Обласкать тебя к заре

В столетнем мраке чёрной ели

Краснела тёмная заря,

И светляки в кустах горели

Зелёным дымом янтаря.

***

Зарт очень любвеобильный паренёк, а если вразумительнее - с юности эмоциональный. Эмоциональность, которую трудно назвать иначе как всепоглощающей нежностью. Всё настолько запущено, что он запросто способен схватить кого-то под руку в самый неподходящий момент, спонтанно обнять при встрече, а то и, зевнув, склонить голову на чужое плечо. Это не раздражает, например, ту же Зейну, сестрицу принца, наоборот, совершенно привыкшую к подобным чудачествам нерадивого братца, хотя, в какой-то момент всё-таки решается высказать пару ласковых, чтобы не приближался к ней со своими сопливыми нежностями. Чуть ли не каждый день Зарт ищет весомый повод прикоснуться к кому-то. Точно у него неутолимая нехватка прикосновений, и он старается компенсировать её всеми подручными способами. Единственный, кто никак не может привыкнуть к этой навязчивой тактильности, так это лучший друг Зарта - Артур. Для него каждое порывистое прикосновение - как пощёчина привычному порядку вещей. Если уж быть честным, то Зарт преследует бедного Арта ради того, что бы постоянно тянуться к нему, липнуть, как банный лист, оправдывая это тем, что очень-очень нуждается в добротной ласке. Арту порой тяжело это выносить, но он, в принципе, старается терпеть. Они все-таки друзья, да и Зарт не делает этого со злым умыслом. Арт не большой любитель прикосновений. Ладно. Он в принципе их терпеть не в силах. Не против, допустим, короткого рукопожатия или дружеского хлопка по плечу, но когда Зарт пытается навесить на него эти свои руки или лечь к нему на коленки, это уж очень сильно напрягает. Боже, даже если они просто разговаривают, Зарт каким-то образом умудряется постоянно лапать его. То легонько подтолкнет, то, боже упаси, беспардонно сунет ладонь ему в платиновые волосы. Естественно, Арт пробовал поговорить с ним об этом, но Зарт, будто бы и не обращает должного внимания на то, как постоянно пристает к нему, лезет по всякому. Ни в какую не собирается подобные действа прекращать! Тёмный принц понимает, что это просто-напросто привычка Зарта, что его друг не хочет причинить ему неприятностей, но от этого убеждения, ну, ни капельки не легче. Всякий раз, когда Зарт дотрагивается до него, Арт чувствует, как внутри у него все целиком скручивается в тугой узел полнейшего непонимания всей сложившейся ситуации. Иногда Арту думается, что Зарт делает это нарочно, что специально трется о него, чуть ли не вылизывает, норовя вывести лучшего друга из идеального равновесия. Тёмный принц фактически выпрыгивает из своей кожи, стоит ему, серьезному правителю, ощутить чужую ладонь где-то у бедра. И самое ужасное, что Зарту очень нравится, он упивается реакцией и хочется ему большего. Один раз, Зарт, когда они были в тронном зале, очень сильно увлёкся, сжал Арта в объятиях до такой степени, что тот начал задыхаться и весь смертельно побелел, как мел. Когда Зарт сжалился и выпустил худое тело, Арт едва ли не вывалился на пол, жадно хватая воздух ртом, а потом и вовсе сбежал от греха подальше. Боже, это было ужасно! Обычно Зарт очень нежно тянется к нему, трогает его за щеку, волосы, запястья… но то, что он сделал с ним тогда...это было как какое-то нападение с попыткой жестокого покушения на жизнь, не иначе! Ну, Зарт, разумеется, не сразу понял, какое впечатление вызвали его действия на лучшего друга. Он думал, что по-товарищескому поиграл с ним, как всегда это бывает, но когда лицезрел, с каким ужасом и паникой в глазах тот уходит приводить себя в порядок, тут же осознал, что переборщил. Принц Книжного Княжества ведь всегда так делал, но почему же именно сейчас Арт так отреагировал? Зарт только тогда осознал ту грань между своей навязчивостью и непоколебимым комфортом Арта. Стало так стыдно, что он не смог пойти за Артом. Арту нужно некоторое время, и лучше дать ему это время, чтобы у него прошло чувство паники. Про себя Зарт поклялся больше так сильно не увлекаться своей никому ненужной навязчивостью, тем более рядом с Артом, который, конечно, на дух не переносит когда его слишком много и часто касаются. Да, собственно, ему было сложно. Для него тактильный контакт всегда был как эдакий афродизиак. Но он поклялся себе держать свою навязчивость в узде. Ради своего лучшего друга. Ради Арта. Зарта всякий раз ломало пополам от желания потрогать, коснуться, приласкать. Всякий раз, когда он видел лучшего друга, у него руки зудели и во всю чесались. Он так сильно хотел подойти к нему, обнять, уткнуться в чужие волосы, ощутить их душистый запах! Но он обещал держать себя в руках. И он обещания старался выполнять. Зарт свято верил, что их с Артом связывает не только крепкая дружба, но и нечто большее. Принц всегда считал, между ними особая связь, которая намного, намного глубже, чем обычная товарищеская близость. Мальчики понимают друг друга без слов, общение наполнено не только понятными разговорами обо всём на свете, но и прикосновениями-жестами-взглядами. Какая-то невидимая нить, притягивающая одного к другому, что-то невероятно нежное и неземное. Что уж говорить об этом, если Зарт до мельчайших деталей помнил, как они впервые встретились, будучи совсем маленькими. Как сразу почувствовал, что этот мальчик с идеально уложенными волосами и озорными ядовито-зелёными глазами обязательно станет важной частью его жизни. Связь с Артом будет крепнуть из года в год! Он верил в это настолько сильно, что фантазировал себе, как они станут старше, как все у них в жизни изменится, изменится и их окружение, а эта незримая нить всё ещё будет связывать их. Принц Книжного Княжества в грёзах раздумывал, как они будут сидеть вместе на веранде, смотря на заходящее солнце, душевно разговаривая о давно известных и новых мелочах. Может быть, Зарт и был чуточку наивен, когда мечтал о том, что однажды их с Артом свяжет что-то чуть большее, чем глубокая дружба. Смотрел на мир через розовые очки, и видел во всём только хорошее. Но разве не в этом и есть суть юношества? В наивных мечтах, в дерзком оптимизме и желании быть счастливым? В любом случае, он верил в лучшее. Верил, что однажды всё станет именно так, как он мечтал. Просто потому что ему это хотелось. А все-все мечты представлялись ему настолько реальными, что думалось, стоит только протянуть руку и прикоснуться к этим заветным картинам, так они тут же станут настоящими, живыми и яркими. В свои юные семнадцать он оставался всё тем же озорным мальчишкой, который часто смотрел на мир с детской и инфантильной точки зрения. Зарт порой вёл себя легкомысленно, беспечно и спешил жить ярко и насыщенно, словно у него не было ещё много лет роскошной жизни впереди. Принц Книжного Княжества неимоверно быстро забывал свои обещания, сказанные в порыве радости, а его ветреность, отчасти даже небрежность, только усугубляли его навязчивую привычку много и часто тянуться к Арту. Забывал о его границах, увлекаясь собственными желаниями касаться, трогать и буквально привязывать к себе. И только когда Арт убирал с себя его руки или уходил от прикосновений, Зарт с неприкрытым ужасом вспоминал о том, что он обещал больше никогда не приставать. Но это каждый раз давалось ему с большим трудом. Ведь вопреки всему, в душе он оставался трогательным романтиком, верящим в настоящую любовь, ту самую, которая была описана в его любимых историях-комиксах. Наверное, это звучало наивно, пафосно и не «по-умному», однако, Зарт всем своим добрым сердцем надеялся в то, что однажды его покорит чистая и непорочная любовь, которая полностью изменит его жизнь, подарит все те прикосновения и тепло, которых ему так не хватало. И поэтому он ласкал Арта, потому что иначе было некого… Более близких друзей у принца Книжного Княжества нет. И, наверное, не будет никогда. Вообще-то, они