Все, кто рядом

Автобус едет слишком медленно. Минхо думает об этом последние несколько минут, крепко сжав поручень двумя руками. Каждый раз, когда тот трясётся, проезжая лежачий полицейский, или когда останавливается на очередном светофоре. Уже возникает желание просто выйти на ближайшей остановке и дойти до дома Джисона пешком. Но на улице холодно. Настолько, что столбик термометра опустился до минусовой температуры, поэтому стоит только выйти наружу, как лицо начинает покалывать мелкими морозными иголочками, а руки мгновенно краснеть. Минхо может, конечно, спрятать ладони в карманы, а носом глубоко зарыться в мягкий и тёплый шарф, но вероятность того, что он дойдёт до Джисона простуженный, слишком высока. Тот расстроится. А двое расстроенных на один квадратный метр уже слишком много. Кому кого поддерживать? Хотя сказать, что Минхо расстроен, будет слишком мягко. Абсолютно точно недостаточно. У него чувство, будто в груди полная пустота. Словно там нет ни рёбер, ни лёгких, ни сердца — ничего. Его сердце жестоко вырвали и растоптали, оставив его задыхаться без единой, даже малейшей возможности вздохнуть. А рёбра… А зачем они нужны, если защищать в организме больше нечего? В автобусе не так много народу. Некоторые места всё ещё свободны, а на остановках практически никто не заходит. Люди сидят дома и греются, и Минхо их абсолютно понимает. Последнее, что ему хотелось бы, — это шататься по морозу. Но сегодня у них с Чеджуном были планы, которые висели ещё с начала месяца. Хотя, нет, гадость, мерзость, ни за что нельзя больше думать об этом как о «них». Никаких «их» больше нет и никогда не будет. Минхо сглатывает ком тошноты и облизывает губы, еле сдерживая себя от того, чтобы не начать их грызть. Чеджун не заслуживает того, чтобы он вредил себе. Не заслуживает ни единого волоса на теле Минхо, ни одной, даже самой мимолётной, его слезинки. Но больно всё равно. И плакать хочется очень сильно, из-за чего Минхо стискивает челюсти каждый раз, когда имя этого человека всплывает в голове. Он не может себе позволить расплакаться в людном месте. Незнакомцы не должны знать, что творится у него на душе. Не их это дело. Он не хочет слышать эти «хэй, у вас всё в порядке?», когда, чёрт, очевидно, что даже близко нет. Что ему на такой вопрос ответить? Начать с «всё хорошо», а закончить на «сегодня мы с моим уже бывшим парнем договаривались провести время вместе, но выяснилось, что он мне изменил, представляете, как неловко вышло?» И всё же Минхо полноценно хочется блевать. Он правда не выдержит вопроса о собственном состоянии. Пусть он лучше вывалится через окно этого автобуса, чем ответит на него. День мог быть хорошим. Несмотря на холод, с утра светит яркое солнце, хоть и сейчас у Минхо скорее болят от него глаза, а день — выходной. Но он не обещал таким оказаться уже заранее. Потому что о том, что сделал Чеджун, Минхо узнал не сегодня. Даже не вчера и не позавчера, наверное, уже прошло около недели. Он не из тех, кто закатывает скандалы и выясняет отношения. Но также и не из тех, кто будет проглатывать боль и терпеть всё, что ему подсунут. Минхо просто ждал подходящего момента, чтобы ударить Чеджуна своей осведомлённостью внезапно. Сделать вид, что всё нормально, а потом спросить: «Вот как-то так у меня дела… А ты мне не расскажешь, как так вышло, что ты переспал со своим одногруппником?» Чеджун испугался. Он вскочил со стула в кафе настолько резко, что тот под ним упал, заставив вздрогнуть половину заведения. Минхо бы тоже это сделал, если бы вовремя не сдержался. Он не мог себе позволить показать перед ним свою уязвимость. Дать знать, что его это ранило. Ли держался. Глядел на Чеджуна насмешливо, сложив руки на груди, и усмехаясь, когда тот пытался оправдываться. Оправдания ведь даже не получались у него хоть сколько-нибудь резонными. Это не были даже штуки в стиле «я был пьян». Он просто пытался доказать, что якобы его соблазнили и он ничего не мог сделать. Соблазнили. Ха. Бедный. Если бы Минхо пытались соблазнить так, что не понимали слова «нет», то соблазнитель бы от него получил в рожу. Возможно, не единожды, потому что первый — коронный, а второй — профилактический, но он уж точно не стал бы поддаваться на всё это и изменять, чёрт возьми. Он не придурок, не урод. Не изменщик. А Чеджун решил собрать все эти звания и остальные отстойные. Минхо даже жаль того парня, с которым тот связался. Не стоило. Выставили ещё непонятно кем. Возможно, тот правда не ставил Минхо ни во что и предлагал активно Чеджуну переспать, но Ли правда уже никогда не узнает. Он и не хочет. Было бы круто, если бы об этих двоих он больше никогда не слышал до конца своей жизни. Ни маленького слушка, ни упоминания кем-то где-то на расстоянии метра с ним. Просто можно эти личности будут выжжены с лица Земли? Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Минхо так надоело, что ему больно. Эта тяжесть в груди всё никак не хочет проходить. Она такая сильная, что последние дни кажутся невыносимыми. Минхо словно изнутри истекает кровью. Целыми ручьями. Дорога от кафе до дома Джисона занимает почти полчаса. Минхо выходит на конечной и, сжавшись посильнее, прячась от холода, медленно направляется в сторону его квартиры. Тот живёт на пятом этаже небольшого домика, немного на отшибе Вселенной, недалеко от фабрики. У входа в дом разбитые временем ступени, сейчас покрытые толстым слоем натоптанного снега. Минхо внимательно смотрит себе под ноги, чтобы ненароком не упасть. Если упадёт, то, ему кажется, что сам встать уже не сможет. Ему сразу открывают домофон. Джисон знал, что он придёт. Минхо просто отправил ему сообщение, пояснив, что всё сделал, и спросил, сможет ли прийти. Хан ответил простым «конечно». А потом ещё приписал, чтобы пошёл Чеджун нахуй. Минхо с этим никак не может не согласиться. В тот самый день он позвонил Джисону, будучи едва в состоянии говорить. Минхо задыхался от слёз и был удивлён, что вообще ещё в состоянии на что-то. Хан очень сильно испугался, потому что не мог понять, что произошло, из бессвязных и приглушённых слов. А потом, когда Минхо ему трясущимися пальцами прислал сообщение, то пришёл в ужас. «Стой-стой, а с чего ты взял-то?» «Черён прислала фото, где Чеджун целуется с этим парнем на вечеринке у Феликса и Чана в эти выходные. Там видно, что это он. А потом, как она сказала, они ушли в ближайшую комнату. Она бы не стала мне лгать… У неё нет для этого причин…» Черён бы правда не стала. Она была в абсолютно искреннем и неподдельном ужасе, когда рассказывала это. Ли ещё и пыталась сделать это до ужаса тактично. И ей было очень тяжело смотреть на то, как Минхо перед ней теряет свет. Потихонечку пустеет с каждой её фразой и взглядом на фото. Она ещё и сказала, что фото сделала Йеджи, но Йеджи не смогла рассказать. А Черён смогла. И Минхо за это ей благодарен… Потому что он не смог бы жить в неведении, что подобное случилось за его спиной. Джисон предлагал на Чеджуна наорать и чем-нибудь в него швырнуть, чтобы отвести душу, но Минхо не мог. Хотя, оглядываясь назад, может, это совсем не плохой план. Сейчас, возможно, было бы полегче. Но если вдруг Чеджун появится перед Минхо где-то, то имеется вероятность, что произойдёт всё перечисленное Джисоном. И надрывный, отчаянный крик, и кружка, из которой тот так часто пил, полетит ему прямо в голову. Звучит даже как-то хорошо. Минхо бы попробовал в будущем, правда. Джисон уже ждёт Минхо на лестничной клетке. Ну, частично на ней, если говорить точно. Он выглядывает из-за двери, наполовину выйдя наружу, и держится за ручку, просто ожидая, когда Минхо подойдёт к нему. — Привет, — Джисон пытается улыбнуться, но получается криво. Минхо кивает ему и заходит внутрь, когда Хан отходит в сторону. За закрытой дверью сразу становится как-то комфортнее. Дома у Джисона тепло. Даже не сколько из-за температуры воздуха, а так… просто. Пока Минхо раздевается, вешая куртку в шкаф на вешалку и размещая ботинки на свободную полку для обуви, Джисон просто стоит рядом и смотрит в пол. Он теребит рукав своей домашней толстовки, накинутой поверх светло-зелёной футболки с цветочками и выглядит так, будто сам сейчас заплачет. Будто это у него что-то случилось. Минхо мог бы разозлиться на это. Мог бы топнуть ногой и сказать ему прямо в лицо, что это у него случилась эта мерзкая ситуация, что Джисон вообще здесь никаким боком, чтобы грустить. Он знает, что в жизни Хана были те, которые делали подобное. Люди, которые звались его друзьями, но не могли принять его гиперчувствительность и высокую эмпатию. Минхо так делать не будет. Но видеть Джисона на грани слёз ему тоже больно. В день истерики Минхо тот скорее был невероятно растерянным, поэтому не мог даже определиться, что чувствовать к этой ситуации ему самому. Хан волновался только о том, чтобы Ли был в порядке. Сейчас Минхо не плачет. Он стоит перед ним в пушистом свитере крупной вязки, светлых широких джинсах и шерстяных носках. С красными от холода щеками и шмыгающим носом. Не от слёз, нет-нет. Правда… Джисон начинает начинает шмыгать носом именно от них. Вдруг он начинает часто-часто моргать, и Минхо сглатывает. — Джисон-а… В ответ тот только выдавливает из себя непонятное то ли мычание, то ли скулёж. Джисон прижимает ладони крепко к лицу и по стене съезжает вниз, садясь на корточки. Секунда тишины, и раздаётся всхлип. Минхо опускается перед ним. Тянется к его пальцам, пытаясь отвести ладони от лица, и задыхается от слёз, которые так и норовят пролиться у него самого. — Ты-то чего плачешь, дурилка, — даже с каким-то подобием на улыбку произносит Минхо. — У тебя всё хорошо. Это я в идиотскую ситуацию попал… Не ты… — он пытается заглянуть Джисону в лицо, но тот прячет его даже тогда, когда получается убрать руки. — Не ты же, м? Джисон мокро вдыхает. Его слёзы блестят на свету. — Не я… — Тогда чего ты? — мягко уточняет Минхо. Он знает ответ. Он знает, что Джисон ответит, даже не уверен, что хочет это слышать. Но Ли так же не знает, что ещё ему сказать. — Потому что тебе больно, — и только в этот момент Джисон поднимает на Минхо взгляд. Он шмыгает часто носом, пытаясь вдохнуть и не задохнуться от резко возникших в носу соплей. — Из-за этого мне тоже больно… Минхо смотрит на него. Смотрит на эти влажные от слёз глаза, на