Я соскучился...

Хенджин медленно поворачивает голову на звук открывающейся двери. Открывает один глаз, видя перед собой слегка зажатого Чана. Тот осторожно садится на кровать, поджав под себя ноги, и мелкими шажками двигается ближе. -Привет, - шепчет тихо, бегая глазами по лицу младшего. Хенджин не сдерживает мягкой улыбки. -Привет, любимый... Хван ведёт взглядом по старшему, что жмется в комочек рядом. В квартире жарко, из-за чего Чан в одних боксерах, что прикрывает растянутая оверсайз футболка. Длинные светлые волосы завязаны на затылке в небольшой пучок, чтобы не лезли в глаза и не было так жарко. Его щеки совсем слегка покраснели после душа, и Чан часто смахивает узловатыми пальцами капли воды с висков и подбородка. Он жуёт нижнюю губу, и совсем робко берет расслабленную ладонь Хенджина в руки, чтобы невесомо прижаться губами к тыльной стороне. Не встретив сопротивления, Бан ведёт носом по чужому предплечью, прикрыв глаза. Он с наслаждением вдыхает еле заметный запах елового адикалона с запястья, и прижимается щекой к подставленной ладошке. Хенджин ласково гладит теплую кожу большим пальцем, и улыбается с нежностью. -Ты соскучился, Чан-и? - спрашивает мягко, обращая на себя внимание. Старший вздыхает легко, и кивает тут же, обхватывая его руку пальцами, без слов прося не отстраняться. А Хенджин и не думал об этом. Весь месяц он редко появлялся дома, все время проводя в танцевальной студии. На носу было важное шоу, на которое Хенджин пытался попасть полтора года, и подвести себя и свою мечту было нельзя. Он танцевал, готовился, потом снова танцевал, организовывал свой номер, и все по кругу. Дома он лишь спал и быстро засовывал в себя что-то много калорийное, чтобы тело дожило до следующего приема пищи, едва успевая чмокнуть проснувшегося из-за шума на кухне Чана. Тот писал текста песен дома, работая с заказчиками, поэтому ему не нужно было рано вставать. Чан правда понимает, что значит гнаться за своей мечтой, ведь когда-то тоже днями и ночами пропал в старой студии звукозаписи, учась творить музыку. Благодаря этому он много добился, сейчас с ним хотят работать лучшие музыкальные артисты в Корее. Поэтому он искренне рад, что младший нашел то, что ему интересно, и несмотря ни на что идёт к своей цели. Чан носил ему обеды в зал, растирал потянутые мышцы меновозином, ласково гладил по голове ночью, позволяя расслабиться, переживал за Хенджина как за себя, и искренне радовался его победе. Бан рад, что все труды любимого оправдались, и он теперь может отдохнуть. Несмотря на это он очень скучал. -Я тоже, малыш. Я тоже по тебе соскучился, - Хенджин тянет старшего на себя, оставляя аккуратный поцелуй на влажном лбу. - Хочешь ко мне? Чан немедленно кивает, наконец открывая глаза. Хван обхватывает его талию пальцами, и осторожно пересаживает на свои бедра, усмехаясь нетерпеливости в ерзанье старшего. Его глаза блестят наивной радостью, а губы растягиваются в солнечной улыбке. Хенджин протягивает руку, чтобы невесомо коснуться кончиками пальцев глубоких ямочек на его щеках. -Я так давно не видел твоей улыбки... Я успел соскучиться и по ней тоже... - завороженно шепчет, поглаживая кожу. Жар под пальцами усиливается, щеки Чана вспыхивают розовым. -А ещё по тому, как ты смущаешься. Такой милый, мой самый красивый... - Хенджин мягко ведёт ладонью по его макушке, поправляя выпавшие из резинки пряди. -Зачем ты это делаешь? - тихо шепчет Чан, пряча лицо в его ладони. - Смущаешь меня... -Потому что я не могу жить без твоих очаровательных красных щёчек, - улюлюкает младший, и приподнимается, чтобы звонко поцеловать в розовую щеку. - А ещё потому, что я люблю тебя. Я уже почти забыл, какой ты идеальный... Чан закрывает горящее лицо ладонями, и быстро укладывается на крепкую грудь Хенджина, прячась в его шее. Хенджин совсем тихо смеётся, и целует его в висок, ласково бегая пальцами по широкой спине. -Прости, милый, что не уделял тебе достаточно внимания, - грустно вздыхает Хван, перетекая ладонью на мягкое бедро. -Это была