По ту сторону двери

Ночь стояла вязкая, тяжёлая, будто время на кладбище остановилось. Влад шёл меж старых надгробий, стараясь не смотреть на собственную тень — она сегодня почему-то жила своей отдельной жизнью, удлиняясь и стягиваясь, как живая. Холодный ветер пронёсся меж захоронений, и Влад почувствовал, как мурашки побежали по его коже. Он пришёл сюда по привычке — когда голоса в голове становились слишком громкими, кладбище успокаивало. Старая земля, запах сырости, покой — всё это давило на шум в его разуме. Но сегодня явно было что-то не так.. сразу вспомнился сон, что заставил сознание содрогнуться своим странным сюжетом, в котором Влад лежал на земле одной из могил, внимательно изучая надпись на надгробии. Все было как наяву. Могильный холод окутывал тело и в голове не было абсолютно никаких мыслей. разобрав лишь имя: «Анатолий», он вдруг почувствовал, как тело медленно уходит под землю. Всматриваясь в пустые глазницы скелета, Череватый увидел в них до боли знакомое лицо. Не успев осознать происходящее, вместо скелета под ним оказался Олег, ошарашено пожирая глазами чернокнижника. И вот лежа в чужом гробу, словно единое существо, Влад лишь ухмыльнулся, проснувшись от сильной пощечины медиума.  Воздух вокруг него внезапно стал плотнее. Звуки пропали. Даже ночные птицы замолчали, будто по чьему-то приказу. Влад остановился у заброшенной могилы, на которой давно стерлось имя. И тут… земля под его ногами медленно вздулась, как будто под ней что-то шевельнулось. Могила прям как во сне. — …не сейчас… — прошептал он, хотя и сам не понимал, кому именно это говорит. Но было поздно. Сухой треск. Сдвиг почвы. И из-под земли вырвался густой туман, холодный, как дыхание мёртвых. Он струился вверх, сгущаясь в одну точку перед Владом. На мгновение воцарилась тишина. Потом туман начал сжиматься, уплотняться, формируя очертания фигуры — тонкой, вытянутой, слишком длинной, чтобы быть человеческой. Глаза. Два угля в темноте. Они открылись первыми. Влад машинально отступил назад, но остановился. Его сердце грохотало в груди, но страх почему-то не давил — наоборот, внутри него медленно, тягуче поднимался странный интерес, почти… восторг. Ведь до этого он никогда не видел воочию того, кто все это время стоял за ним. — Ну здравствуй, Череватый, — прошептал бес, складываясь в полноразмерную фигуру. Голос звучал будто сразу за спиной, у самого уха, хотя он стоял перед ним. — Ты впервые открыл мне дорогу. Влад оскалился. — Но ведь я тебя не звал, — бросил он, стараясь говорить ровно. Бес рассмеялся — тихо, будто кто-то провёл по ржавому железу. — Ты зовёшь меня каждый раз, когда боишься собственных мыслей. Каждый раз, когда идёшь сюда, на эту землю. Каждый раз, когда думаешь, что справишься один, сам того не осознавая…  Он шагнул ближе, и тень беса накрыла Влада, холодная, давящая. — И каждый раз… — голос стал шёлковым, тягучим, почти ласковым. — …ты признаёшь, что без меня ты — никто. Череватый поднял глаза и посмотрел прямо в угольно-чёрные зрачки. И в этот момент он понял: в этих глазах — его собственные страхи, его сны, его тьма. Его настоящая сторона. — Что тебе нужно? — выдохнул Влад, не отступая ни на шаг. Бес наклонил голову, изучая его, как хищник, который наконец понял, что жертва перестала убегать. — Мне? Мне нужно только то, что ты сам давно готов отдать. Себя. И земля под ногами Влада дрогнула, будто кладбище узнало его имя. Сила, что все это время была заточена в самом  Череватом, будто вырвалась наружу, давя так сильно, что он сам того не ведая упал на колени, потеряв контроль над происходящим.  Ветер внезапно сорвался с места, словно его кто-то толкнул. Деревья вокруг кладбища загудели так громко, что земля под ногами Влада будто отозвалась вибрацией. Бес поднял голову, резко, хищно — как зверь, который услышал шаги другого хищника. — Он идёт, — тихо прошипел бес. Его угольно-чёрные зрачки сузились. — Тот, кто мешает тебе видеть правду. Влад хотел что-то сказать, но воздух перед ним заколыхался — не туман, не дым, а будто само пространство треснуло. И из этой трещины, из хлещущего холодом разлома, шагнул Олег. Не бежал. Не кричал. Он вошёл так, будто кладбище принадлежало ему. Плащ на нём тяжело хлопнул в воздухе, и мёртвая тишина расступилась перед ним. — Встань, Влад, — произнёс Олег ровно, не повышая голоса. Но в этой ровности было столько власти, что даже земля под могильной плитой скрипнула. — И отойди от него. Бес изогнулся, будто услышав вызов. Он медленно повернул голову к Олегу — движение неестественно плавное, ломкое, словно марионетку повернули за нить. — Поздно, Шепс, — прошипел он, вытягивая пальцы, которые таяли в дым.  — Он открыл мне путь. Он мой! Олег шагнул ближе. Глаза — ледяные, яркие, опасно спокойные. Но под этим спокойствием чувствовался гнев, поднимающийся, как прилив. — Я тебе этого не разрешаю, — произнёс он, не глядя на беса, а глядя только на Влада. — Влад. Посмотри на меня. Только на меня. Но тот не шелохнулся. Взгляд его был устремлен в одну точку. Олег впервые видел Череватого таким потерянным.  