медленно распухающее лицо, на капельки на щеках. И становится слишком невыносимо. В носу щекочет. Нижняя губа начинает без остановки дрожать. Минхо вцепляется пальцами в рукава кофты Джисона, крепко сжимает ткань и пытается сдержаться на последних каплях силы. Но совсем недолго. Когда во взгляде Джисона появляется что-то испуганное, Минхо резко жмурится, и тогда с ресниц срываются слезинки. Хныканье получается совершенно непроизвольно. Он совсем оседает на полу, и в секунду оказывается в объятиях. От Джисона слегка прохладно, потому что у того всё лицо в слезах, а от этого оно слишком мокрое, но Минхо не собирается его отталкивать. Даже тогда, когда тот вжимается текущим носом в воротник совсем нового свитера. Ли перемещает руки и крепко обнимает его в ответ, дав себе волю поплакать. Громко и от души. Прямо на полу в коридоре. Второй раз по этой ситуации. Надеется, что это последний. Слишком это Чеджуну жирно. Это он должен по Минхо плакать. Стенать и жалеть о том, что такого парня потерял. Джисон нежный. Несмотря на то, что сам тяжело переживает эту ситуацию, Минхо успокоить старается. Шепчет успокаивающие слова на ухо и гладит по волосам и спине. А потом, когда они, шмыгающие, красные и немного противные, отстраняются друг от друга, то Джисон просто вскакивает и говорит, что сбегает набрать ванную. Минхо не останавливает. Просто продолжает сидеть на полу и улыбается. Ванная и вправду ему бы не помешала. — Я заказал поесть, — Джисон указывает большим пальцем в сторону кухню, когда возвращается обратно в коридор. Из ванны слышится журчание воды. — Тебе помочь встать? И Хан без лишних слов просто протягивает руку. Минхо принимает её, хотя скорее-всего справился бы и сам. Они проходят на кухню, где их уже ждут три пакета с едой. А ещё две тарелки и две пары палочек. Пахнет мясом и лапшой, и у Минхо желудок начинает ныть от голода. Он ничего не смог поесть в том кафе по причине, а утром кусок в горло не лез. А сейчас стало как-то полегче. Видимо, желание подраться и накричать прекрасно выплеснулось через слёзы… — Там курочка, лапша с креветками или тоже с курицей, выбирай, какую больше хочешь… — Джисон открывает пакеты и начинает потихоньку всё выкладывать, пока Минхо садится на ближайший стул. — А, вот, крем-супчик ещё есть! Ты говорил в прошлый раз, что тебе понравился. Кремовый суп из лосося, стоящий до неприличного дорого за одну тарелку. Но Джисон купил его. Для него. И он серьёзно встречался со способным изменить ему придурку, пока этот человек всё это время был рядом? Минхо ловит себя на мысли, что больно ему из-за измены Чеджуна не потому, что он любит его до гроба. Просто потому что это ужасно обидно. Больно, что кто-то, кто обещал тебе комфорт и стабильность, поступил так за спиной. Переспал, промолчал, а потом ещё и на другого вину перекинул. Просто супер. Нет, Минхо не думает, что… испытывает к Джисону те самые чувства. Он просто полон благодарности и тепла, что у него есть такой друг. И любви к нему тоже. Мягкой, искренней и ненавязчивой. Ли видит то же самое во взгляде Джисона, когда тянется к коробочке лапши с курицей. — С терияки? — Да! Как ты любишь! — Джисон садится на стул напротив и шмыгает носом. Минхо кивает, шепча «спасибо», и Хан сияет, забирая оставшуюся коробочку. — Тогда мне креветки… А ещё Джисон любит нести всякие глупости. Минхо совсем не считает это его недостатком — исключительно преимуществом. Вот, какие-то несколько минут назад они сидели на полу и рыдали в голос от несправедливости этого мира, а сейчас Джисон рассказывает Минхо, активно жестикулируя, о том, какую абсурдную дораму недавно показывали по телевизору. — Я ведь, знаешь, всегда заранее включаю телевизор, когда моё любимое дейтинг-шоу должно начаться, — Джисон пережёвывает лапшу, которую втягивает после этих слов, изо всех сил стараясь побыстрее, потому что изнывает от невозможности говорить этот краткий промежуток времени. Не говорить с набитым ртом ему стоит нереальных усилий. — А там вот эта бредятина. Нет, вот, я считаю неправильно так говорить про творения искусства! Ты знаешь. Но как вообще сценаристы пришли к этой сцене с матерью? Откуда она вообще там вылезла? Серьёзно, я… Медленно коробочка начинает пустеть. Так как большую часть времени говорит Джисон, у Минхо очень много времени и возможности поесть. Он иногда что-то добавляет, но в основном Хан справляется и без него. Потом тот, словно кое-что осознав, ругается под нос, бросает палочки и выбегает из кухни на космической скорости. Минхо сначала пугается, но после осознаёт. Точно. Вода. Они как-то вообще забыли о ней. Джисон часто забывает о чём-то, так что это не что-то новенькое. Но и Минхо забыл тоже, потому что отпустил себя и просто решил не думать какое-то время. Вслушиваться в бархатный голос с нотками усталости вперемешку с яркими эмоциями и класть в рот кусочек за кусочком. Подобное так приятно. Джисон возникает на пороге спустя минуту, Минхо поворачивается к нему, как только слышит шаги. На лице Хана облегчение, смешанное с ужасом, похожее на то, будто он пришёл в ванную и увидел там, что из крана вытекло Лохнесское чудовище. Одну