твоя мечта, я не обижаюсь, честно. - слабо возражает Чан, растекаясь на младшем довольной лужецей. Он любит, когда Хенджин касается его бедер, гладит и жмёт, целует и лижет, а сам Хенджин сходит с ума от вида своих пальцев, что продавливают расслабленные мышцы. -Я все равно чувствую себя виноватым. Позволишь мне загладить свою вину? - спрашивает Хван, и целует в основание шеи. Чан без сомнений кивает, и поднимает голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. Хенджин поднимает свободную руку, и заводит пальцы за его розовое ушко, поглаживая выпуклую часть. Старший блаженно прикрывает веки, подставляясь под приятное прикосновение. Хван улыбается, и приподнимается немного, невесомо прижимаясь губами к пухлым напротив, немедленно получая ответ. Поцелуй ласковый, нежный, не требующий торопиться. Хенджин чувствует грудной клеткой учащенное сердцебиение Чана, и втягивает в рот пухлую губу, слегка посасывая. Ладони тут же обхватывают его лицо, аккуратно поглаживая большим пальцем щеку, и язык мягко поддевает верхнюю губу, поддразнивая. Хван отстраняется с громким чмоком, и тут же касается губами порозовевшей скулы. Дыхание Чана сбито, он дышит тяжело, зажмурив глаза, но жмется ближе, совсем незаметно пальцами поглаживая обнаженную грудь под собой - жара́ затронула и Хенджина. -Такой вкусный, - Хван ведёт носом по его виску, шумно вдыхая запах светлых волос. Пальцами оглаживает широкие плечи, и не торопясь опускается ниже, останавливаясь на слегка прогнутой пояснице. Чан вздыхает счастливо, и аккуратно целует в щеку. Получив одобрительное мурчание Хенджина, он снова целует, но уже в линию челюсти. Потом в скулу, в висок, между бровей, и наконец, в губы. Младший посасывает его нижнюю губу, в наслаждении прикрывая глаза. И все же, Чан чертовски вкусный. -Боги, какие же у тебя пухлые губы... - едва не стонет Хван, и снова сливается с ним в поцелуе. Чан напирает чуть сильнее, просяще мазнув пальцами по тонкой шее Хенджина. Тот понимает без слов - плавно опускает ладони на упругий зад, мягко гладя сквозь боксеры и футболку, ведёт языком по нижнему ряду зубов, и проникает в пригласительно приоткрытый рот. Старший зарывается пальцами в его длинные волосы, и тихо выдыхает облегчённо. -Я соскучился, - сбивчиво шепчет в мягкие губы, жмурясь от приятного тепла на ягодицах. Хенджин тут же понимает, о чем говорит Чан, улыбаясь в смазанный поцелуй. Он с самого начала чувствовал, что старший возбужден, но ждал, пока тот сам скажет, чего хочет. Чан отстраняется только когда жжение в груди становится слегка болезненным. Он опирается ладошками на крепкий пресс под собой, и дышит тяжело, часто облизывая губы. Его щеки ярко-розовые, губы блестят от слюны, а глаза все ещё закрыты. -Ты такой очаровательный, Чан-и, - шепчет Хенджин, поглаживая выпирающие тазобедренные косточки поверх тонкой футболки. - До невозможности милый... Чан тихо хнычет, искажая губы в жалостливой гримасе. Смущается. Моргает рассеянно, и ёрзает, стараясь усесться поудобнее. Хенджин видит промелькнувшую эмоцию на его лице, - удивление, большее возбуждение - а затем Бан стонет. Протяжно, негромко, сладко. Хван невольно впивается пальцами в его бедра, сглатывая вязкую слюну. Красиво. Чан почувствовал упирающееся ему в зад возбуждение. Хенджин усмехается неслышно, и стекает ладонями на пухлые бедра. Смело ныряет под подол растянутой футболки, пробираясь выше. Невесомо касается расслабленного живота, и щекочет пальцами. Он чувствует, как под пальцами сокращаются мышцы, как Чан втягивает живот, мелко дрожа из-за аккуратного прикосновения. -Черт, ты такой чувствительный... - рычит Хван, полностью кладя ладонь на кубики пресса. Бан покусывает губы, подставляясь под теплые руки. Хенджин медленно гладит кожу, обхватывает длинными пальцами широкую талию, мягко, но крепко сжимает. Ласково улыбается старшему, и закусив губу, рывком тянет на себя. Желудок сворачивается узлом, а низ живота вспыхивает жаром, когда с розовых губ срывается мягкий стон. Чан ёрзает, жмурясь от