Бес довольно оскалился. — Ты думаешь, что он услышит тебя? — Он уже наполовину со мной. — Нет. — Шепс посмотрел твари прямо в глаза, и холод вокруг него стал почти физическим, как стена. —  повернувшись к Владу, медиум осторожно взял его руку, порезав палец, он параллельно проткнул и свой, устанавливая между ними связь. Бес зарычал — низко, звериным, уродливым звуком. — Он принадлежит мне! И в ту же секунду бросился вперёд, на Шепса. Но Олег уже был не там. Оказавшись в полной темноте, где-то далеко, но наедине с Владом, тот осторожно хлопнул его по плечу. Череватый впервые устремил на него взгляд, полный непонимания. Будто очнувшись ото сна, он усмехнулся:  — Алех, ты то что тут забыл? Небось соскучился? — но напряженный взгляд Шепса насторожил. — Вчера сон мне приснился, где ты лежишь прямо на мне, еще и в гробу…— уловив искорки в глазах Влада, он продолжил — так вот, после этого мне весь день было дурно. Тянуло как магнитом на это кладбище, а внутри бушевало волнение и даже… испуг.  Что для меня несвойственно. Ну и решил довериться своей интуиции, почувствовав то, что ты тоже будешь здесь. Черт, у нас нет времени, приходи в себя, скорее! — ударив что есть мочи Влада в грудь, они оба открыли глаза, все так-же сидев на земле. Будто освободившись от оков, Влад поднялся на ноги. Голос его стал низким, хриплым, будто чужим. Он поднял ладонь, зажимая воздух, как горло твари, и произнёс: — Слушай меня, порождение тьмы. Слушай и гнись. Не силой креста, не силой света, не во имя отца святого, а силой ночи, что живёт во мне. Бес дёрнулся, будто его ударили. Влад сделал шаг вперёд, и слова стали резче, глубже, громче. — Я закрываю твоё имя в камне, я запираю твой голос под корнем, я держу твой облик в цепях. Пока я стою — ты молчишь. Пока я дышу — ты слушаешь. Пока моё сердце бьётся — ты МНЕ принадлежишь. И последняя фраза, сказанная хриплым шёпотом, как приговор: — Склоняйся, бес. Передо мной. И служи. Бес начал оседать, его тело вибрировало тьмой, будто его рвали изнутри. Он поднял голову к Владу — в глазах ярость, страх, и что-то похожее на… уважение. Голос сорвался на хрип: — Влад… ты играешь в игры тех, кто старше мира… Ты не понимаешь, что делаешь… Он выгнулся, как будто невидимые цепи сомкнулись на его рёбрах. — Ты связываешь меня — но вместе со мной ты свяжешь и себя… Ты не выйдешь чистым… Ты уже не тот, кем пришёл… Тень его дрогнула, начала трескаться, как обугленный камень. — Запомни… я вернусь, когда твоя сила дрогнет… я вернусь, когда ты оступишься… я — твоя тьма… и ты… мой… Влад Череватый… Он улыбнулся — страшно, болезненно, но почти торжественно: — Закрой меня, если хочешь… Но дверь… останется в тебе. И последним, рваным шёпотом, когда тень уже втягивало в землю: — Когда позовёшь — я услышу… даже если ты этого не захочешь. Земля под ногами вздулась в последний раз, затем рухнула вниз. Тишина ударила резко. Слишком резко. Влад пошатнулся. Его тело дрогнуло так, будто из него вырвали что-то жизненно важное, но он упрямо удержался на ногах, пальцы сжались в кулаки до хруста. Над местом, куда исчез бес, поднялся тонкий, чёрный дымок — как последняя нить, связывающая их. Олег был рядом мгновенно. Не подбежал — подошёл, рывком, властно, как мужчина, который не позволит упасть тому, кто ему важен. Он схватил Влада за плечи, резко, сильно, будто возвращая его в реальность. — Влад! — голос низкий, обжигающе живой. — Смотри на меня. Но Влад не мог. Его глаза были открыты, но взгляд блуждал — как у человека, который слышит ещё один голос внутри себя, голос - который стал еще громче. Колени Влада подломились. Олег поймал его за талию, притянул к себе, удерживая, почти прижимая. Холод его пальцев был единственным, что возвращало в тело. — Чёрт… — выдохнул Шепс, и это был не ругательный звук — это была тревога, которую он обычно никому не позволял слышать. — Ты взял слишком много на себя. Ты не должен был закрывать его один… Влад попытался улыбнуться, но получалось слабее слабого: — Я… мог… — Ты дурак. — Олег сжал его ещё сильнее, будто пытаясь вернуть чувство гравитации.  Тёмный дымок над могилой втянулся в землю окончательно. Но то, что ушло вниз, оставило след внутри Влада — тянущий, холодный, будто цепи легли вдоль позвоночника. Он прошептал едва слышно: — Он… действительно… дверь оставил. Олег замер, его взгляд стал острым, как нож, но в нём было не осуждение — а желание защитить того, кого он не хотел потерять. Он подтянул Влада ближе, почти к своему плечу — Тогда слушай меня, чернушник гребанный, — голос стал низким, почти рычащим. — Если он дверь оставил в тебе… — …я встану у порога. — И никто — слышишь меня? — никто не войдёт без моей воли. И впервые Влад поднял на него взгляд — затуманенный, болезненный, но наполненный странным доверием, которого он никому не позволял. Луна за их спинами тянула длинные тени. А кладбище, только что полное тьмы, теперь будто выдохнуло и признало нового хозяина силы. — Толик не доволен твоими словами, Алех — прошептал чернокнижник, потеряв сознание.