ему и не нужны... Да, Алёнка, Варя, Снежка, Маша и Алиса - добрые девчата и хорошие подруги, но и они не настолько хорошие, как Арт. Он любил Артура. Правда, любил. По-своему, эмоционально, трепетно. Наверное, большую роль сыграло то, что Зарт никогда не умел держать баланс. Ему либо очень хотелось прикосновений, либо совсем не хотелось. А когда хотелось, он не мог остановиться. Ни в какую не умел контролировать свои порывы, они выходили крепкие, сильные, жадные, нуждающиеся. Забывал, в общем-то, не только о границах Арта, но и о своих обещаниях держать себя в руках, и в итоге всё кончалось одинаково. После каждого почти-что-интимного прикосновения Арт убегал. Это так часто повторялось, что Зарт стал замечать этот цикл и анализировать его, пытаться запечатлеть в своих мозгах. Вновь. Касался Арта, крепко, обвивал талию, прижимался к его статной фигуре, стараясь быть как можно ближе. Арт находил причину и убегал, не выдерживая его сладкой нежности. Зарт клял себя, снова в пустоту давая обещания держаться. Всё повторялось снова. Зарт жил в этой чёртовой карусели, в вечной череде повторений. Холодный Арт выскальзывал из тёплых рук, оставляя его одного, брошенного, истерзанного своими эмоциями и желаниями. Стало циклом, в который Зарт почти что сам себя запер. Губы Зарта покалывало от желания прильнуть к белоснежной коже Артура, провести, двигая рукой по изгибам его талии, а после подняться чуть повыше, трогая острую ключицу и наклонённый вверх подбородок. Жаждал горячо ласкать, ощутить, почувствовать всю ахуительность, всю притягательность Арта. И каждый раз это маниакальное желание становилось сильным и нестерпимым до такой степени, что Зарт подумывал о своих ненормальных фантазиях по ночам. Представлял себе Арта так, как точно нельзя представлять себе лучшего друга. Представлял его таким хорошеньким. Представлял себе их тела, переплетёнными вместе, губы дотошно припухшими, покрасневшими от горячих и смазливых поцелуев, руки вцепившимися в чужие волосы. Не то чтобы в этих фантазиях Арт доминировал, нет, совсем наоборот. Он представлял себе Арта совсем другим, гибким, податливым и, как бы это сказать, снизу... Сны с Артом, полные близости, ласк и тепла, стали для него своеобразной, очень уж приятной отдушиной. Утром приходилось возвращаться в реальность с ощущением одиночества. Это становилось одержимостью. Да, точно становилось. Много ночей проведённых с нереальными представлениями. И мало времени проведённых с реальным Артом. Спускался с ума от своей одержимости. Она разъедала его изнутри со скоростью лесного пожара в засуху. И от себя и своего ума он не мог убежать. Он пытался, Боже, пытался, но все тщетные попытки, конечно же, не увенчались успехом. Он по-настоящему хотел Арта.

***

Принцы засиделись так сильно, что уже потемнело и наступало время ложиться спать, однако, была проблемка, и заключалась она в том, что Арт в такую то ночь возвращаться в свое княжество не шибко желал. Дело было не в обычной лени или привязанности, нет же, за его упорством скрывалась серьёзная причина. В Тёмном княжестве царила напряжённая обстановка, сводящая скулы. Недавно совет старейшин начал настаивать, чтобы Арт как можно скорее выбрал невесту из знатного рода, якобы, это укрепит положение княжества и наладит дипломатические связи. Сам Арт не желал вступать в брак по расчёту, тёмный принц в принципе в него вступать не собирался, никакая красавица ему нужна не была даже даром, писаная и неписаная, румяная и бледная, брюнеточка или блондиночка. Нет. Хоть убейте. Хоть на гильотину. Он не согласен! И вот. Сегодня вечером Арт получил срочное послание от доверенного слуги, старейшины планируют устроить «случайную» встречу принца с дочерью соседнего правителя уже завтра на заре. Они намеренно выбрали время, когда Арт обычно возвращается из визитов, чтобы застать его врасплох и вынудить к знакомству. Ведь неприлично отказываться и вводить визитёров в стыд! Оттого принц так отчаянно цеплялся за каждую минуту в библиотеке Зарта, в которой ему всегда было хорошо. Арт впитывал нужную информацию подобно губке и ничто не могло его остановить. Раньше они часто сидели над пергаментными свитками, свободно соприкасаясь коленями под столом, и переговаривались, периодически глупо хихикая. И с каждым таким вечером Зарт всё сильнее увлекался этим, привыкал и ему хотелось, чтобы это длилось бесконечно долго. На часах пробило десять вечера, за окном давно стемнело, а Артуру совершенно не хотелось явиться домой. Не то что бы Зарт был недоволен этим. Наоборот, ощущает себя на седьмом небе от счастья, льющегося через все отверстия. Свет восковых свечей освещал лица и стол, отбрасывая длинные тени на деревянные панели стены. Потрескивание пламени разбавляло тишину, сквозняк из открытого окна прохладной пеленой ложился на разгоряченную кожу юношей. Арт сидел рядышком с Зартом и, подперев голову рукой, смотрел на свиток перед ним, не в силах вникать в очередные магические тексты с плохо понимаемым для него языком. Зарту нравилось видеть усталого Арта. Тот нечасто расслаблялся настолько сильно в обществе кого-то, потому Зарту это льстило. Зарт не выдержал, прильнул вперёд и сжал его бледную ладонь.       — Устал, быть может? — прошептал он ласково, пока пальцы обводили контуры Артовых фаланг. Арт вздрогнул. Совсем не от боли или страха, просто, дело было в том, что Зарт всегда делал это чересчур близко, но, по непонятным себе причинам, на этот раз не отдернул руку.       — Мгм, есть такое, — признался и опустил зелёные глаза на их соединённые ладони.       — Тогда давай передышку возьмём? Может останешься? Здесь, на ночь? Арт побоялся, что Зарт знал про сватовство. Что, дескать, слухи долетали даже до Книжного Княжества. Но он никогда бы прямо об этом не спросил.       — Останусь, — равнодушно доложил тёмный принц. Он никогда не был столь сентиментальным с другом. Зарт был уверен, что услышит уклончивый ответ или обычное молчание, к которому так привык, но Арт, на удивление, согласился, и в то же время в его голосе не слышалось ни капли теплоты и благодарности.       — Точно? По-хорошему, он бы даже приказал ему лечь спать в эту же секунду. Вот настолько Арт выглядит усталым!       — Точно. Но что насчёт твоей сестрицы - Зейны? Она не особо жалует моё присутствие, — вспоминает Арт то, какое у родственницы друга к нему предвзятое отношение и не может сдержаться от того, чтобы закатить выразительные глаза. Зейна, конечно, не очень любила Арта. Вернее, она вообще была довольно холодна и своеобразна к посторонним, но она всегда относилась к принцу тёмного княжества с каким-то особым презрением, которое так и сквозило в каждом её слове и действии. Сестру Зарта всегда раздражало, как Арт ведёт себя рядом с её братом, не одобряла она их давнюю мальчишескую дружбу. Ладно, чего уж врать? Зейна открыто ненавидела Арта. Не только за его холодный характер и эгоцентризм, но ещё и за то, что он с каждым посещением забирает столько внимания её дорогого и невинного братца. Арт же тоже не любил Зейну, хоть и не так явственно. Он считал её неразвитой и узколобой глупышкой. И ещё не очень хорошо относился к тому, как легко и непринужденно Зейна общалась с Зартом… В этом было что-то раздражающее. Так что, у обоих этакая взаимная ненависть. Зарта вовсе не удивляло отношение сестрицы к Арту. А всё потому что считала его страдающим от нарциссического синдрома и той еще заносчивой персоной, коими и являлись в том числе все остальные аристократы. Но общаться никогда и никак не запрещала. Зарт был рад этому.       — Эй, да ладно тебе, чего мельтешить? Ничего страшного в этом нет, сестрёнка завтра утром даже не заметит твоего присутствия, — не очень убедительно ответил Зарт и легонько согнул пальцы Арта назад, растянув кожу на его костяшках. Он не мог объяснить почему, но ему нравилось видеть Арта без перчаток, — останься сегодня со мной, Арти, пожалуйста. Арт в который раз посмотрел ему в глаза, и в его взгляде на миг проглянуло что-то… нежное? Но, справедливости ради, кивнул коротко, не сопротивляясь прикосновению Зарта.       — Ладно, — сдался покорно и опустил голову. В чужом княжестве, как никак, непозволительно отказываться, — Я останусь, раз ты того так просишь. Если я, конечно, не стану тебя теснить.       — Я так рад, так счастлив! Ты ни капельки не теснишь меня, Арти! — радостно воскликнул Зарт, вскакивая со своего места, — Ты всегда можешь остаться здесь, да хоть на неделю. На месяц! Год! Или вообще навсегда! Для меня ты самый близкий человек, а твое присутствие только радует моё сердце. Будь со мной рядом почаще, прошу. Спокойствие и холодность Арта сменяются на растерянность, когда Зарт в один миг оказался возле него, заключая в крепкие объятия, обвив руками шею. Руки Арта неуверенно зависают в воздухе, не зная, стоит ли обнять в ответ. Ошарашенный, сжался как комочек, но сопротивления не оказал, даже, возможно, незначительно наклонил голову вперёд, пряча лицо в его груди. Осознание такого поведения, которое он никогда, ни в коем случае не позволил бы себе ни с кем другим, пришло не сразу и стоило ему невероятного количества сил.       — Я же и так постоянно рядом, петый дурак, — неуверенно бормочет он ему куда-то в грудь. Слова Арта заставили Зарта ещё сильнее улыбаться и крепче прижимать его к себе. Ему было так хорошо и приятно чувствовать его голову у себя под сердцем, ощущать его тёплое дыхание и милейшее кряхтение! Их сердца бились в унисон в течение нескольких секунд, заполняя тишину библиотеки мерным ритмом. Это, как ни странно, не вызывало в тёмном принце чувство дискомфорта, а, скорее, ощущение безопасности. Арт осторожно попытался вывернуться из крепкой хватки друга, но тот не давался.       — Ты меня сейчас задушишь.       — М-м… Арт… подожди… Хочу, чтобы ты никуда от меня не уходил. Когда Зарт ослабил хватку, Арт невольно выпутывается из рук, встаёт и отодвигается всё дальше.       — Ты такой прилипчивый. Отведенный взгляд Арта не остаётся незамеченным Зартом. Он внимательно следил за каждым его действием, запоминал всякий неровный вздох и заметную смену интонации. Да, это так, он прилипчивый паршивец, ему нужно постоянно находиться рядом с Артом, быть постоянно рядом с тем, кого он люб… тоесть… Кхм. Ценит. Да. Ценит.       — Да уж, я знаю, — смущённо улыбается Зарт. И вновь липнет к нему, устраивая ладони на торсе Арта. Конечно, ощущать чужие руки на своей талии непривычно, но и, надо признать должное, немного приятно.       — Тебе идёт хмуриться, — Зарт хихикает, проводя большим пальцем по чуть выступающему бедру Арта, — Всегда очень мило смотрится! Этот жест, слова, руки, сжимающие ткань, нежный взгляд, всё это выбивает воздух из груди Арта, заставляя всё внутри больно сжиматься. Разум говорит остановиться.       — Прекрати и не веди себя как глупец, — отрезает Арт, отводя взор в сторону, силясь игнорировать пальцы Зарта на своём бедре, что медленно ведут прямиком вверх, ближе к тазовой кости. Зарта не останавливает ответ Арта, наоборот, это больше раззадоривает его, заставляя свободнее сжать пальцы на излюбленной части тела, проводя ими дальше по телу Арта, по-своему ощупывая его.       — Или что, хе-хе? Сделаешь лицо ещё мрачнее? От близости горячего тела, от хриплого голоса, проникающего прямо в уши, от прикосновений рук к податливому телу… От всего этого голову начинает кружить, а сердце колотиться всё быстрее и быстрее, грозя выломать рёбра.       — Я тебя ударю, — предупреждающе произносит Арт, но собственный голос звучит настолько жалко, что слова больше похожи на печальную мольбу, а не на угрозу.       — Ну А-а-арт… Услышав задорный смех Зарта, Арт сжимает зубы и, собрав остатки своей выдержки, с силой отталкивает руки Зарта от своего тела, делая шаг назад. От толчка принц Книжного Княжества пошатнулся назад, успев ухватиться за ближайший стол, чтобы не упасть. Он удивлённо моргает несколько раз, смотря сначала на Арта, а потом на свою руку, что в последний момент успела отцепиться от его бедра. О Боже!       — Прекрати, — шипит, подобно змее, Арт, сверкая зелёными глазами, — Прекрати трогать меня просто так, я не давал тебе разрешения.       — Божечки, Арт, прости, прости, я… я не подумал, — срывается на сбивчивое бормотание Зарт, — Я случайно, не специально…       — Не специально? — переспрашивает Арт злобно. Сердце бьётся двойным ритмом, отдается в горле. От бешеного сердцебиения звенит в ушах, — Не лги мне, ты как раз-таки трогал специально, зная, что я против, не пытайся сейчас оправдываться и сваливать всё на эдакую случайность. Хватит трогать людей так, как тебе вздумается. Слова Арта бьют как удар по темени.       — Я знаю, что мне нельзя тебя трогать, знаю, что это тебе противно, просто, — Книжный принц пытается найти слова, хоть немного вразумительные, хоть немного способные объяснить глупость своих поступков, но всё, что он может выдавить из себя в ответ, так это жалкое бормотание, которое приводит в ещё большую ярость, — не знаю… Не могу контролировать, что делаю… Это как… Как какое-то непреодолимое чувство что ли… Хочется трогать тебя постоянно. Совсем постоянно! Странные оправдания.       — То есть, потому, что тебе захотелось, я должен просто смириться и позволять лапать себя как попало? Я тебе не какая-нибудь там распутная девка, Зарт, заруби это себе на носу. Или ты считаешь иначе? Арт выглядит очень устало. И таким раздражённым. Что же он наделал? Зарту отвечать сложно, потому что он сам не понимает, почему не может держать руки при себе, почему так хочется постоянно трогать своего лучшего друга. Понимает, насколько он поступил безответственно и эгоистично, и от этого ему вдвойне хуже делается. Он опять за свое!       — Нет, нет, конечно нет, — поспешно качая головой в ответ, Зарт делает осторожный шаг вперёд, — Разумеется, нет! Зарта хочется оттолкнуть, ударить, сказать, чтоб держался от него подальше, объяснить, почему это всё - неправильно, но Арт только измученно вздыхает, когда тот приближается. Ладони машинально сжимаются в кулаки, однако, Арт всё же заставляет себя их разжать, явственно успокаиваясь.       — Тогда держи себя в руках. Я вообще не вещь, которую можно тискать, как захочется. Зарт понимающе кивает, пряча руки глубже в карманы широкой белоснежной мантии, только бы не тянуться снова туда, где были его шаловливые и непослушные кисти ещё пару минут назад. Он всё понимает и осознаёт свою ошибку. Не ребёнок ведь. Вел себя как последний придурок, трогая и лапая Арта, как будто он игрушка какая-то. Верно. Он дурачок! Настоящий дурачок!       — Я обещаю держать себя в руках. Всегда держать, Арти, — слова будто бы даются принцу Книжного Княжества с трудом, да что уж, они и на самом деле даются ему с огромным и непосильным трудом. От этого обещания Арту хочется закатить глаза и издать протяжный стон разочарования. Всё это он уже слышал бессчётное количество раз. Зарт обещает исправиться, да только ничегошеньки у него не выходит.       — Знаю я твои обещания, — высказывает недовольство он, отмахиваясь, — Таких обещаний я уже от тебя услышал не один десяток. Зарта ранит это, ну не может возразить или что-то сказать в ответ, ведь Арт прав. Они уже не раз проходили через подобный сценарий, только обычно всё решалось куда проще, после нескольких жалобных извинений Зарта, всё возвращалось в норму. Но терпение Арта не железное. Он много раз просил и ставил в известность.       — Ладно уж, пошли к тебе в спальню, не стоит давать Зейне повод узнать, что я удостоился ночлега в её блистательном дворце. Зарт кивает, соглашаясь и не смея возражать. Любой его жест или слово спровоцируют у Арта очередную вспышку гнева, поэтому плетется в спальню молча.