до ужаса приятного ощущения чужого члена между упругих половинок. Хван медленно отталкивает его обратно, заставляя проехаться по себе снова. Старший запрокидывает голову, и стонет несдержанно, приглушённо слегка, самостоятельно подаваясь назад. Ему приятно, младший знает это, и именно поэтому продолжает, вдавливая податливого Чана в свои бедра для бо́льшего трения. Хван стонет тихо от сильных мышц, что заметно перекатываются под тонкой кожей - это и красивые стоны Бана доводят его до звёздочек перед глазами. -Твои стоны прекрасны, малыш, - как в бреду шепчет Хенджин. Старший опускает голову, и смотрит на него блестящими, голодными глазами. Горячий. Хван нервно облизывает пересохшие губы, не смея оторвать взгляд от горящего из-за смущения лица Чана. Рычит тихо, и несдержанно дёргает на себя. Впивается губами в мокрые от слюны чужие, моментально ныряя языком в послушно приоткрытый рот, и прекращает движение, с силой придерживая Чана на месте. Тот хнычет расстроенно, переминаясь на коленях, но поцелуй не разрывает. Хван соскальзывает ладонями на широкие бедра, неспеша поглаживая обнаженные места. Кожа под пальцами мягкая, почти нежная, приятно горячая, такая гладкая, что глаза под закрытыми веками закатываются невольно. Он давит чуть выше колена, с наслаждением чувствуя, как расслабленные мышцы прогибаются под давлением. Чан отпускает хенджиновы губы, замирая в миллиметре от его лица. Младший оставляет множество поцелуев на покрасневшем лице, наблюдает за трепещущими ресницами закрытых глаз, и ласково гладит подрагивающие ноги. Любит. Хенджин подтягивает Чана к себе, и ныряет носом в чувствительную шею, часто прижимается влажными губами к нежной коже. -Мой нежный мальчик... - шепчет горячо под челюстью, услышав влажный стон сверху. Бан опускается ниже, чтобы ещё раз получить аккуратный поцелуй в уголок губ, и снова усаживается на Хенджина, выпрямив спину. Множество прядей длинных волос уже выпали из белой резинки, беспорядочно упав на ярко-красные щеки, прикрывая горящие нетерпением расширенные зрачки. - Красивый... Чан прикусывает пухлую губу, реагируя на похвалу. Хван ведёт ладони от его колен до края черных боксеров, просвечивающихся сквозь тонкую белую футболку, и скользит пальцами под ткань. Круговыми движениями поднимается выше, полностью кладя на ладони на голые ягодицы, и сжимает мягко. Старший жмурится довольно, и приподнимается немного, облокотившись ладошками на напряжённый пресс Хенджина, чтобы тому было удобнее. -Обожаю твою попку, милый, - хмыкает Хван, и впивается пальцами в мясистый зад сильнее. Чан роняет голову на свою грудь, скулит негромко, и толкается назад, подставляя мягкие половинки под тонкие пальцы. Хенджин нежно жмёт и ласкает его ягодицы, бедра, выскальзывая иногда из-под боксеров, чтобы аккуратно завести пальцы под колено, помассировать напряженные мышцы. Бан дышит тяжело, глаза прикрывает, и губы раскрывает, едва слышно постанывая. Приятно. Хван искренне наслаждается его красными щеками, сбитым дыханием, и теми звуками, что слетают с пухлых губ. Вскоре Хенджин ведёт ладонь дальше обычного, и невесомо скользит пальцами между половинок. Чан вздрагивает от неожиданности, и скулит тихонько, нервно кусая губы. Младший растягивает губы в улыбке - на кончиках его пальцев осталась смазка. Хван касается слегка припухшего входа, аккуратно надавливает, и вводит два пальца, не встречая сопротивления. -Мой мальчик и вправду скучал по мне, - тянет ласково, толкая пальцы чуть глубже. Чан стонет громче, и прогибает поясницу, больше открываясь для длинных фаланг Хенджина - хочет угодить. -Такой горячий, в попытке услужить, - он выскальзывает из хорошо растянутого нутра, чтобы вытащить ладони из-под футболки, и положить их поверх лёгкой ткани. Старший скулит жалобно, отчаянно, и ёрзает на выпирающем возбуждении, прося больше внимания. - Нуждающийся... Такой податливый, и только для меня... Держись, малыш. Чан тут же обхватывает его шею руками, прижимаясь близко к груди. Хван подхватывает длинными