Так правильно и так хорошо

Это было самое правильное решение в его жизни — работать с Чимином. Теперь почти каждый день с обеда внутри Юнги разгоралось что-то хорошее, жаркое, волнующее. Он ждал вечерней репетиции. Сердце начинало биться часто-часто, щеки горели, воображение рисовало заманчивые картинки: юноша, тоненький и легкий, порхает над паркетом в танцевальном зале; капелька воды прямо на его ключице, когда он пьет после репетиции; румяные щеки и блестящие от воодушевления глаза танцора; его незабываемая улыбка, потому что все хорошо и счастье рвется изнутри; объятья, пылкие и быстрые, потому что нельзя не…    Юнги распалялся, нервно теребил рукава рубашки и — успокаивался постепенно, не давая своим мыслям зайти дальше. Боялся спугнуть то прекрасное, что происходило между ними. Охранял от самого себя. Ждал. Терпеливо и покорно. Знака, взгляда, момента или слова — Бог его знает. Но внутри все трепетало, предчувствие томило и заставляло все в нем настороженно сжиматься.   Дни шли за днями. Мелодии рождались и оживали в танце. Чимин был прекрасен. И в образе белого мотылька, маленького и быстрого, в номере со сложной хореографией, переворотами, перекатами и красивыми дорожками из замысловатых прыжков. И в образе «звездного мальчика» в обтягивающих темных брюках, в синей шелковой рубахе с изысканным блеском. Юнги застывал в восхищении от плавных движений рук, от стройных ног с выразительными бедрами, от гордо поднятой головы и даже от тонких серебристых цепочек, красиво колышущихся на груди танцора.    Продюсер Мин Юнги не жалел денег на костюмы, украшения, постановку света, хореографов и стилистов. Не жалел времени и сил, переписывал музыкальные отрывки, если того требовала хореография. Он лично присутствовал на репетициях, чтобы «почувствовать душу танца». Так они вместе творили новогоднее волшебство.    Через три недели многое было отработано до автоматизма. Чимин занимался не только днем, но и ночью, так ему хотелось. Музыка Юнги вдохновляла. Получились прекрасные номера.   Юнги предложил выступить в клубе неподалеку с новогодней программой. Он-то по себе знал, как важно начинающему артисту признание, живая реакция на его творчество,  громкие аплодисменты, восхищенные взгляды, восторги, теплые слова. Чимин согласился принять участие в новогодней программе вместе с другими стажерами. Наступил долгожданный день концерта…   Юнги собирался долго и тщательно. Темные узкие брюки со стрелками, шелковая полупрозрачная рубашка черного цвета с желтоватыми разводами, толстая серебряная цепь и массивные кольца. Казалось, он пытается спрятать свое волнение за этими украшениями. Уложив волосы легкими волнами и надушившись парфюмом с легким оттенком бергамота, он отправился в клуб.   Все было готово к началу. Мин Юнги обошел своих подопечных, произнося ободряющие слова. Чимина нигде не было видно. Бармен сказал, что видел его на уличном балконе второго этажа. Поднявшись наверх, Юнги вышел на улицу. Юноша стоял в серебристой накидке на самом конце балкона. Он внимательно смотрел на падающие сверху снежинки, ловил их маленькой рукой. Его волосы светились под луной каким-то таинственным светом (серебряным? пепельным?). И сам он был похож на сказочного эльфа, загадочного и прекрасного.  Юнги подошел к нему, молча обнял правой рукой за плечи, а левой похлопал по груди. Чимин улыбнулся, прижавшись доверчиво к плечу продюсера. Легкий запах бергамота и мяты приятно закружил голову. Стало тепло и хорошо, ушла небольшая тревога и неуверенность. Юнги рядом, значит все получится, значит все будет хорошо. Чимин наклонил голову, прижимаясь еще теснее. Знак? Или его мальчик просто слегка продрог на балконе? Или волнуется перед своим дебютом? Мин не раздумывал долго, прижал свои губы к светлой макушке, нежно огладил рукой предплечье и повел свое сокровище к сцене…

***

А потом были громкие овации, восторженные крики, первые скромные букеты цветов и сияющие взгляды зрителей, ставших свидетелями новогоднего чуда. На их глазах рождалось новое искусство — волшебная музыка Мина Юнги расцвела новыми красками в танце прекрасного Чимина, изысканного и чарующего. И выступление его пробудило в людях что-то большое и правильное. В глазах смотрящих стояли слезы. От восторга. От красоты танца. От переполнявших чувств. От пробудившейся доброты. Вот и вся история. А наши герои уедут домой вместе. Юнги возьмет Чимина за руку крепко-крепко, поправит ему белую пушистую шапку и поведет к машине. Потому что так надо. Так правильно и хорошо. А в машине они  впервые поцелуются, неловко хихикая и смущая водителя. А потом прижмутся друг к другу плечами и будут дремать до самого дома, счастливые и уставшие. А потом будет лучшая жизнь. С Чимином. С музыкой. С любовью. И с друзьями, конечно. Но это уже совсем другая история...