***

Открыв дверца своей комнаты, он пропустил Зарта внутрь и плотно прикрыл её за ним, тем самым отсекая себя вместе с другом от всего мира. И тишину нарушало теперь только их сдвоенное дыхание. В комнате царит мрак: свечей ещё не зажигали, и единственным источником света являлась луна из распахнутого настежь окна, позволяющая рассмотреть лишь силуэты предметов. Они не говорят друг другу практически ни слова, но это молчание сейчас совсем не давит, как в той же злосчастной библиотеке. Арт трёт лицо руками, проходя в комнату и оглядывая её со всех сторон. Мягкая, большая кровать, множество книг в высоких деревянных стеллажах, аккуратный стол, стоящий рядом с небольшим диванчиком, балкон, выйдя на который - прекрасно видно звёздную ночь. Зарт стоит у двери, следя взглядом за каждым действием Арта. Когда Арт останавливается у кровати, Зарту приходится прикусить губу, чтобы не пискнуть ничего лишнего. Но ему хочется. Ему хочется подойти и уложить Арта в эту чёртову постель! Кровать у него большая и просторная, они бы поместились на ней вдвоём...       — Я сейчас дам тебе одну из своих пижам! Чтобы было удобнее спать, — спохватился Зарт, роясь в своем большом шкафу, перед этим включив светильники.       — Не утруждайся, — отмахивается Арт, падая на кровать, утопая лицом в комфортные подушки, — Я в одежде посплю, мне так нормально будет. Он утыкается носиком в мягкую ткань, вдыхая аромат свежести и с трудом уловимый запах мёда. Удивительно. Наверное, это особенный и неповторимый аромат Зарта - медовый, с привкусом корицы...       — Я устал смертельно, сил нет переодеваться. Сердце Зарта пропускает удар от этой картины: измождённого Арта, уткнувшегося лицом в его подушки, выглядящего таким маленьким на его большой кровати. С каждым таким действием Артура, Зарту всё с большим трудом удаётся контролировать эмоции и, тем более, свои руки, которые так и тянутся ласково погладить его по волосам или по спине. Арт лежит на его кровати! Что может быть лучше?       — Арт, пожалуйста. Лучше переодеться, тебе будет неудобно в этой одежде спать. А я как раз нашёл пижамку, ты только глянь! — и после этих слов показывает ему тёплую пижаму с паровозиками и неловко улыбается. Пижама выглядит, разумеется, комфортной, и он думает, что это вполне хороший вариант.       — Ладно. Подай её. Почему у тебя вообще детская пижама? Разве ты уже не большой мальчик? Тёмный принц берет предложенный комплект из рук Зарта и осматривает. От вопроса Арта, Зарт прячет взгляд, неловко кашляя в кулак, а после всё же с умиляющим стеснением пожимает плечами, пытаясь найти хоть какое-нибудь вразумительное оправдание. Но найти ничего не выходит, он лишь сильнее краснеет, а щёки начинают гореть, хотя в его покоях - страшно холодно из-за открытого окна. С его стороны было глупо, конечно, принести своему другу детскую пижаму с милыми рисунками паровозиков, но у него ничего более подходящего под рукой не нашлось.       — Ну… Кхм… просто нравятся пижамы… И вообще, это не детская пижама! И тем более, какая разница, главное, что комфортно и хорошо в ней!       — Нравятся. Понятно, — повторяет Арт, рассматривая рисунки паровозиков на ней, — А ещё у тебя наверняка есть мягкая игрушка под подушкой. Она тебе тоже нравится? — в голосе явно слышна издевка. Естественно, в комнате у него и в самом деле валяется какая-то игрушка под подушкой, но Арт, тем не менее, не должен знать об этом!       — Нет никаких игрушек у меня под подушкой! Артур размышляет и глумится над другом. Так и хочется посмотреть, какая же она: маленький колючий котенок или может быть большой плюшевый медведь?       — Не поверю, пока своими же очами не увижу.       — Ну А-а-арт… Опять это любимое «Ну А-а-арт», которое стало таким привычным в их общении. Арт смеётся.       — Успокойся, я не собирался смотреть. Просто признай, что спишь ты в обнимку с каким-нибудь плюшевым Тедди. Зарт возжелал возмутиться и запротестовать, но слова застревают где-то в гортани, потому что, да, он и вправду спит в обнимку с плюшевым медведем. Что с ним станется, если Арт это узнает?       — Л-ладно, сплю я в обнимку с плюшевой игрушкой… Арт не в силах сдержать насмешливую улыбочку. Представляет эту картину: Зарт, лежащий ночью в своей большой кровати, обнимающийся с каким-нибудь плюшевым медведем, точно семилетний ребёнок. А парню, между прочим, уже семнадцать!       — Забавно. А ведь ты мог не признаваться. Зарт хочет провалиться под землю от пронизывающего его стыда и смущения: это неимоверно неловко и глупо. Как бы принц Книжного Княжества желал и молил Господа о том, чтобы Арт перестал упоминать это, но, по всей видимости, сам Арт ловит от этого какой-то непонятный для принца кайф в перемешку с немалым азартом.       — Хватит, ладно? — измученно выдыхает Зарт, пряча пытливый взгляд в пол, — Я просто, ну, привык спать, обняв что-то. Или кого-то. Ведь вместо медвежонка он бесчисленное количество раз представлял Арта.       — Извиняй, — произносит Арт в ответ и садится у края постели, свесив ноги на пол, — Не мог бы ты отвернуться, друг мой? Мне надо переодеться.       — Ой, д-да, конечно-конечно, — Зарт поспешно отводит глаза в сторону, поворачиваясь к нему спиной. Отчётливо слышит звук сдвигающейся ткани и характерное шуршание, очевидно, одежды Арта, которую тот сбрасывает с себя. Отвернуться и быть в такой стойке, если честно, просто невозможно - слишком уж сильно ему интересно. Но он держится, крепко зажмуривается и старается думать ни о чём. Думать-ни-о-чём. И это ему удаётся с большим трудом, потому что его подсознание всё время показывает одну и ту же грешную картину перед глазами: голый Арт. Ох. Бог бы его не помиловал за такое. Как и сестрица! Арту хочется смеяться до слёз, потому что он видит, как Зарт, учитывая то, что отвернулся, всё ещё на него украдкой смотрит через плечо и страшится на него прямо вот так зырить, в лоб. Ткань с него падает на пол, обнажая худую белую грудь и руки. Зарт прикусывает губу. Он правда, правда старается не смотреть в сторону лучшего друга, но взгляд всё равно то и дело перемещается на него, рассматривая выступающие, до одури острые ключицы. А ещё сильнее хочется посмотреть прямо между ног. Не только посмотреть, но и…       — Зарт, я понимаю, что мы оба парни, и ты там чего только не видел, но это не значит, что ты должен подглядывать.       — Я и не подглядываю! А если и подглядываю, то чуть-чуть! — смущённо мямлит Зарт.       — «Подглядываю чуть-чуть»? Ты вообще себя слышишь? — колко улыбается Арт, посмеиваясь над этим заявлением, — Это как можно подглядывать чуть-чуть? После он натягивает пижаму, пряча свой голый торс под тканью.       — Повернись. Зарт вздрагивает, когда слышит его голос прямо над своим ухом, и покорно поворачивает голову, встречая взгляд зелёных глаз. Походу, Арт закончил. И он близко. Близко. Зарту хочется обхватить его за стройную талию и притянуть к себе.       — Да? — робко спрашивает Зарт.       — Пошли спать, — обнадеживает Арт, развернувшись к кровати и усаживаясь на край. Он потёр руками глаза, прикрывая их на миг, а после лег спиной на простыни, подавая знак Зарту, мол, устраивайся рядом. Спустя некоторое время лежат две подростковые фигуры на большой кровати, утопая в комфорте дорогих заморских тканей. Длинные ноги сплетаются под просторными одеялами. Мягкие подушки ласкают усталые макушки. Зарт тоже переоделся в одну из своих пижамок. Он всегда спит в удобном комплекте одежды для сна, для него уснуть без пижамы - просто невозможно. М-да, видимо, принц книжного княжества всё-таки взаправду не способен контролировать себя. Арт хоть и скромно занял край кровати и категорически не желал касаться своего лучшего друга, очень смутился, когда Зарт спокойно и без какого-либо стыда уткнулся носом в его затылок и, вдыхая его запах, пригрелся, мурлыча одобрительно от комфортной близости. Руки сами по себе тянулись к его торсу. Зарту было настолько хорошо, что хотелось тереться своим пахом о задницу Арта. Внутри Арта нестерпимо зудит от близости друга. Одеяло скользит по его животу, и он, Господи-Боже, ощущает чужие пальцы на своей стройной талии. Ослабшее тело и голова не дают ему сил даже возмутиться такой фамильярности. Зарту сейчас плевать на то, что он творит, потому что его не волновало ничего, кроме желания быть как можно ближе к любимому человеку. Зарт чуть ли не хнычет от близости. Ну, может, он прижмется ближе ещё на пару сантиметров? Не желая напугать, бережно перемещает своё бедро, устраивая его между ног Арта и сдавливая его рукой за талию. Он, конечно, не чувствует чужое затрудненное дыхание, но слышит вздохи-выдохи, вздрагивания и адский жар. Зарту очень хорошо… И ему не хочется отстраняться. Ни в какую.       — Зарт. Тесновато, — сипло бормочет Арт ровно через минуту, стоило ему почувствовать, как что-то в него упирается. О-о-о...этого ему ещё не хватало.       — Я знаю, — отвечает тот на выдохе, — Прости, я сейчас перемещусь. Тесно, некомфортно. Зарту совсем не хочется отодвинуться… Зато Арт ощущает себя неважно. Не то чтобы он позволял ему раньше такое делать. Он просто не любил близость, которая не контролировалась и не руководствовалась им лично, поэтому всегда отводил его руки или просто говорил, что не нужно трогать. А вот сейчас… О-о-ох...Вот сейчас он просто устал, очень устал. Ему тяжело сопротивляться. И он не видит смысла отталкивать Зарта, это лишь будет бессмысленной тратой сил. Лучше уж так, чем пытаться бороться до посинения. Всегда, стоило ему начать возмущаться или отталкивать от себя, Зарт становился ещё более навязчивым и таким дотошно милым. Переутомление тела и «лёгкая» близость друга, если её вообще можно назвать лёгкой - убаюкивали. Может быть, стоит позволить? Просто разок? Но, нельзя давать Зарту понять, что он может делать что угодно, когда захочет. Он же совсем обнаглеет! «Но, не думай, будто я всегда позволю это делать, Зарт. Это… Просто на один единственный раз» Разум и инстинкты боролись между собой. Ему хочется оттолкнуть Зарта, но руки не хотят его слушаться. Ещё и положение не то, что бы противиться. Да и не такие они уже и дети, чтобы так паниковать из-за… близости. Близости между друзьями. Зарту плевать на то, что он ведет себя как мартовский кот, ему плевать на всё, когда он может ощутить лучшего друга рядом, так рядом к себе. Принц утыкается носиком плотнее, в область шеи, вдыхая запах кожи и платиновых волос Арта… должно быть, это отныне его любимый запах. Столько всего! Столько всего хочется, а не можется! Зарту, например, очень уж хочется прямо сейчас развернуть Артура на спину и оседлать его таз. Но нельзя. В голову начинают лезть совершенно неуместные мысли…       — Арт… Я не могу отстраниться, правда не могу. Мне очень нравится в такой позе… Больше не могу всё держать в себе и терпеть. Мне очень надо… — и под этим «очень надо» принц подразумевает телесную близость. Сердце Арта разрывается. О, черт… Он что, сейчас вслух думает? Да ладно, Зарт устал и, скорее всего, совсем не контролирует язык, поэтому не стоит всерьез воспринимать эту чушь. Однако... Зачем Зарт должен быть таким? А этот тон, мать его за ногу! И ещё сильнее прильнувшее к нему тело!       — Но у тебя не получится. Сейчас определенно нет, — бормочет Арт. Пальцы принца Книжного Княжества своевольно ведут по ткани Артовой пижамы с паровозиками, спускаясь всё ниже и ниже к поясу брюк.       — Почему нет? Отчего же я не могу? — спрашивает Зарт охрипшим голосом. Его руки осторожно скользят то к поясу, то по животу Арта, поднимаясь вверх к груди, — Я так устал держать себя в руках. Сил моих нет более, Арт!       — Потому что сейчас поздняя ночь, и… Потому что я устал за этот тяжкий день, а ещё потому что я не хочу, чтобы ты… чтобы… — не может докончить сказанное, ведь его откровенно лапают, а он лежит и ничего не делает. Вот же дурень! — Это неправильно, Зарт. Нельзя заниматься мужеложством. Внутри всё начинает мучительно сжиматься, а низ живота жжёт от тепла его рук. А ведь Арт ни разу не трогал себя там… Он должен отстраниться. Оттолкнуть руки Зарта от своего тела и оттолкнуть самого Зарта. Но… Дьявол его дери, он совершенно не хочет. Что же поделать. Пальцы Зарта теплые, их прикосновения нежные и тягуче-трепетные. И в голову снова лезет мысль… Что, если просто позволить ему касаться себя вот так? Раз один раз можно, значит ничего плохого не случится, да? Весь самоконтроль Зарта улетает на девять кругов ада, когда он слышит стон с уст своего холодного приятеля!       — А если я очень хочу? Арт… Пожалуйста…Согласен, это очень стыдно, это против правил Бога… Но ведь я только с тобой такое ощущаю, Арт, понимаешь? Ни с кем более. Только с тобой!       — Заткнись, пожалуйста… — голос Арта звучит сипло, а дыхание чудовищно сбивается от того, как шаловливые пальцы Зарта скользят по его дрожащему телу.       — Я обещаю, что не сделаю тебе больно, я буду нежным! Он так долго этого хотел. Лишь один раз. Один единственный раз. Ему просто хочется быть с ним совсем-совсем близко!       — Пожалуйста, Арт. Я нуждаюсь в тебе. Почти всегда нуждаюсь в тебе одном. Можно? Какая уж разница, что это мужеложство? Если такое существует...если я способен возбудиться не от твоего пола, а от тебя самого, то разве это греховно? Он знает, что это ошибка, что завтра он точно пожалеет. И всё же…От этого хриплого шёпота Зарта у Артура внутри все переворачивается, и он почти сдается. Сдался. Если ответит согласием, то назад дороги уже не будет. Пылкого принца Книжного Княжества не остановить ни в какую.       — Ладно... Сдержав горячий вздох, Зарт вновь ведёт ладонью по телу Арта, проникая под штаны с паровозиками. У Артура не выходит ничего сказать против, поэтому он попросту молчит. Идеальный момент для идеи, которая пришла Зарту в голову буквально пару минут назад. Чуть погодя, Зарт вытаскивает горячую ладонь, и Арт успевает испустить звук разочарования. Но в следующую секунду Зарт наклоняется к самому уху Арта, и томным дыханием касается мочки. С губ Арта срывается молящий стон. Ему нестерпимо горячо, тело его горит изнутри, желая лишь одного - теснее прижаться к телу Зарта. Боги, дерьмо, если он это продолжит, то Арт не сможет контролировать себя и свои блаженные звуки удовольствия! От реакции Артура, Зарт едва ли в состоянии контролировать себя, он так сильно хочет перейти к более интимной и дерзкой части дела, однако должен сперва полностью и терпеливо раззадорить его, иначе точно сорвется, в конечном итоге всё-всё-всё пойдет не так. Должен заставить Арта потерять голову и полностью раствориться в своих ощущениях! Так будет правильнее! Так им обоим будет хорошо и приятно! Зарт потянул вниз пояс его пижамных штанишек. Уж насколько Зарт старается делать все нежно и аккуратно, руки дрожат от напряжения, но тем не менее он стянул белье Арта, оголяя его бледные бедра. Зрение затуманилось, много крови у него потекло к низу. Хочется Арта здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Но так нельзя. Совершенно нельзя. Зарт и сам не готов переступать грань. От мысли, что Зарт свободно смотрит на всё то, что скрыто под одеждой, у Артура рождается желание зажмуриться и спрятать от него своё худенькое тело под покрывалами. Если уж быть откровенным, Зарт не ожидал, что Арт настолько гладкий и чисто выбритый. На языке приятно свербило от этого увиденного зрелища. Кожа Арта выглядит такой…такой, ух! Что в голову лезли совершенно ненормальные идеи, а пальцы чесались проскользнуть дальше и… Ну хватит, Зарт.       — Арт… Можно я… ну… В общем-то, я не собираюсь… ох… как же стыдно это говорить, — Зарт смущённо вздыхает, собираясь с силами, — не собираюсь переходить грань… Можно я просто буду тереться меж твои бёдра? Пожалуйста.       — Можешь, — Арту тоже стыдно. От одной только мысли, что Зарт будет тереться между его бёдер он сходит с ума, потому что ему, почему-то, чертовски хочется большего, и, одновременно с этим, ему так не хочется, чтобы всё это продолжалось, — Просто будь нежным и аккуратным, ладно?       — Конечно-конечно! Арт, я думаю, между нами лишь взаимная забота, мы помогаем друг другу утешить трепет души. Всё будет хорошо. В этом нет ничего ужасного! Ты ведь мне просто помогаешь... После этих слов Зарт утыкается ему в затылок от распирающего его счастья. Он не хочет причинять боль Арту. Он вообще никогда не хотел никому делать больно, но Арту в особенности.       — Я обещаю. Я не сделаю тебе неприятно. Не переживай, Арт… Подтянувшись чуть выше, он пристраивается между прижатых друг к другу ног своего лучшего друга. Судорожно тянет вниз резинку своих пижамных штанов, помечая давно вставший колом член среднего размера. Арт выдыхает и вздрагивает от прикосновения горячего тела Зарта, а когда чувствует его хозяйство, прижимающееся к нему, глаза и вовсе распахиваются от удивления. Не может поверить, что это - действительно происходит, потому что раньше… ох, ну раньше, он бы такое ни за что не позволил!       — Арти… Ты готов? Я могу? — Спрашивает Зарт, норовя найти в своей голове какие-нибудь отвлекающие мысли, потому что он страшно возбудился от всей этой ситуации.       — Да. Можешь. Не надо спрашивать каждый раз, — бормочет он, покорно прикрывая изумрудного оттенка глаза. Арт согласился, он разрешил! Разрешил делать это ему одному. Хотя Зарт должен быть терпеливым. Он должен быть нежен и осторожен. Зарт не хочет ему причинять боль или неудобство. Ни в коем случае. Арт сейчас перед ним такой…ух...покрасневшей, взволнованный и нуждающийся… Он двигает тазом вперёд. Рука, совершенно не контролируемая хозяином, ложится на бедро Арта, а большой палец поглаживает кожу над тазовой костью, от чего Арт тихонечко мычит… Это…Хорошо? Ему хорошо? Практиковать проникновение они явно пока что не собираются, так что, просто потереться членом об бёдра любимого человека тоже неплохо. Да? Ну да! Вполне приятно и ни капельки не стыдно и не греховно! Так приятно, что ужас! От каждого прикосновения Зарта к податливой коже бёдер, Арт покрывается рябью мурашек, так и до оргазма не далеко! Член он, к слову, пристроил между бедер, так, чтобы они обхватывали со всех сторон эрегированный половой орган. Арт не может видеть, какая точная картина открывается перед Зартом, но знает точно, что сам задыхается от сильных ощущений, от сладостной пытки, которой в данный момент является Зарт. От проникновения между бедер его всего потряхивает, как последнюю распутницу. Артур не может ничего контролировать, он полностью во власти своего тела и воли своего лучшего друга, которого он хочет больше всего на свете, хоть и очень сильно боится признаться себе в том, как много его действительно тревожат и беспокоят мысли о Зарте. Зарту так удобно и прия-я-ятно... Где-то в голове мелькнули мысли о том, что надо было бы взять смазку, и не только, но что поделать. Сейчас не время было об этом задумываться. У Зарта её, этой смазки, если честно, даже нет. У Арта давно уже стоит так крепко, но ему так неловко это признавать и пытаться с этим что-то толковое учудить…       — Зарт, пожалуйста, а-ах... — голос Арта прерывистый, до одури хриплый, — Пожалуйста, сделай уже что-нибудь, я не могу больше. Помоги мне тоже.       — Вот же...У тебя тоже стоит? Я могу тебе помочь, если хочешь, — любезно говорит Зарт, стараясь контролировать свою речь, ведь голос дрожит так, будто принц сейчас расплачется от приятных ощущений. Зарт может предложить ему много чего, настаивать и умолять, но только если Арти скажет «да».       — Да, помоги мне, быстрее! — приказывает тёмный принц, прикусывая губу до солоноватой крови. Все чувства, желания, эмоции - все, что у него есть - все для Зарта. Он принадлежит ему.       — Хорошо, хорошо… — не спорит Зарт, подавшись вперед, притискиваясь губами к чувствительной коже на шее Арта, — Сейчас, потерпи немного… Прижимаясь ближе, дрожащая рука Зарта обхватывает налитый член Артура. Размашисто ведёт ею вверх вниз, пока сам ритмично трётся о его бедра сзади, постанывая в затылок тёмного принца. С губ Арта срывается громкий и протяжный стон. Глаза расслабляются и прикрываются от удовольствия, сердце ходуном. Он не думает ни о чем, потому что единственный объект его мыслей - Зарт. Только Зарт, рядом с которым он хочет быть всегда, с которым он навеки вечные хочет быть близко, который ему делает та-а-ак приятно. Арта переполняет изумлённое, трепетное наслаждение. Он тщетно пытается постичь - почему же Боженька вменяет в грех то, что дарует столь глубокое, столь естественное блаженство? Ведь телесная радость, подобно солнечному лучу, согревает душу и тело - так отчего же её надобно стыдиться и прятать за завесой запретов? Он не в силах принять это противоречие, если Бог создал нас такими, то почему самые естественные порывы клеймятся позором? Что такого, если двое парней занимаются этим и наслаждаются?       — О, Господи… Да-а, вот так… Быстрее, Зарт, ты медлителен. От стонов Артура, Зарта начинает конкретно сносить с тормозов. Он изо всех сил старается быть аккуратным, чтобы не делать больно, но когда он слышит его тихое «быстрее» ответом служит одно лишь безумное: «да, Арти, я сделаю так, как ты того захочешь», и принимается резче двигать своей рукой вверх-вниз. От быстрого ритма Зарта у Артура голова и вовсе начинает приятно кружиться. Ему хочется, чтобы Зарт никогда не останавливался настолько грязно трогать его. И, хоть некогда отталкивающий принц тёмного княжества, не принимающий ласку в свою сторону, сейчас - жалобно стонет и от удовольствия сжимает простынь, поддается движениям, зная, что это его наилучшая ночь, которую он точно запомнит надолго и во всех подробностях. Никого больше на свете ему не нужно.       — Зарт… Зарюшка…— хнычет он, подавляя громкие стоны, — Черти… А-ах! Зарт томно и часто-часто дышит ему в затылок. Ритмично и умело двигает тазом, прикусывает губу, ведёт себе как можно тише, чтобы не разболтать весь дворец этими звуками. Нет, конечно же, никто бы не услышал их - но стоны кажутся настолько громкими в этой тихой спальне, что возникает ощущение, будто весь мир наверняка навострил уши. Арт умоляет ускориться, хотя Зарт и без того двигает рукой предельно быстро. Всё вокруг мельтешит перед глазами, превращается в мутное, непонятное изображение. Зарта тоже трясет, а перед его внутренним взором стоит горячая картина, как бурно кончив, Арт пачкает себя и его руки. Эта картина настолько живая и ощущается безумно настоящей в голове, что ему бы искренне хотелось, что бы Артур отдался ему в свое девственное нутро, так, что бы Зарт мог видеть его лицо и то, как тёмный принц кончает себе на бледный живот. Зарт хочет Арта, давно и сильно его желает, в этом случае невозможно иметь возможность отмахнуться и сказать, что это обычное влечение. Это точно не обычное влечение! Это что-то большее! Нечеловеческое! Ведь как объяснить то, что Зарт хочет его больше, чем что-либо на свете, хочет быть ближе, чувствовать кожу и его тепло, слышать его стоны, которые сводят подсознание с ума. Слышать, как его зовет Арт. Стать его единственным. Ему больше нечего контролировать, ему нечего больше терять, всё уже решено. И поэтому Зарт делает то, о чём давно мечтал попробовать, но на что не отваживался, думая, что это будет личным и порочным. Плевать! Особенно, если дело такое интимное и они так близко. Особенно, если рядом Арти! Ощущение того, что Зарт сейчас обильно кончит, заставляет его вынуть член из бёдер и дальше самостоятельно его мастурбировать, направляя на разгоряченную задницу Арта. Развратно стонет и откровенно мычит, Зарту больше нечего бояться или стыдиться.       — А-ах... А-арти… Ты не против, если я сейчас...на...ох...ну, то самое, на тебя? «То самое» - ведь Зарт не знает, как иначе выразиться... В его словаре нет столь грязных слов.       — Сделай это.       — Могу? Правда могу? Ты точно не против? — убеждается Зарт. Хочется быть уверенным на все стопроцентов, что это не просто его фантазии, что ему это действительно дозволено. Арт кивает и одобрительно мычит. Принц Книжного Княжества кусает плечо друга, потому что хочется ему быть ближе, потому что так ему теплее и во сто крат приятнее. Внутри кипит жара, губы плевать хотели на самоконтроль. Он уже почти на самом пределе. Почти. Активнее... Активнее... Активнее... Изливается белесой жидкостью ему на копчик. Ослаблено двигает рукой, всё до остатков. Он изможденно утыкается носом в платиновый загривок Арта, прильнув ближе к нему, чтобы лучше утопить голову в этой зоне. В голову стали приходить мысли.       — Арт? — тихонько зовёт Зарт, — Прости, если я был слишком быстрым. Я так сильно хотел этого...       — Всё в порядке, Зарт, — успокаивает он его, перекатывая голову чуть вбок, — Я уже понял, что тебе всегда тяжело контролировать свои порывы, когда дело касается меня. И я не против. Только… Мне тоже надо бы излиться. Поможешь? Он удивленно отрывается от затылка Арта, расширив глаза.       — Д-да… Конечно, совсем забыл, голова моя садовая... — бормочет, переползая в другую сторону, чтобы оказаться между ног Арта, — Я помогу. Сделаю всё, что ты попросишь. Просто скажи, как тебе будет комфортнее...От кого-кого, а от меня ты точно не услышишь отказов.       — Можешь сам выбрать темп. Я устал и очень нуждаюсь в разрядке. Зарт улыбается, не пробыв на месте - у него есть свои идеи. Он чуть сгибает ноги Арта, потому что так ему будет комфортнее, а потом уверенно кладёт свои ладони на его колени, чуть скользя по ним и разводя их в стороны, чтобы было больше пространства движениям.        — Если что, скажи сразу, если я буду грубым или быстрым, хорошо? Надеюсь, что мои руки не подведут. И рот тоже.       — Не беспокойся. Я не знаю, с чего ты вообще взял, что ты можешь быть грубым, да ещё со мной. Хочу, чтобы ты сделал так, как тебе хочется и как тебе удобнее, думаю, тебе не придет в голову быть грубым со мной. Это просто невозможно. Зарта никогда нельзя было назвать грубым или назойливым. Напротив. Он ведёт свои ладони вверх к бёдрам, сжимая белую кожу, а потом оглаживая её. Затем Зарт берет член друга в рот, умело высасывая по всей длине. От прикосновения губ Зарта к разгоряченной коже Артур сладко и протяжно ахает. Он не ожидал, что Зарт возьмется за дело так прямо сразу, но… Ему определенно нравится то, что он делает. Мышцы лица у Зарта устают, но он не намерен останавливается. Ласкающе двигает головой вверх-вниз. Рука переместилась чуть выше, размерено гладя чувствительный участок кожи у основания живота. Спустя время Арт от беспомощности тянет бордовые волосы Зарта, перебирая их. Ему больше ничего не надо в этот момент в этой комнате. Потому что его доводят до предела. Потому что он на пределе. Потому что он и есть предел - такой весь разгоряченный, раскаленный и божеский предел. Арту нравится. Очень нравится чувство языка, скользящего по коже. Да и вообще ему просто нравится все то, что делает Зарт с его телом своим умелым ротиком. Причмокивает, играется с уздечкой и берёт очень глубоко. Артуру хочется, чтобы он никуда больше от него не делся. Хочет, чтобы это повторялось снова и снова. Как он мог отталкивать Зарта?! Как он мог отталкивать его, если всё, что делает Зарт - это безумно круто и приятно? Кожу Арта фактически жжет огнем, со всяким прикосновением губ у него в груди и паху разгорается пожар, который невозможно никак потушить. Спустя непродолжительное время Арт предупреждающе стонет и изливается ему белой жидкостью прямо в рот. Зарт удивляется и блаженно прикрывает глаза, на языке остается горьковатый привкус чужих соков. Он отстраняется, делая это трепетно, чтобы полностью осознать случившееся и успокоиться. Вытирает губы тыльной стороной ладони и послушно глотает, потягиваясь, чтобы получить поцелуй, но Арт останавливает его.       — А? Что такое, Арти?       — Фу, Зарт! Буквально минуты назад в твоём рту побывало моё хозяйство, а ты целоваться лезешь! — морщится Арт. Принц Книжного Княжества озадаченно моргает, сжимая губы в полоску. Да, с точки зрения приличий он ведёт себя нелогично, но он желает поцелуя. И вообще, о каких приличиях сейчас может идти речь, если они занялись таким «греховным» делом - плотским удовольствием?       — Но... Я ведь уже проглотил, ничего не осталось, — дуется принц. Артур вздыхает, его лучшая на свете личина сурового и серьезного будущего правителя слетает под влиянием этой ситуации, и в нем просыпается хитрый мальчишка Арти.       — Я все равно не целуюсь с тем, кто только что брал по самое горло, — усмехается Арт. К собственному удивлению Зарта, это дерзкое и почти что капризное поведение Артура его только больше заводит...       — Логика у тебя, конечно, железная, — лепечет он, отползая немного назад и ложится к нему рядом, — Это нечестно! Но у Арта свои тараканы в голове, поэтому он щелкает по лбу собеседника худенькими пальцами. Даже удивительно, что это не больно. Просто щелчок.       — А ты думаешь не головой, а тем самым органом.       — Зануда. А можно я положу голову тебе на грудь? — умоляюще смотрит на него Зарт, как щеночек, — Меня неудержимо тянет ощутить биение твоего сердца. Это звучит так чувственно, что Арту делается не по себе.        — Ладно тебе, ложись уже. Смотри только не усни на мне.       — Даже если я усну, ты всегда сможешь разбудить меня, — он кладет голову ему на грудь, утыкаясь и прикрывая глаза, — Тебе только надо дать мне повод... Пальцы ведут по его руке, спускаясь на тонкую, почти прозрачную ладонь Арта, переплетая пальцы и оглаживая их.       — Тебе комфортно лежа на мне? У тебя ничего не затекло? — спрашивает Артур и чуть сдвигается.       — Да, всё чудесно, — невнятно бормочет Зарт, прильнув ближе, — Мне так очень даже хорошо. Хорошо с тобой... Арт с любовью гладит его спину, поднимаясь к волосам, пробуя кончиками пальцев пряди.       — Знаешь, Зарь, — произносит Арт, отчуждено глядя в потолок, — я хочу тебе кое-что сказать.       — Что именно? Рука тёмного принца пробегается по спине до поясницы.       — Все как-то не представлялось случая. А нынче я вовсе не намеревался отправляться в свои владения, меня ожидали важные переговоры о сватовстве, уклониться едва ли получится. Как и ожидалось, Зарт как-то сразу напрягается и отрывается от его груди, чтобы посмотреть ему прямо в изумрудные глаза. И почему, чёрт, его пронзили ощущения ревности и неуверенности, которые он давно уже утопил? Дурацкие чувства, если честно!       — Ты серьезно? Тебя собираются поженить?! — он выглядит потрясенным настолько, что слетела вся сонливость, — Какого лешего, Арт?! Почему ты раньше мне не сказал? Он успокаивающе кладет ладонь ему на щеку, поглаживая большим пальцем его румяную кожу.       — Тише-тише, — улыбается Арт, но в его улыбке нет ничего искреннего и счастливого, — Мое сватовство хотели свершить уже завтра. И если я являюсь домой, то завтра я официально буду женихом. У меня с детства все уже было решено. У меня были обязательства.       — Какие ещё обязательства? — Зарт выглядит не просто обиженным, от такой несправедливости, а прямо возмущенным, — Арт! Ты человек, а не вещь. Ты имеешь право жить так, как хочешь, а не быть чьей-то собственностью!       — Зарт.       — Раз у тебя были обязательства, то почему ты все ещё здесь? Ты должен был быть за тысячи километров от Книжного Княжества! Тебе завтра нужно быть в своей комнате со своей невесткой, а не здесь, с... со мной!       — Это звучит так странно - быть с тобой, — размышляет вслух, отводя взгляд в сторону. — Я правда не знаю, как тебе все объяснить. Не хочу быть женихом. Не сейчас. Я вообще не хочу быть мужем какой-то девушки, не хочу никаких этих политических союзов. Да даже если бы... Я не смог бы посмотреть в глаза той, которую хотят мне в невесты подобрать, потому что, мне кажется, я полюбил парня.       — Парня? — Зарт глупо моргает, пытаясь осознать услышанное, что, кстати, получается с трудом. И тут понимает, походу, имеется ввиду он сам.       — Погоди, это ведь...       — Это ты, Зарт. Да. Линии его лица принимают серьезный вид, потому что, о Господи, он действительно только что это произнес вслух. Нет пути назад.       — Я не знаю, когда это произошло. Мне понадобилось много времени, чтобы осознать. А сегодняшняя ночь была последней каплей. Ты сам понимаешь, почему и по какой причине. Зарт не в состоянии найти подходящие слова. Все эти годы он так долго и так упорно пытался языком тела показать свою любовь, и тут... Артур признается ему в своих чувствах!       — Арти, я... Я так счастлив, о Боже мой! Артур не ожидал такой реакции. Он ждал чего-то совсем другого, чего-то враждебного, но вместо этого в Зарта, кажется, вдруг попадает молния озарения, так, что глаза расширяются, а губы распахиваются в широкой, очень-очень искренней улыбке.       — Ты счастлив? Я думал, ты меня возненавидишь или отругаешь, пошлёшь в лес за грибами. Эм...Ладно. Наши отношения слишком странные для обычных друзей. Мы давно с тобой знакомы, и я наконец-то понял, что люблю тебя, чтобы продолжать себя обманывать на этот счёт. И я бы не... Он делает паузу, прикусывая губу.       — Я бы не поступил так с тобой. Не смог обманывать. Зарт не верил своим ушам. Но руки его уже успели переползти с груди на талию Артуру, ведя вверх и вниз, гладя, утешая.       — Ты правда меня любишь? – прошептал Зарт, желая убедиться, желая понять, что это всё не сон, а реальность. Не суровая реальность, а сладостная и приятная.       — Да, я люблю. Я давно уже люблю тебя и уже много лет знаю, что люблю, я просто все это время пытался себя убедить в обратном, хоть это и бессмысленно.       — Ох, ох...Я так рад...Меня переполняют эмоции, Арт! Мы лучшие друзья, и...и...все наши прикосновения, взгляды, шутки... Это нечто большее, чем просто дружба, но я не мог этого признать, с каждым днём терзался мыслями, думая, что тебе неприятны мои касания, а оно вот что оказывается... Арт улыбается от его искренних слов, проводя пальцами по его бордовым волосам, не слишком заботясь о том, что они все мокрые от пота и чуть спутаны.       — Мне всегда нравились твои прикосновения, — признается Арт, — Но я не понимал, почему тебе так хочется постоянно меня трогать, меня это смущало и пугало. Я не большой любитель тактильности, ты единственный, от кого я ещё могу это терпеть.       — Мне очень нравилось, как ты ощущаешься под моими пальцами. Я... Не мог себя контролировать и... Не знаю. Просто любил быть близко к тебе любой ценой. С тобой я могу дышать легче, понимаешь? Всё делается таким легким и свободным, не объяснить русским языком! Арт краснеет от его слов. Так глупо и забавно краснеет!       — У меня такое чувство, будто мы встречаемся уже целую вечность, — тараторит Зарт, целуя Артура в щеку, — и... ты такой красивый, Арт... Я никого красивее тебя не видел. Артур явственно смущается от комплимента, бледные щеки с новой силой заливаются непривычной ему краской. Он, конечно, и сам знал, что он красив, но слышать похвалу от Зарта почему-то ощущалось совсем по-другому.       — Ты тоже очень красивый. Мне кажется, ты вообще самый красивый на свете. Правда, иногда хочется закрыть тебя от взглядов других людей. Я так тебя ревновать начну. Задница затекла. Это не имело никакой важности... Теперь он чувствует себя слишком хорошо...       — М, тебе стоит немного успокоиться с ревностью, — смеётся Зарт, — Мне тоже не нравится, когда тебя рассматривают как какой-то драгоценный экспонат в музее, но тебе не стоит слишком меня ревновать.       — Я не в силах это контролировать, особенно когда к тебе проявляют много постороннего внимания. Серьёзно. Хочется прикончить всех взглядом. Хоть это и глупо, ведь они - оба наследники престола, а значит к ним всегда будет много внимания.       — Не нужно никого убивать, — Зарта уже тянет начать специально наряжаться в самые красивые шелка, чтобы посмотреть, что будет делать Арти и как он будет разрываться со злости, — Я все равно принадлежу лишь тебе одному. Ты единственный, кто может трогать меня так, как тебе захочется.       — Рад, Зарь. Искренне рад. Парни лежат в тишине и покое некоторое время, пока Зарт не решается открыть рот.       — Слушай, Арти. Что же нам делать дальше? Что ты будешь делать? Мы не сможем...показывать свою любовь на людях, нам обоим нужно будет жениться на ком-то. Признаться, Артур и сам никакой новой идеи на этот счёт не имеет, и вообще в данный момент он больше не хочет ни о чем думать.       — Я понятия не имею. Брак по политическим причинам - явно не наш вариант, но мы не можем прятаться всю жизнь от всего мира. Зарт отстраняется, садясь прямо на кровати и поворачивая голову, чтобы можно было осмотреть лицо Арта в свете светильника.       — Арт, я боюсь, у нас слишком высокие должности, чтобы на этот счёт вообще могло что-то поменяться, — думает Зарт, — Более чем уверен, что сестрица не впихнет мне какую-то принцессу в жены, потому что я ещё пока слишком юный. По крайней мере, я надеюсь. Мы что-нибудь придумаем, Арт, обязательно придумаем. Может, всё обойдётся в самом конце, не так ли? Может, им повезёт, и они все же найдут способ быть вместе.       — Ты прав, мы точно придумаем что-нибудь. Рука его тянется вверх, чтобы успокаивающе взлохматить платиновые волосы Арту, но вместо этого пальцы запутываются в прядях и остаются там надолго.       — Тебе не кажется, что мы слишком мрачно обсуждаем это прямо сейчас, Зарь? Мы ведь только что признались друг другу в любви. Не самое подходящее время, чтобы думать о проблемах, если честно.       — Ох...Да...       — Давай забудем обо всём хотя бы до утра. Я хочу немного побыть с тобой. Будем решать наши проблемы, когда придёт время, хорошо? — Он зевает, поворачиваясь на бок, чувствуя, как Зарт тотчас пристроился сзади, тесно обнимая его со спины.       — Хорошо, Арти...Я люблю тебя. Люблю больше всего на белом свете. Зарт утыкается носом ему в макушку и ведёт носом по светлым волосам. Где-то там за открытым нараспашку окном слышатся непонятные звуки. Во владениях у Зарта никогда не было тихо. Но так даже лучше.

***

Тёплая заря торжествует. Ночь отступает, растворяясь в сиянии нового душистого дня. Воздух наполняется свежестью, в нём смешиваются ароматы росы, цветов и нагретой плодовитой земли. Всё вокруг вздыхает с облегчением и оживает, встречая алое утро. Принцев с взрослением ожидают новые тяготы жизни.