ладонь он держит на сердце. — Господи, ещё бы чуть-чуть, и ванну бы приняли соседи, — он выдыхает и качает головой. — Ужас. Из головы вылетело. Я чуть-чуть воду подспустил — должен быть нормально. Пойдёшь сейчас или..? За выживший пол и соседский потолок Минхо внутренне радуется. Успокаивается, что не появилось никаких дополнительных проблем. А ещё бросает взгляд на свою еду и понимает, что съел полностью всю лапшу. Сейчас бы ещё… Попить чего-нибудь вкусного. Минхо даже видит несколько банок газировки на столе, но не тянется к ним. — Да, давай сейчас, я как раз доел. Джисон кивает, и Минхо направляется к ванной. Хан идёт за ним, но сворачивает в спальню, прося подождать пару секунд, и приносит свежее полотенце и пижаму. Обычно в ней спит Минхо, когда остаётся на ночёвках в этой квартире. — Пена, соли, бомбочки — всё под раковиной, если что, — поясняет Джисон то, что Минхо и так знает, но кивает и принимает полотенце с одеждой. После этого закрывает дверь. Минхо кажется, что он даже не вспомнит момента, когда Чеджун делал для него что-то подобное. За время их отношений у них не случалось такого, чтобы у Ли случалось что-то плохое таких масштабов, но тому в целом не было будто бы до него дела. Виделись они редко, болтали иногда будто не друг с другом, а со стенами, и никогда, никогда не было такого, чтобы Чеджун заботился о Минхо, когда тот чувствовал себя не очень или уставал. Никаких ванн или еды. Ничего. Максимум «а, понятно» в переписке на отказ Минхо встретиться из-за усталости. Иногда ещё желал отдыхать, но это было слишком редко. Зато о Минхо всегда заботились его друзья. Джисон, Хёнджин, Феликс, Черён, Йеджи… Чан, Чанбин, с которыми он больше знаком через Джисона, чем лично, Сынмин и Чонин, которые часто мелькают в его танцевальной студии и не могут не зацепить глаз. Все они. Они спрашивали у Минхо, как он себя чувствует. А Чеджуну дело до этого не было. Так же не было, как и когда он решил ему изменить. Это так жалко и обречённо. Ложась в ванную, готовя очаровательную бомбочку для ванны в форме ломтика арбуза, Минхо надеется, что благодаря этому осознанию будет легче отпустить. Что всё это не стоило ничего. А счастье Минхо и люди вокруг него — всего.

***

В жизни Минхо появляется больше свободного времени. Больше не нужно пытаться подобрать время среди расписания на работе и попыток проводить время с друзьями ради Чеджуна. Это всегда было трудно, потому что тот не хотел знакомиться с теми, кто Минхо дорог. Ему не нравилось слушать о его друзьях, видеть их ему не хотелось тем более. Поэтому Ли приходилось выкручиваться. А теперь это делать не нужно. Теперь у него появилось больше времени на то, чтобы придумывать хореографии и проводить дополнительные занятия с учениками. Это повлияло и на зарплату, что тоже не может не радовать. Одни лишь плюсы. С каждым днём Минхо всё больше думает: что его тогда привлекло в Чеджуне? Почему ему показался цепляющим его характер, чувство юмора, повадки? Оглядываясь назад, он понимает, что у человека была куча ред флагов. То, сё, пятое, десятое… Почему он встречался с ним? Почему не расстался раньше… Но уже ничего не изменить. Получилось и получилось. Минхо остаётся только вздохнуть, попытаться заменить боль от предательства позитивными эмоциями, поддаться времени и позволить ему вести себя по жизни дальше. Больше ничего и не остаётся. Минхо не может просто приказать всему не болеть. Помимо прочего, ему всё больше начинает казаться, что грудь вновь наполняется. Потихоньку, совсем понемножку, но она это делает. Он замечает, как совершенно ненавязчиво Йеджи начинает каждый день приносить ему стаканчик его любимого айс-американо. Минхо говорил, что не стоит, что он может сам, но она не слушает и начинает отвечать громким «бла-бла-бла». Ли вздыхает и продолжает принимать его. Не пропадать же добру. Феликс и Хёнджин проявляют в его адрес чрезмерное количество внимания, из-за чего Минхо закатывает глаза и ворчит, но понимает, что те пытаются заботиться. Как и Джисон, который теперь пишет больше, чем обычно, как и Чанбин и Чан, начавшие больше мелькать перед глазами, и Сынмин и Чонин, которые могут уже вдвоём создавать комедийный дуэт. Все дураки, все до единого. Минхо их любит очень сильно. Хоть и терпеть не может, когда ему уделяют слишком много внимания. Но и послать всех этих дураков с дурочками язык не поворачивается. Поэтому он просто принимает. С Чеджуном они расстались чуть больше месяца назад. Тот, благо, в самом деле больше не показывался на глаза. Не пытался, звонить, писать, как-то связаться. У танцевальной студии не ждал. Так же он исчез и из мыслей Минхо. Ну, да, был там какой-то Чеджун. Уже даже черты его лица начали исчезать из памяти Минхо. Его хотелось изначально забыть просто слишком сильно и желательно побыстрее. С тех двух раз Минхо больше не плакал. Все ученики, попрощавшись, убежали в раздевалку. На сегодня рабочий день Минхо окончен. Он стоит, глубоко дыша, перед вентилятором у входа в зал, чтобы немного освежиться. Полы футболки едва-едва волнуются от дующего ветра. В комнате стоит навязчивый запах пота. К приходу уборщицы