, спросив:       — Тебе снова ночью снились кошмары?       Цяо Шубай на мгновение опешил, затем открыл глаза и посмотрел в сторону Чжань Шэньчжи.       Поскольку они находились в плохо освещенной комнате, лицо Чжань Шэньчжи уже не выглядело таким агрессивным, а голос таким резким. Цяо Шубаю потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Чжань Шэньчжи, вероятно, спрашивает о сне, в котором человек, которого он избил, спасая Цэн Мао, вернулся за ним за расплатой.       — Я видел сон в первой половине ночи, — сказал ему Цяо Шубай. — Ничего страшного, просто засыпай снова.       — Может, немного приглушить свет?       Цяо Шубай перевернулся на мягком матрасе лицом к Чжань Шэньчжи. Кровать заскрипела, он наполовину зарылся лицом в одеяло и пробормотал:       — Наверное, нет, я не знаю. Чжань-гэ, тебе когда-нибудь снились кошмары? — тихо спросил он.       Чжань Шэньчжи ответил отрицательно, и на этом их разговор закончился.       Вскоре после этого Цяо Шубай заснул. Во сне ему приснилось много льда, испачканного кровью. Он никого не видел, плывя ночью в глубоком море, цепляясь за ледяную глыбу. Ему было холодно, и он плакал, как в детстве. Но никто не пришел за ним, чему он очень огорчился.       Чжань Шэньчжи к необычаю страдал от бессонницы.       Он не из тех, кто придирчив к своей кровати. Несколько дней назад, во время тренировок на военной базе, он спал на односпальной койке, площадью примерно один квадратный метр, и всё равно хорошо выспался.       Он подумал, что это может быть связано с тем, что Цяо Шубай спит беспокойно, ворочается и бормочет что-то невнятное, что вызывало у него чувство незащищенности и мешало заснуть.       Однако он почувствовал терпкий фруктово-сахарный запах, витавший на коже Цяо Шубая, вероятно от какой-то трудно смываемой помады или макияжа. Кровать была небольшой, и чем больше Цяо Шубай ворочался, тем ближе он подбирался к Чжань Шэньчжи, пока наконец не прижался к нему, и сладкий фруктовый запах теперь окутал Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай закинул одну ногу на Чжань Шэньчжи. Его нога была стройной, кожа слегка прохладной и необычайно мягкой. Он обнял Чжань Шэньчжи руками, словно лиана, помяв его халат и положил ему на плечо подбородок.       — …Мама, — голос Цяо Шубая, произвучавший сквозь сон был мягким и нежным, но в нем слышалась обида и гнев, словно у брошенного ребенка.       Внезапно Чжань Шэньчжи вспомнил их первую встречу.       На самом деле, это случилось не так давно. Цяо Шубай, словно нищий, стоял на коленях перед машиной, громко умоляя мэра Чжаня о помощи; он хромая, следовал за Чжань Шэньчжи, неуклюже завязывая разговор и не способный разозлиться даже после инъекции обезбола и имплантировании ему камеры видеонаблюдения.       Наблюдая за ним со всех сторон, Чжань Шэньчжи обнаружил, что его информатор ни на кого не злится. Чжань Шэньчжи никогда раньше не встречал никого подобного, и, судя по его наблюдениям, казалось, что такие люди, как Цяо Шубай, просто не способны испытывать гнев.       Даже после того, как его сегодня вечером основательно обманули, в глазах Цяо Шубая не было и следа обиды, как будто такие эмоции были ему чужды.       Только когда он засыпал, он лежал в спутанной куче.       Цяо Шубай опустил во сне голову, его губы коснулись плеча Чжань Шэньчжи, и из них вырвалось теплое дыхание. На самом деле это был неконтролируемый жест, но сознание Чжань Шэньчжи становилось все более затуманенным.       Затем он вспомнил вопрос директора Ян об интимных отношениях.       Чжань Шэньчжи думал не о себе, а о том, какие близкие отношения сложатся у Цяо Шубая в будущем.       Если бы рядом с Цяо Шубаем стоял человек, способный его защитить, проявлял бы Цяо Шубай больше эмоций? Мог ли Цяо Шубай испытывать другие эмоции?       Цяо Шубай крепче обнял Чжань Шэньчжи, сжимая его халат. Чжань Шэньчжи неуверенно поднял руку и коснулся тыльной стороны ладони Цяо Шубая. Затем Цяо Шубай отпустил халат и вместо него схватился за руку Чжань Шэньчжи.       Тонкие, мягкие и теплые пальцы скользнули между пальцами Чжань Шэньчжи, точно так же, как когда он вытирал ему подбородок — Цяо Шубай тоже был человеком с врождённым чувством заботы о других.       Чжань Шэньчжи никогда никого раньше не держал за руки, и с тех пор, как он научился сам о себе заботиться, он никогда не позволял никому вытирать ему лицо. И теперь он задался вопросом: всегда ли прикосновение и близость других людей будут вызывать в нём то же самое ощущение?       Чжань Шэньчжи понятия не имел, какие ужасные сны снились Цяо Шубаю и почему тот так его обнимает, но и знать не хотел, поэтому не отпускал его крепко сжатую руку.