руками под талией, и осторожно меняет их местами, укладывая размаренного старшего на подушки. Он сделал небольшую шалость - во время переворота перехватил резинку на волосах Чана, и стянул ее окончательно. Теперь длинные сероватые пряди волос разметались по белой наволочке, сделав белоснежного ангела греховным, опошленным, и Хенджин не может сдержать жадного рыка и собственничества в блеснувших глазах. Он сходит с ума от этого сравнения, контраста. Он сходит с ума от Чана. Хван завороженно проводит пальцами по чужому лбу, щеке, и мягко зарывается в все ещё слегка влажные после душа волосы. -Ты знаешь, как сильно я люблю тебя? - шепчет в мягкие губы, придерживая за длинные пряди, не позволяя поцеловать. -Да... - тихо произносит Чан, скользнув ладошками по широким плечам. - Потому что я люблю тебя так же сильно, как и ты меня... Хенджин улыбается, довольный ответом, и отпускает, разрешая в очередной раз коснуться губами. Он мягко перебирает светлые волосы, поощряя любое действие Чана, и открывает рот, позволяя юркому языку скользнуть внутрь. Даёт ему видимость власти, все ещё доминируя над не сопротивляющимся Баном, и опускает ладонь ниже, чтобы огладить все тело ласково. Чан под ним теплый, податливый и нежный, хочется его прижать к себе крепко, и не отпускать. Котенок. Или, сказать точнее: -Волчонок. Старший откликается на это прозвище щенячьим скулежем и помутневшим взглядом. В этот момент Хван понимает, что тот не выдержит ещё - он хочет большего. Поэтому без лишних слов ныряет пальцами под слегка задранную футболку, чтобы подхватить резинку боксеров, и стянуть ее вниз. -Мой волчок, Чан-и, потерпишь немножко? Я найду смазку, хорошо? - Хенджин мягко откидывает упавшую на чужие глаза прядь, и касается губами жаркой щеки. Получив в ответ еле заметный кивок, он отстраняется от расслабленного тела, и слезает с кровати, чтобы начать быстро копаться в тумбочке. Паралельно он быстро стягивает с себя брюки и белье, не имея желания тратить на это время позже, когда старший станет совсем нуждающимся. Очень скоро нужный тюбик попадает в руки, и Хван возвращается к Чану, что следит за ним из-под прикрытых век. Подхватывает его ноги под коленями, и ставит на кровать, оставляя множество поцелуев на белых коленях. Трётся щекой, кидает мимолётную улыбку старшему, и садится внизу. Хенджин сосредоточенно открывает баночку, и льет больше безвкусной - они не любят ароматизаторы - смазки на ладонь. -Хэй, малыш, разведи свои прекрасные ножки для меня, м? - тянет любовно, разогревая в пальцах вязкую субстанцию. Чан тут же вспыхивает, его щеки краснеют на пару тонов сильнее, но он слушается, медленно и робко раскрывая бедра перед Хенджином. Не посмотрев даже на его довольную реакцию, старший закрывает лицо ладонями, не выдержав всего происходящего. - Ну что ты, любимый? - кажется, снова нависнувшего над Чаном младшего забавляло и умиляло его смущение. - Не стесняйся, ты красивый, правда-правда. Ну не прячься, волчонок, покажи мне свое милое личико, а? - Хенджин игриво бодает Бана носом в ладони, наигранно обиженно, с улыбкой прося убрать руки. Чан подчиняется, но взгляд уводит, невольно сводя колени до упора в тонкую талию Хвана. Тот называет его милым, звонко чмокает в нос, и опускает руки. Одной рукой впивается в бедро, и уводит в сторону, максимально разводя чужие колени - даёт себе больше места для действия. Вторую опускает, аккуратно касаясь сжимающихся от нетерпения мышц, и легко ведёт по контору. Чан стонет, закрывает глаза, и позволяет осыпать свое лицо мягкими поцелуями-бабочками в попытке как можно сильнее расслабить, чтобы доставить больше удовольствия. Хенджин движется ближе - их груди соприкасаются, губы не отрываются от горящей смущением кожи, а длинные пальцы осторожно поглаживают такое интимное, очень чувствительное из-за долгого желания, место. Младший всегда смазывает его хорошо, чтобы точно не было больно или сухо. Заботится. Хван двигается аккуратными плавными движениями, проникая лишь кончиками на секунду, чтобы