нужно будет открыть окно. Что Минхо и делает, когда собирается уходить, забрав телефон и бутылку с водой с подоконника. Раздевалка для преподавателей находится на другом конце этажа, намного дальше той, что для учеников, и это чуть более длинное расстояние после тренировок кажется прямо невыносима. Хотя принимать душ после активных занятий одна из лучших штук, что только может быть в танцах. Тело словно перерождается и очищается. В воздухе стоит аромат персикового геля для душа, и от слегка прохладной воды в душевой прохладно, поэтому Минхо старается как можно скорее переодеться и выскользнуть оттуда. Только оказавшись в кабинете и повесив полотенце на крючок, чтобы то высохло к его следующему приходу, он проверяет время на телефоне. Ещё и цепляется взглядом за наличие уведомлений. Часы близится к девяти вечера. Несколько сообщений в рабочем чате, но от Джисона пока что тишина. Сегодня они договорились сходить в кино на ночной сеанс. На полнометражку одного аниме, что наконец-то вышла в прокат в Корее. Они оба невероятно хотели попасть на неё, а ночью потому, что билеты дешевле. Они и утром дешевле, но утром ни у кого нет времени. Рабочие планктоны. Минхо в своей студии, Джисон, ну, тоже в студии. Правда совершенно другого характера. Так они и пришли к ночи. Решили встретиться на выходе из метро и уже вместе пойти к кинотеатру. Пятница — самый удобный для этого день, потому что рабочие часы Минхо короче, чем в остальные. В душе какое-то приятное чувство. Мягкое, тёплое. Он усиливается, когда Минхо выходит на улицу, надевая перчатки и после этого поправляя чёлку, которую придавило шапкой, чтобы волосы никак не перекрывали обзор. Сегодня с самого утра идёт снег, хоть и сразу тает, совсем не оставляя за собой никаких сугробов. Максимум местами немного припорашивает. Недавно температура понизилась, и всё успевшее до этого выпасть уже растаяло. Зима красива. Телефон Минхо вибрирует, когда он уже спускается в метро, и это невероятно вовремя. На улице он бы не стал снимать перчатки и доставать телефон. И в этот раз сообщение от того, чьё имя на экране заставляет что-то в груди Минхо загораться. Маленький, хрупкий огонёк, сияющий подобно бенгальскому огню. Только бесконечный. До тех пор, пока кто-то не погасит. Минхо решает довериться и поверить, что его бенгальский огонёк не будет потушен дважды. И что он сам не заставит его потухнуть навсегда. Милый Джисони: я подъезжаю! минут 10 буквально ой, или 15… в общем, я скоро буду!! стараюсь не опоздать, как могу!!! Минхо улыбается. Не осознаёт это, и когда ловит себя на ней, прикасается к губам и замирает. Поглаживает нижнюю пальцами и проводит до уголков своей улыбки. Это из-за Джисона. Он постоянно улыбается из-за Джисона. В груди разливается тепло и нежность, которая льётся ручьём с неудержимым потоком. Ли будто… Будто готов открыть ему сердце. С совершенно другой стороны. Он не думает о невзаимности, потому что Джисон до боли очевидный. Хан как будто даже не пытается скрываться. Его взгляды особенные, прикосновения стараются быть дружескими, но в них сквозит дополнительно и чем-то ещё. Но Минхо знает, что тот бы не признался. Потому что такой вот Джисон. Маленькое осознание вкупе с маленьким чувство, наровящим разрастись до невероятных масштабов. Если Джисон не против, то Минхо хотел бы попробовать. Время пришло. И сегодня отличный повод для попытки. Минхо только поднимается к дверям, когда видит Джисона в уголочке. Он наполовину утонул в своей белой меховой шапке и в цвет шерстяном шарфе, из-за лица его особо не видно. Но Минхо узнает Джисона даже с мешком на голове. Слишком узнаваемый спустя столько лет общения. В своей дутой куртке Джисон слегка напоминает шарик, и Минхо не может не усмехнуться, когда Хан его замечает и шагает в его сторону. Шарик приближается. — Привет, — улыбается Минхо, и чувствует, что его глаза улыбаются вместе с ним. Взгляд Джисона блестит, и выражение его лица такое мягкое-мягкое. — Привет, — Хан указывает плечом в сторону дверей. — Пойдём? Минхо кивает и следует за ним. За то время, что Ли ехал в метро, снег уже успел перестать, хотя прошло не так много времени. — Как работа? — спрашивает Джисон, когда они проходят пару метров молча. Но тишина между ними не висела тяжким грузом. В ней было легко. Но при этом приятно её разбавить приятной беседой. А о работе всегда есть, что рассказать. Особенно с учётом того, со сколькими людьми за день он должен взаимодействовать. Буквально с десятками. — Сегодня разучивали с малышнёй хорягу для февральского феста. Делают успехи, я их хвалю. А вот… Они даже не замечают, что когда тема работы друг друга перетекает в обсуждение мелочей. Этого самого аниме, которое они пришли смотреть, новостей, что успели произойти, хотя они всё кидают друг другу. И даже не замечают, в какой момент оказываются уже в кино. — Хочешь поп-корн? — Минхо резко останавливается у буфета и многозначительно глядит на Джисона. Тот смотрит на него обречённо. — Хён, он стоит, как самолёт. Минхо закатывает глаза. — Я угощаю. Мы не так часто ходим в кино, можно и шикануть, — и уже расчехляет кошелёк и