Романтика в Изгнании

      Цяо Шубай в возрасте шести лет прошел процедуру модификации тела в Центральной Единой Лаборатории, позволяющей ему стать Бессмертным.       В его обрывочных воспоминаниях он чувствовал сильный страх, крепко обнимал маму за шею и, несмотря на уговоры матери и врачей, отказывался ее отпускать.       Врач, руководивший модификацией, был вынужден ввести ему препарат для расслабления тела и психики, и только тогда он успокоился.       Мать спросила рядом:       — Доктор, это как-нибудь на него повлияет?       — Не сильнее, чем сама модификация на Бессмертие, — ответил доктор приглушенным голосом, так как он был в маске.       Мать погладила Цяо Шубая по щеке:       — Я знаю... но…       Затем, в сопровождении доктора и медсестер, он вошел в зону модификации, в то время как его мать осталась в изоляции снаружи.       Слишком ранняя модификация тела под Бессмертие принесла Цяо Шубаю худощавое телосложение, способность органов к полной саморегенерации и иммунитет к обычным медицинским инъекциям. Следовательно, ни афродизиаки, ни транквилизаторы не оказали бы на него никакого воздействия.       Разумеется, Чжань Шэньчжи ничего об этом не знал.       Не понимая, что происходит, он помог Цяо Шубаю сесть на диван, нахмурил брови и с беспокойством спросил:       — Где тебе плохо?       — Не могу объяснить, мне так жарко, — Цяо Шубай испытал болезненное злорадство и без всяких колебаний сказал Чжань Шэньчжи: — Возможно, это для того, чтобы я мог лучше составить тебе компанию, потому что я сказал Цэн-гэ, что меня не привлекают мужчины.       Чжань Шэньчжи поверил и положил руку ему на лоб, проверяя температуру:       — Горячий немного.       Он говорил с такой серьезностью, что Цяо Шубай чуть не расхохотался, но, к счастью, он сохранил самообладание и лишь прикусил губу.       Чтобы подтвердить, какой именно препарат был введён, Чжань Шэньчжи включил камеру и воспроизвел запись того момента, когда Дженни делала ему укол.       Цяо Шубай придвинулся к Чжань Шэньчжи, и они смотрели вместе.       Он вспомнил, что когда Дженни сказала ему, что это не афродизиак, она говорила очень тихо, поэтому это не должно было записаться на камеру, и так оно и оказалось.       На записи мелькнул шприц, но определить препарат было невозможно. Цяо Шубай с удовольствием обманывал Чжань Шэньчжи и, держась за его руку, всё время жаловался, как ему плохо.       Чжань Шэньчжи растерялся под его настойчивыми требованиями и наконец спросил, не мог бы он потерпеть еще немного, затем прямо при нём сделал звонок. Чжань Шэньчжи обратился к собеседнику как к директору Ян, назвал Цяо Шубая “моим другом” и вкратце рассказал ей о том, что произошло с ним этим вечером.       Директор Ян что-то говорила на другом конце, а Чжань Шэньчжи слушал, пристально смотря на Цяо Шубая и кивая.       Хоть Цяо Шубай сначала забавлялся, вскоре его охватило беспокойство, когда он не мог расслышать, о чем говорит директор Ян. Он прекратил свое выступление и прошептал Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, кажется, мне стало немного лучше.       Чжань Шэньчжи похлопал его по спине, словно пытаясь утешить, ещё немного послушал, а потом завершил звонок.       — Чжань-гэ, — тут же сказал Цяо Шубай, опасаясь, что тот действительно предпримет какие-то действия. — Я хочу спать.       — Правда? — тут же спросил Чжань Шэньчжи. — У тебя кружится голова?       — Терпимо… — Цяо Шубай прислонился к нему, и тот не оттолкнул его, а наоборот, приобнял за плечо.       — Ты выглядишь неважно.       Цяо Шубай поднял глаза и увидел, что Чжань Шэньчжи, которого он только что дразнил, в растрепанной одежде и с красивым лицом, полным заботы, будто действительно переживал, что ему ввели какой-то афродизиак. Чжань Шэньчжи спросил:       — Хочешь выпить воды? Директор Ян сказала, что пить много воды полезно.       Цяо Шубай согласился, и он поднялся, чтобы налить ему воды.       Когда Чжань Шэньчжи наливал воду, он стоял к нему спиной, и были видны его широкие плечи. Вода лилась из кувшина с характерным булькающим звуком, и вскоре стакан был полон. Когда Чжань Шэньчжи повернулся к нему со стаканом, Цяо Шубай вдруг вспомнил их первую встречу.       Холодный, строгий, самовлюблённый и упрямый. Высокомерный человек, ничего не знающий о человеческих страданиях. Таково было первое впечатление Цяо Шубая о Чжань Шэньчжи.       Ему невероятно повезло: с рождения он жил в мире грёз, под защитой своего отца-мэра, словно под небесным куполом, на расстоянии в десятки тысяч километров от настоящих жителей Йейтса.       Чжань Шэньчжи в душе был неплохим человеком. Цяо Шубай заметил это вскоре после их знакомства, но ему никогда не нравился его характер, потому что у того было слишком много качеств, которых не было у него самого.       Однако в тот момент, когда Чжань Шэньчжи поднес стакан воды к его губам, Цяо Шубай неожиданно смягчился. Ему показалось, что Чжань Шэньчжи похож на глупца.       