смазка попала и на внутренние стеночки, большим пальцем круговыми движениями массируя место между пахом и входом, заставляя расслабиться. Он не простит себе, если Чан хоть на секунду почувствует боль - этот ангел должен только радоваться и улыбаться своей прекрасной улыбкой, а не страдать из-за чьих-то прихотей трахнуть его пожестче. Чану только ласку и нежность - он любит это, но и по другому с ним никак. -Джин-и... - надрывно стонет он, ёрзая под тонкими пальцами. Его терпение кончилось, теперь он стал жадным до ласки и члена, что Хенджин точно ему даст. --Ч-ш-ш, сейчас, хорошо? Сейчас все будет... Он не смеет больше тянуть время - отстраняется от горячего тела под собой, и льет смазку на член, ведёт кистью по всей длине от зудящего нетерпения. Затем тянется за подушкой рядом с головой Чана, что ёрзает в предвкушении, слабо хватаясь пальцами за его опорную руку, и берет в руки. Подхватывает старшего под талией, и кладет ему под поясницу добытую подушку, чтобы точно не повредить в моменте. Хенджин правда не может сдержаться от соблазна расцеловать пригласительно раскрытые белоснежные бедра, оставив по паре влажных чмоков на внутренних сторонах, а затем прижимается к Бану всем телом, легко касаясь губами обнаженной ключицы. -Чан-и? - спрашивает разрешения, не смея взять податливое тело без одобрения его владельца. -Сделай уже что-нибудь!.. - шепотом просит Чан, обхватывает чужое лицо ладонями, и тянет к себе, сплетаясь в поцелуе с мягкими губами своими. Хван слушается - закидывает одно колено к себе на плечо, открывая старшего больше, и приставляет головку к растянутому входу. Медленно ведёт бедрами вперёд, проникая в желанное нутро, и ловит ртом тихие, но мелодичные стоны, что становяться лишь громче с каждым движением. Он аккуратен - плавно, сантиметр за сантиметром входит глубже, не разрывая поцелуя, и ласково поглаживает большим пальцем красную щеку, отвлекая от слегка неприятных ощущений. Хенджин знает, что вскоре Бан привыкнет, начнет получать удовольствие от каждого толчка, и ему уже до противного зуда хочется увидеть удовлетворение в шоколадных - на солнце янтарных - глазах. Когда он доходит до упора, то отстраняется от пухлой плоти, отставив поддерживающий чмок напоследок, давая возможность наконец то вдохнуть. Чан тут же запрокидывает голову назад, из его груди рвётся громкий, надрывный стон, что под конец превращается в хныканье, и сжимает в пальцах плечи Хвана. -Мой милый мальчик, - ласково тянет Хенджин, целуя коленку на своем плече. - Ты умничка, малыш, так хорошо меня принял. Раньше, года два назад, Чану было сложно расслабиться, из-за чего снизу чаще был Хван. Позже младший постепенно разнежил его лаской и поцелуями, и Бан научился отдаваться в его руки полностью, но привычка хвалить после первого толчка никуда не делась. Хенджин опускает ладонь, чтобы начать круговыми движениями поглаживать напряжённый живот. Мышцы под пальцами сокращаются часто, сжимая его изнутри так горячо и приятно, что с губ срывается тихий выдох. Чан тихо поскуливает под ним, совсем слегка ёрзая, и зарывается пальцами в волосы младшего, нервно дёргая на себя. Тот понимает без слов - опускается ниже, и скользит языком в открытый рот, глуша стон. Вылизывает его с таким упорством, что старший начинает задыхаться, но не пытается отстраниться - жжение в груди приятное, отрезвляющее. -Волчонок, все хорошо? - шепчет, нежно ведя носом по ярко-красной щеке. Бан кивает мелко, пытаясь восстановить сбитое дыхание, и скользит ладонями по чужой груди, прощупывая пальцами мышцы. Хенджин улыбается, и мягко треплет его по голове, размотав длинные волосы по подушке. - Ангел. Чан смущённо поджимает губы, откидываясь обратно на простыни. -Джин-и... Двигайся... - шепчет одними губами, слабо - просяще - царапнув его ребра. Хван целует его в щеку, и отстраняется немного, чтобы скользнуть ладонями под серую от пота футболку. Он не снял ее потому, что знает - старший стесняется полностью обнаженного тела, предпочитая быть хоть чем-то прикрытым. Хенджин