карту. — Но… — Можно, пожалуйста, среднее ведро сырного? Джисону не остаётся ничего, кроме как смириться. И вздохнуть. Девушка за стойкой, что наблюдала за ними последние несколько секунд с надеждой, что они всё-таки решат что-то купить, мгновенно принимает заказ с воодушевлённым «да, конечно!». Хан естественно поп-корну только рад. Он всегда «за», особенно, когда бесплатно. Неловко просто, когда платят. А если это делает Минхо — так вообще. — Ты же не успел разлюбить сырный? — С прищуром уточняет Минхо, и Джисон усмехается. — Мои вкусы не настолько быстро меняются. — Да ладно? А как же момент, когда мы наелись тофу в Японии, а на следующий день ты сказал, что больше это не ешь? И с тех пор ни разу ни ел. — Да когда такое было? Минхо начинает смеяться, и Джисон, сначала просто хлопая глазами, подхватывает и тоже хихикает. В этот момент им вручают поп-корн, и они с благодарностью его принимают. Вот теперь можно идти в кино. В зале достаточно много народу: занята как минимум половина сидений. Несмотря на попытки Минхо вручить поп-корн Джисону, против чего тот выступал слишком активно и возмущённо, он оказался на подставке между ними. И, раз уж так, Минхо начал есть тоже. Совсем немного, чтобы Джисону досталось побольше. А не брать вовсе не может, иначе Хан обидится и тоже есть не будет. Ох. Аниме затягивает. Джисон так залипает, что даже не замечает, когда Минхо несколько раз поворачивается к нему во время сеанса. Ничего не говорит — просто смотрит на него. Вот такого, в полутьме, пока его лицо освещает только большой экран кинотеатра. Минхо тоже интересно следить за сюжетом и каждый раз, когда он смотрит на Джисона, краем уха слушает за тем, что там происходит. Но залипает всё-таки… совсем на другое в отличие от Хана. В какой-то момент Минхо ловит себя на мысли, что хочет взять Джисона за руку. Как в самых сахарных фильмах и дорамах. Ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы они случайно столкнулись пальцами, когда бы тянулись за поп-корном, но не решается сознательно это провернуть. Он следит за ситуацией. Когда на экране драма достигает своей кульминации, а Джисон тяжело выдыхает, Минхо берёт его за руку. Его руки потные, и он это прекрасно чувствует, а в горле пересохло. Ему стоит всего, чтобы не посмотреть на Джисона в ответ, когда тот бросает на него удивлённый взгляд. Ли старается сосредоточиться на фильме. Он и так уже сделал максимум, не стоит слишком разгоняться прям посреди сеанса. Кто так делает? В любом случае, не Минхо. Ему и так уже поплохело. А когда Джисон сжимает его руку в ответ, то его сердце подскакивает куда-то к горлу, стуча на бешеной скорости. Настолько, что дышать становится тяжелее. У Минхо не так много времени успокоиться. Аниме заканчивается: играет эндинговая песня, а свет загорается, заставляющий щурится с успевшей сформироваться непривычки. Их руки расцепляются сами по себе. Начинается суета, люди медленно, один за другим, выходят из зала. — Как тебе?! — восклицает Джисон, и его лицо полно абсолютного восторга. Хана даже не нужно спрашивать, понравилось ли ему. Минхо тоже понравилось. И не только аниме. Но Джисону он сообщает только первую часть. Хотя до сообщения второй, он чувствует, остаётся совсем немного. — А когда он так? И во-он… Господи, а тот момент? — Джисона несёт, а Минхо внимательно его слушает. Осознаёт, что некоторые моменты всё-таки прослушал, выпав с мысли или… Ну. В Джисона… Но разговор активно поддерживает. Даже сам воодушевляется, когда их с Ханом взгляды на какие-то эпизоды фильма сильно совпадают. И этот разговор помогает Минхо освежить голову и немного подуспокоиться. Он искренне хочет попытаться сказать Джисону о том, что теплится в груди. Нельзя упускать момент, когда он так хорош. Когда день для всего этого кажется хорошим и подходящим. Холод улицы ударяет в мозг ещё сильнее. Он будто мгновенно на какой-то процент замерзает, потому что способность мыслить у Минхо будто отбивает окончательно. В голове просто бьётся мысль: «Я хочу ему рассказать, я хочу ему рассказать, боже, я хочу ему рассказать. Хватит болтать, мне надо тебе кое-что сказать, но попросить тебя заткнуться я не смогу, просто почувствуй это. А? А..?» Но Джисон не замолкает до самых дверей метро. Когда они заходят внутрь, он замирает посреди предложения. На входе часы показывают, что время уже перевалило за одиннадцать вечера, и, когда Джисон это видит, его выражение лица мрачнеет. — Так быстро? — грустно спрашивает он в пустоту, выпячивая нижнюю губу от досады. Минхо хочется его за неё укусить, и эта мысль так резко возникает в голове, что его уши мгновенно вспыхивают. Благо под шапкой этого не видно. — Это что, расходиться уже пора? Минхо тоже не хочет уходить. Рано им расходиться, рано! Поэтому говорит: — Поедешь ко мне? Джисон в секунду оживляется, вскидывая на него взгляд: — С ночёвкой?! — Ну, если хочешь посреди ночи кататься туда-сюда, то без, — Минхо пожимает плечами с самым невозмутимым на свете лицом. — Хё-ён! — Джисон подпрыгивает на месте, ярко улыбаясь во все тридцать два, сжав руки в кулачки и прижав их к груди. — Поехали-поехали! Минхо улыбается. Вот и супер.