Чжань Шэньчжи обнял Цяо Шубая за плечо и слегка наклонил стакан, чтобы прохладная вода потекла тому в рот.       От него исходил чистый запах мыла, но было очевидно, что заботиться о других он не умеет: угол наклона стакана оказался слишком большим, вода потекла по уголку губ Цяо Шубая, скатываясь на шею.       Цяо Шубай чуть не подавился, схватил Чжань Шэньчжи за запястье и слегка оттолкнул стакан:       — Чжань-гэ, я сам справлюсь.       Чжань Шэньчжи протянул ему стакан, и он выпил больше половины, а от холода по его телу пробежал озноб. ​​Чжань Шэньчжи молча взял салфетку и вытер ему шею, сказав:       — Есть ещё какие‑то неприятные ощущения? Если бы тебе дали афродизиак, то сегодняшняя ночь могла оказаться довольно неприятной.       — Больше ничего, — улыбнулся ему Цяо Шубай. — У меня бывали и похуже дни.       — В прошлый раз я никого не выбрал, и если не выбрал бы и сейчас, это могло вызвать у Хэ Чу подозрения, — тихо сказал Чжань Шэньчжи. — Если он поручит кому-то следить за мной, это создаст неудобства для расследования.       Цяо Шубай промолчал. Взгляд Чжань Шэньчжи был на самом деле очень искренним, он не говорил всяких красивых слов, но Цяо Шубай понял, что тот объясняется.       — Я не мог выбрать незнакомую девушку, — продолжил Чжань Шэньчжи. — Я не стал бы этим пользоваться.       Он говорил разумно, и Цяо Шубай лишь улыбнулся:       — Я понимаю, — он хотел разрядить обстановку и добавил: — Но Цзинь-Цзинь сказала сегодня, что ты красивый, Чжань-гэ, и раз ты выбрал меня сегодня, если об этом станет известно, тебе будет трудно с кем-либо в будущем завести романтические отношения.       Цяо Шубай, конечно, только шутил. Даже если Чжань Шэньчжи нравятся инопланетяне, у него не возникнет проблем с поиском девушки. Проблемы возникнут только у Цяо Шубая, того, кого выбрали.       Но что сделано, то сделано, и жаловаться нет смысла.       — В самом деле? — Чжань Шэньчжи на мгновение замолчал, а затем сказал Цяо Шубаю: — У меня не было опыта.       Цяо Шубай на мгновение опешил, затем произнес:       — О-о, — и его лицо внезапно покраснело.       Он не знал, смутило ли его отсутствие опыта у Чжань Шэньчжи или же его честность.       — А у тебя? — Чжань Шэньчжи спокойно вернул вопрос Цяо Шубаю.       Цяо Шубай безучастно уставился на Чжань Шэньчжи, инстинктивно притворившись ничего не понимающим:       — А? Что у меня?       — Сколько раз ты был в отношениях? — серьезно спросил его Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай почувствовал, как покраснело его лицо, потому что Чжань Шэньчжи, похоже, считал его очень опытным. Естественно, ему хотелось похвастаться тем, что он встречался со многими девушками, но на самом деле это было не так, поэтому он мог только ответить:       — Чжань-гэ, почему ты спросил “сколько раз”?       — Похоже, что ты многим нравишься, — заметил Чжань Шэньчжи.       Возможно, из-за своего высокого роста и холодного нрава Чжань Шэньчжи выглядел агрессивным, но его взгляд на Цяо Шубая был почти безобидным, заставляя того почувствовать некую непорочность, которая казалась невозможной.       Цяо Шубай, запинаясь, произнес:       — У меня не было. Не было девушки, которая полюбила бы меня. Я не высокий и некрасивый. Они просто считают меня младшим братом, как Ми-Ми и Цзинь-Цзинь.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него, не говоря ни слова.       Цяо Шубай чувствовал, будто превратился в парусник на ветру, паруса которого непрестанно развевались. Он не знал, откуда взялись жар и напряжение. Он взял воду со стола, залпом выпил оставшуюся половину стакана и сказал Чжань Шэньчжи:       — Чжань-гэ, мне так жарко.       Чжань Шэньчжи дотронулся до лба, затем провел пальцами по лицу, словно по кукле, после чего быстро убрал руку и сказал:       — Ты вспотел, — он поднялся и снова налил ему воды.       Цяо Шубай взял стакан, сделал глоток и не смог пить дальше. Держа стакан в руках, он услышал, как Чжань Шэньчжи говорит ему:       — Я не считаю тебя некрасивым.       Цяо Шубай крепко сжал стакан, его лицо горело странным жаром. Он выдавил из себя улыбку и спросил Чжань Шэньчжи:       — Правда?       — Да, — ответил Чжань Шэньчжи. — Правда.       Цяо Шубай снова выпил целый стакан воды.       Много лет спустя его характер станет ещё более странным и замкнутым, а отношения с Чжань Шэньчжи испортятся окончательно. Он разбогатеет, и никто не посмеет проявлять к нему неуважение, но он все равно будет чувствовать, что его жизнь, это сплошная череда неудач. И тогда, перед сном, он вспомнит этот весенне-летний вечер, когда ему было девятнадцать.       Он прокрутит воспоминание снова и снова, убеждая себя, что, возможно, уже тогда Чжань Шэньчжи был тайно влюблен в него, и от этой мысли ему станет радостней. (комм. редактора: какой-то стекольный мини-спойлер автор нам в конце главы завезла эхе-хе)