не имеет желания - да что там, боится! - доставлять ему дискомфорт, поэтому часто оставляет на нем футболку, или накрывает их одеялом, уважая чужие желания. Чан не должен отвлекаться ни на что другое, получая бескорыстное удовольствие. Младший сжимает в пальцах его талию, придерживая, и медленно, успокаивающе ведёт большими пальцами по коже. Первый толчок - слабый, робкий, еле заметный. Чан откликается на это действие тихим стоном, и шепотом просит ещё. Хенджин послушно толкается снова, чуть смелее поведя бедрами. Он не пытается взять сразу быстрый темп, - Бан не любит быстро, предпочитая ласку - разгоняется постепенно, не делает резких движений. Следит за выражением лица старшего, вслушивается в его стоны, тихие хныки, проверяя, не сделал ли больно. Чан быстро обмякает под совсем медленными, но более решительными фрикциями, слабо подмахивая бедрами. Хенджин, убедившись, что старший расслабился, опускает его колено вниз, и позволяет обхватить свою талию ногами. Теперь Чан может обнять его, не боясь порвать связку под коленом, чем он тут же пользуется - обхватывает ладонями плечи Хвана, и тянет вниз. Тот совсем не сопротивляется, прижимаясь к горячему от смущения и возбуждения телу под собой. Тут же находит белоснежную шею, и зарывается в нее носом, щекоча горячим дыханием. -Так любишь ласку, - мурлыкает довольно, совсем слабо, незаметно посасывая кожу под кадыком. - Мой ласковый мальчик... Лучшей наградой за любовные слова и уже полученные приятные ощущения, становится плачущий звук сверху. Чан бездумно водит ладонью по его мокрой спине, жмурясь от набирающих силу толчков настолько глубоко, что стоны невольно становятся громче, все чаще смешиваясь с хныканьем и скулежом. Хенджин что-то нашёптывает ему на ушко, - как хорошо он справляется, как же красиво стонет, извиняется за долгое отсутствие - оставляя все больше поцелуев на чувствительной коже. Сводит с ума. Бан чувствует, как лишняя смазка стекает по его ягодицам, из-за чего младший двигается с тихим чавкающим звуком, и его сознание начинает гореть, плавиться, течь, пока уши краснеют сильнее - на щеках уже не осталось места для нового румянца. -Малыш, ты со мной? - негромко зовёт Хенджин, касаясь своим носом чужого в жесте нежности. Чан тихо всхлипывает, и кивает слабо, на каждый новый толчок сильнее сжимая в пальцах бицепсы младшего. - Ты такой красивый... Любимый, ты так очаровательно смущаешься. Тебе очень идут эти красные щёчки... Милашка. Бан жалобно хнычет, уводя горящее лицо в сторону. Хван не отказывает себе в удовольствии, и ведёт дорожку поцелуев по его щеке, аккуратно бегая пальцами по мелко дрожащему бедру. Чана никогда не хватало надолго - с каждым движением его чувствительность обостряется все сильнее, под конец превращая его в обнаженный нерв. А Хенджину долго и не нужно - его могут довести до конца лишь стоны Бана. Младший немного зависает, наблюдая за жмурившимся Чаном, и случайно входит резче, выбивая из парня снизу надрывный полу-вскрик. Он только хочет извиниться за непредумышленную грубость, не обращая внимания на перевернувшиеся внутренности, но его прерывает сам Чан, что нетерпеливо шепчет, рвано дёргая бедрами: -Пожалуйста... Быстрее... Хенджин тихо хмыкает, и плавно выходит из горячего нутра, чтобы рывком толкнуться обратно. Старший дрожит под ним, хватается пальцами за простынь над головой, стараясь заземлиться, и нервно кусает губы. Из его рвано вздымающейся груди рвутся хрипы и стоны, ноги ослабевают, отпуская талию Хвана, а взгляд мутнеет. Младший набирает средний темп, и ведёт ладонями выше, задирая тонкую футболку, обнажив грудь. Наклоняется ниже, и широко лижет нежную кожу возле соска, собирая соль на язык. Чан всхлипывает, и зарывается лицом в локоть, стараясь не смотреть на довольного Хенджина. Тот медленно расцеловывает ребра, грудь, лишь иногда мимолётно задевает губами или языком соски, не желая вдавливать старшего в отчаянье слишком большим для него количеством стимуляции. Наклоняется ниже, чтобы слизать лужицу