***

Тогда поездка к Минхо домой возобновляет джисонову болтовню. Ли же отмечает в голове, что то, как пройдёт эта ночёвка, во многом зависит от того, какие последствия принесут его слова. По крайней мере, он попытается в эти слова, может, там будет скорее видно что-то по действиям… Когда Джисон подходит к двери квартиры Минхо, держится по сторону от неё, чтобы ничего не загородить, Ли просто останавливается на месте. Не тянется к ключам — руки по швам. Джисон, который в ожидании рассматривает лестничную клетку, хотя не то чтобы видит её в первый раз, шаркая носком ботинка пол, не сразу это замечает. Только через пару секунд, когда ничего всё так и не меняется. — Хён? — растерянно зовёт он, наклонив голову набок. Минхо, рассматривающий до этого очень интересную ручку двери, переводит взгляд на него. Смешного такого. Красного от холода с вьющимися от мокрого снега волосами, торчащими из-под шапки, чуточку потерянного. Чудесного. Абсолютно очаровательного. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Джисон высоко поднимает брови и, бросив пару взглядов вокруг, показывает рукой в сторону остальной части коридоре. — На лестничной клетке? Минхо пожимает плечами. — Просто то, захочешь ты зайти или нет, зависит от того, как ты на это отреагируешь. Он спокоен, абсолютно спокоен. По крайней мере, внешне. Внутри бегает множество маленьких человечков, которые пытаются сбежать от быстро достигающих их огня, кричат и машут руками. Катастрофа, пожар, огонь. Минхо, если бы был не Минхо, тоже сейчас бы с радостью закричал. Ничего бы не объяснял, а просто закричал бы Джисону в лицо от восторга перед ним, и на этом бы и порешали. Хотя Джисон бы точно ничего не понял и подумал бы, что его друг тотально обезумел. А он и есть. Сейчас просто пытается делать вид, что это не так. Держит лицо перед возлюбленным, все дела. Возлюбленным. Такое красивое слово. Минхо бы очень хотелось, чтобы он мог называть так Джисона с правом на это. — Хён, ты меня пугаешь… — Джисон крепко сжимает губы и подходит к Минхо, который так и не сдвинулся с места. Во взгляде Хана загорается обеспокоенность. — Что-то случилось? Что такого ты мне можешь рассказать, чтобы я после этого не захотел заходить к тебе в квартиру? Зря он подошёл так близко. Взгляд Минхо невольно опускается к джисоновым губам, во многом благодаря которым он вкидывает идею за идеей. — ...прячешь труп или, я не знаю, завёл сорок котов? Хён, я не перестану тебя любить за сорок котов, ты знаешь, я… Губы, как красиво движутся его губы. Напротив Джисона стоять приятно. Когда он идёт или сидит сбоку, то на губы не посмотришь. Минхо в целом себе раньше никогда такого не позволял. Но перед тем, что он собирается сделать, он думает, что можно. Даже если это будет в первый и последний раз. — ...или у тебя завелись тараканы? Мыши? Хён, не молчи, пожалуйста. Хён? Минхо вздрагивает и резко поднимает взгляд к глазам Джисона. Тот уже перебрал три тысячи вариантов, и Ли, конечно, слушал их исключительно краем ухо, но по большей степени улавливал. Естественно, Хан не назвал верный ответ. Ещё бы. Минхо опускает глаза к рукам Джисона в тёплый варежках и осторожно прикасается к ним. Тот замирает. Ли же наслаждается теплом этих рук. Держит не крепко — если захочет, то Джисон спокойно может вырваться из его достаточно свободной хватки. Лёгенькой такой. Наполненной всей возможной щемящей нежностью. — Нет, в квартире у меня всё по-старому, — голос Минхо становится тише, и он сам не осознал, что так произошло. — Но во мне кое-что не по-старому. — Ха? — Джисон хмурится. — Почему ты разговариваешь как персонаж из любовной поэмы? Минхо усмехается. Ну, да, может, и перебор. Но зато получилось лирично. — Когда мы были в кинотеатре, то я думал о том… — Минхо сглатывается. — О том, что, если бы мы были на заднем ряду и могли бы поцеловаться? Странное развлечения во время просмотров сёненов. Но мысль и вправду была. А пути назад больше нет. В глаза Джисону смотреть страшно, когда сердце бьётся с бешеной скоростью об грудную клетку, словно в каком-то неведомом танце, но Минхо взгляд не отводит. Это будет нечестно и неправильно на его взгляд. А во взгляде Джисона шок. Его рот приоткрыт от удивления, и он выглядит так, будто не может найтись в словах. Хан выдыхает лишь: — Что? — Ты не представляешь, как нравишься мне, Джисон. В