Тихое пристанище

Сумрак тоннеля был густым, как всегда, нагнетая даже самого оптимистичного жителя метро. Но здесь, в маленькой комнатушке, это чувство не касалось её обитателей. Единственная включённая лампа отбрасывала тени на сырые бетонные стены, усеяные какими-то старыми газетными вырезками и цитатами, минувшей для обоих возлюбленных, коммунистической идеологии. Тени очерчивали контуры самодельных полок с припасами и двух кроватей, придвинутых к друг другу. За пределами этого уголка слышалось лишь приглушенное эхо далекого шума вентиляции и редкое поскрипывание и бормотание труб. Артём сидел на ящике с подушной под задницей. Он тщательно протирал свое оружее, старая привычка держать все в чистоте даже при наличии такого человека как Павел. Это было, своего рода, медитативное занятие, ритуал, который помогал ему сохранять спокойствие среди разгрома и вечной нервозности. Движения были точными и привычными, каждый изгиб и вмятину оружия Артём помнил уже на подсознательном уровне. Напротив него, на кровати, развалился Павел. Он был в своем старом, но на удивление чистом мундире, все же старая идеология хотя бы научила парня держать верхнюю одежку в надлежащем виде. Павел не спал, он просто наблюдал за Артёмом, с легкой улыбкой, играющей на губах. Хоть и эта улыбка была спрятана за воротник мундира, но его глаза сияли вместе с губами. Несмотря на то что он просто сидел и поглядывал на возлюбленного. В свете одной лампы, сосредоточенное лицо Артема, как всегда выглядевшее хмурым, для Павла казалось добрым и безмятежным. Мягкий и приглушенный свет лампы был для них некой отдушиной от света прожекторов, освещающих грязные помещения со скоплениями уставших людей. Да и про дневной свет уже никто особо и не помнит. Мало кто хочет выходить на поверхность. Да и парни дорожат друг другом, поэтому и не хотят вновь потерять родного человека. — Все еще не доверяешь миру, Д’Артаньян? — тихо спросил Павел, его голос был слегка хриплым из-за долгого молчания. Он уверенно ухмыльнулся, высунув свой рот из-под ворота — Мы же в безопасности здесь. Артём поднял глаза, в его взгляде читалась та же вечная усталость, но и чувство которое не часто увидишь у жителей метро - умиротворение. Он пожал плечами, положив оружие на стол, по левую руку от него. — Привычка, Паш — ответил он, его голос был негромким, да и не было сути здесь громко говорить — Привычка не умирает. Как и надежда, а её во мне полно. Павел слегка усмехнулся, похлопав по месту рядом с собой, подзывая возлюбленного к себе к тёплой постели. Чему Артём и не сопротивлялся. — Надежда это хорошо, да и всегда было — пробормотал Павел, прижимаясь щекой к макушке Артёма — особенно когда она приходит в виде такого товарища. Кто бы мог подумать, что хоть что-то человечное есть в этом гиблом месте? Артём позволил себе ещё сильнее расслабиться под надзором Павла. Он наклонил голову назад, опираясь на плечо Павла в ответ. — Прошлое, прошлым — сказал Артём — мы здесь и сейчас, и у нас всё впереди. В этом маленьком, вырванном у мрака тоннелей уголке, эти слова были чем-то большим, чем просто заверением. Это было тепло общей лампы, запах чистой одежды, тихие разговоры, и надежные руки, которые успокаивают в любой ситуации. Павел поцеловал его в макушку, а после в щеку. — Да уж — шепнул он, притягивая Артёма ближе. — пусть нам всегда будет хорошо. И пусть весь остальной мир подождет ещё немного. У нас есть этот вечер, и он только наш. И в объятиях друг друга, под мерцающим светом теплой лампы, они прижались к друг другу, представляя свой собственный мир, где не было ни мутантов, ни группировок, ни войн. Только тишина, покой, нежное биение двух сердец и тихое обещание быть рядом, всегда и всюду. Может быть это лишь юношеский максимализм? Парни не прожили того детсва которое должно быть у детей, тогда сейчас они подростки. И пусть. Эта жизнь слишком мала чтобы задумываться о терминах минувших лет. Сейчас здесь только забота, уют и теплые руки, согревающие даже в самых глубоких туннелях московского метро.