естественной смазки на прессе Чана, из-за чего тот воет смущённо, и все же оставляет бледный засос рядом с соском. Хенджин не любит нарушать идеальность белоснежной кожи Чана, лишь редко, в особенности, когда они долго не виделись, оставляя слабый след где-нибудь не на видном месте. Напоминает и себе и ему, чьё это тело. Бан внезапно взводится под ним, выгибается, с ярких губ слетает жалобный стон, а в глазах собираются капельки слез. Хван немедленно понимает - он попал по простате. После долгого ожидания, ласк и стимуляции, Чан и его эрогенные зоны стали до ужаса чувствительными, - что сто́ит место под ушком - откликающимися на возбуждение. Ему осталось совсем немного. -Хэй, волчонок, посмотри на меня, - зовёт Хенджин, и кладет ладонь на мягкую щеку, прося подчиниться. - Давай, малыш, открой глазки, - Бан дрожит под ним, елозя на каждый оглушающий толчок, скулит жалобно, но локоть убирает, с силой разлепляя зажмуренные глаза. - Вот умница, ну что за лучший мальчик, м? - улюлюкает младший, хотя и у самого мозг плывет от того, как судорожно его сжимает Чан в предоргазменной неге. - Ты же позволишь мне увидеть удовольствие в твоих прекрасных глазках, правда? Это риторический вопрос, каждый из них это знает. Хван любит наблюдать за тем, что он сделал из обычно сильного и выносливого лидера, что прямо сейчас слабо поскуливает под ним от резких движений, скользящих по простате, а с края его черных ресниц все же скатывается маленькая слезинка. Прекрасен. Хенджин аккуратно стирает мокрый след с красной щеки, и оставляет множество поцелуев на приоткрытых пухлых губах, лаская пальцами обнаженный живот. Затем поднимается выше, заставляя смотреть на себя ровно снизу вверх, и скользит ладонью вниз, чтобы осторожно обхватить длинными фалангами истекающий естественной смазкой член, и медленно, ласково провести ими до головки. Чан хрипло стонет, ужом извиваясь под сильным телом, и едва не до треска ткани сжимает в пальцах простыни. Откидывает голову назад, открывая вид на дергающийся при сглатывании вязкой слюны кадык, а затем неосознанно высовывает язык, начиная дышать мелко и через рот - ему не хватает воздуха. Именно из-за этой привычки - высовывать язык перед оргазмом, и дышать по собачьи - Чан и получил прозвище "волчонок", которое ему до безумия нравится. Хенджин ловит его ладонь, освобождает бедную простыню из окоченевших пальцев, и переплетает их со своими, давая нужную сейчас поддержку. Старший цепляется за его руку отчаянно, и на автомате ищет невидящим взглядом Хвана, едва не теряя сознания от теплой ладони на головке, что совсем аккуратно массирует приятно. -Правильно, детка... Смотри на меня, малыш, - хвалит Хенджин в самые губы, и оставляет на них звонкий чмок. На секунду пелена в глазах старшего спала, обнажив все его чувства. Жажда, страсть, некое отчаянье, смущение, благодарность. Где-то далеко нежность и любовь. Хенджин жадно смотрит, бегая глазами от одного расширенного зрачка к другому, задыхаясь от того, насколько Чан прекрасен в этом состоянии. Он шикарен всегда и везде, но этот момент по особенному важен для Хвана - никто и никогда не видел этих голых, немного предсказуемых, но все равно искренних эмоций. К сожалению, хорошего понемножку, так и эта секунда откровения обрывается, и старший резко сжимает ладонь в своей, уведя взгляд в сторону. Он напрягается весь, из груди вырывается жалобный хнык, и Хенджин успевает увидеть то самое - лихорадочный блеск, сытость, удовольствие, и конечно же, удовлетворение, прежде чем Чан зажмурился сильно, выгнувшись дугой. -Хенджин! - всхлипывает он, и кончает в ладонь младшего, что успевает выскользнуть из него, прежде чем испачкать простынь своим семенем. Хван замирает на несколько мгновений, стараясь по-быстрому привести мысли в порядок. В голове белый шум, руки подрагивают слегка, но он выдыхает медленно, и трясет головой, чтобы убрать мушек перед глазами. Затем вытирает пальцы о простынь, которой теперь поможет только стирка, и едва успевает подхватить Чана под