романтическом плане, — всё, теперь точно нет. — Хочу, чтобы ты знал об этом. Джисон моргает. Много-много раз. Из хватки не вырывается. Открывает рот и закрывает его обратно. В какой-то момент кажется, будто Хан сломался. — То есть… — начинает он спустя несколько мгновений, и Минхо задерживает дыхание. — Если бы я отказал тебе, то сейчас бы радостно поехал обратно домой? Это последнее, что Минхо ожидал услышать. Теперь в растерянности Минхо. И моргает много-много раз сейчас он. — Что? Ну… Нет, вряд ли… По крайней мере, я бы вызывал тебе такси в случае чего или… — Минхо-хён, можно я просто тебя поцелую? — Джисон перебивает Минхо чрезвычайно решительный тоном. — Мож… Что? Джисон хихикает от его интонации, возросшей наверх и достигшей чуть ли не уровня писка, пока его ладонь выбирается из хватки Минхо и вдруг оказывается на его щеке. Ощущение варежки на лице ощущается слишком шершаво. Хорошо, окей. Минхо не ожидал вот такого развития событий, но жаловаться он точно не собирается. Ему всё нравится. Господи, как ему нравится. — Так можно? — улыбается Джисон. Его улыбка слегка неуверенная, но очень тёплая. Как камин в морозную зимнюю ночь. — Потому что ты мне тоже очень нравишься. У Минхо даже не получается произнести это «можно» целиком. Слово звучит как какое-то мычание, набор звуков, будто у него во рту полноценный обед. Ничего не понятно. Но эта скорость в произношение оправдана. Потому что Минхо целует его. И этот поцелуй отличается от десятков тех, что были с Чеджуном. Вообще греховно его вспоминать в таких обстоятельствах даже не смотря на контекст в виде того, каким же тот был отстоем. Тот словно находился где-то далеко от Минхо и не наслаждался этим моментом близости с ним так же, как Ли. У Джисона же сквозит отсутствие опыта. Да, он попытался быть решительным, но вести он не может, так как быстро теряется, хотя отвечает Минхо, улавливая нежный темп. Никто из них никуда не спешит. Они движутся в своём ритме, как и всегда во время своих взаимоотношений. И такая скорость для Минхо идеальна и комфортна. Наконец-то он не чувствует, будто не успевает за всем, включая себя самого. Губы Джисона мягкие и приятные. Немного сухие из-за холодного ветра, что на них неплохо так подействовал на улице, но такие вкусные. Кажется, будто Минхо выпил вкуснейший на свете сок и погиб от восторга. Отстраняются друг от друга они нехотя. Минхо на ощупь ищет в кармане ключи и вставляет в замочную скважину, чтобы перевести их хотя бы из территории лестничной клетки. В место, где можно быть более близкими и откровенными. Джисон не даёт ему отойти слишком далеко. Руку, которую держал у Минхо на плече, перемещает чуть дальше и переплетает с ним пальцы. Повезло, что Ли амбидекстр, из-за чего открыть дверь левой рукой для него совершенно не проблема. Главное, сделать это поскорее. Скорее, как можно скорее. Тепло квартиры сразу же обволакивает; тело начинает покалывать. Возможно, от контраста температур, возможно, от предвкушения. Но дверь за спиной Минхо закрывает Джисон. Нападать друг на друга с поцелуями они не торопятся. Продолжают держать друг друга за руки и единственное, что делают, это поднимают взгляды, чтобы ими пересечься. — Как-то мы слишком быстро перешли к делу, — неловко произносит Минхо, почёсывая щёку свободной рукой. Он чувствует, как лицо невольно краснеет и видит, что с Джисоном происходит то же самое. Хан прикусывает губу. — Ну, главное, что никто из соседей не вышел… — бормочет он, и Минхо усмехается. — Да хрен бы с ними, — фыркает Ли. — Просто думаю, что нам стоило обсудить всякое, что думаешь? Джисон улыбается. — Да, конечно! Всё, что угодно. И Минхо не может не улыбнуться в ответ. Да, какое-то время назад Минхо сильно ранили. Больно, поддых, заставив задохнуться и сильно пострадать. Но на этом его жизнь не закончилась. Наоборот, началась новая. Немножко другая, но куда более счастливая. Если бы Минхо спросили, хотел бы он пережить произошедшее ещё раз, раз всё так хорошо, закончилось, то он бы уверенно ответил «нет». Ни за что на свете. Ощущение измены мерзко и отвратительно. А ещё он знает, что даже если бы Чеджун не изменил ему, они бы всё равно расстались — это было бы вопросом времени. И Минхо всё равно оказался бы с Джисоном. Со своим тёплым и безопасным уголком. Потому что Вселенной так явно и было задумано изначально.