прогнутой спиной, услышав тихий ослабевший стон, не давая упасть. Того трясет как в лихорадке, он прикрывает лицо освободившимися ладонями и всхлипывает часто, пытаясь свести колени вместе, но снова натыкается на талию Хенджина. -Чан-и, малыш, как ты? - шепчет младший, аккуратно опуская задранную футболку вниз, и ласково гладит его живот. Поняв, что ответа сейчас он не получит, - Чан долго отходит от оргазма, когда находится снизу - Хван прижимается к горячему телу, и целует мягко под челюстью. - Иди ко мне, милый. Подхватывает под бедром, и осторожно перекатывается на другую сторону кровати, возвращаясь в ту позу, с которой они начали. Старший жмется ближе, зарываясь лицом в сгиб его шеи, и переминается на коленях, тихо хлюпая носом. Хенджин ведёт рукой по его широким плечам, по спине, пояснице, мягко стекает на дрожащее бедро, поправляя подол мокрой от пота футболки, и гладит нежно, успокаивая. Второй рукой аккуратно массирует поясницу, на которую так легко легла ладонь, и целует в висок, зарываясь носом в сероватые волосы. -Все хорошо, милый? Все хорошо... - шепчет успокаивающе, и снова целует. - Ты прекрасно справился, м? Хороший мальчик... Мой любимый, самый лучший. Ты со мной, маленький? Посмотри на меня, волчок. Чудесный мальчик, давай. Чан всхлипывает совсем тихо, вытирает случайно скатившиеся слезы с щек, и поднимается на локтях, чтобы послушно посмотреть на Хенджина. Тот внимательно рассматривает все ещё ярко-розовые щеки, слегка припухшие глаза, покусанные губы, но не увидев ничего, что могло бы обеспокоить, улыбается мягко. -Как ты? - спрашивает, невесомо поглаживая прогнутую поясницу двумя ладонями. Чан моргает медленно, не до конца придя в себя, но шепчет: -Мне хорошо... Хенджин хихикает тихо, и тянет его за ворот ниже, мягко чмокая в уголок губ. Старший прикрывает глаза, и робко обхватывает ладонями чужую шею, просяще поджимая губы. Хван тут же касается губами его, даря ласковый поцелуй. Это мягко, аккуратно, тепло. Бан вздыхает счастливо, и отвечает осторожно, сминая мягкие губы Хенджина. Отстраняется, и жмурясь от наслаждения, облизывает губы. Младший на это действие не сдерживает умилённого писка, и ведёт большим пальцем по влажной губе, завороженно наблюдая за снова смущающимся Чаном. -Очаровательный, - шепчет прежде чем аккуратно коснуться губами чужих, затем носа, между бровей, лба, щек, и опускается поцелуями к шее, покрывая влажными следами кожу. Бан вытягивает шею, позволяя делать с собой все, что захочется, и ёрзает на прессе Хенджина, усаживаясь удобнее. - Хэй, милый, не спи, - улыбается младший, выныривая из горячей шеи, и откидывается на подушки. - Нам нужно в душ, помнишь? -Не хочу, - как маленький ребенок канючит Чан, морща носик. -Чан-и, твоя прекрасная мордочка не сработает, прости, - Хенджина явно забавляет все происходящее. - Нужно смыть с тебя смазку, ладно? Всего пять минут, и мы в постели. Не больше, обещаю. Бан надувает губы и ежится весь, смотря на младшего исподлобья - обиделся. Хван знает, что стоит ему чмокнуть старшего в губы, как он растает тут же, и перестанет дуться, но пока не хочет этого делать. Есть в этом что-то трогательное, и до ужаса милое, когда Чан ведёт себя как ребенок в теле двадцати восьмилетнего парня, размером примерно с шкаф. Он лишь улыбается ласково, и протягивает руку, чтобы поправить криво-лежащую прядь волос на голове старшего. Затем зарывается пальцами в светлые волосы, и мягко треплет, снова назвав волчонком. Чан прикрывает глаза, и подставляется под это прикосновение, самостоятельно бодаясь головой под ладонь Хенджина. Ему приятно. -Милашка, - Хван целует его в лоб, массируя кожу головы под пальцами. - Я вижу, ты оклемался. Пойдем в душ, любимый? -Не-е-ет, - тянет Бан, смотря на него недовольно. -Отлично, значит поднимай свой прекраснейший зад, и пойдем в ванную, угу? - проигнорировав обвинительный тон старшего, кивает Хенджин, хитро посмеиваясь. -Фу, терпеть тебя не могу, - м орщится Чан, скрещивая руки на груди. -И я люблю тебя, солнышко.