Лингвистика мечей

В очередном разу из рук Ильи выскальзывает оружие, с мерзким и громким звуком падая на пол. Виногорский тяжко дышит, не отводя взгляда от предательской шпаги, мысленно проклиная не только себя но и её. Слипшиеся на лбу кудри поправляет чужая рука, позже резко быстро перемещается на подбородок, заставляя перевести взгляд. — Что с вами, юноша? — Кратко и остро отрезает Евгений. Илья нервно сглатывает, стараясь не смотреть в глаза Шварцу, но что-то мистическое не давало надолго отводить стыдливый взгляд. — Стоит ли мне повторять вопрос? — Нет..То есть, простите. — Дрожащим голосом выдавил из себя Илья. — Сегодня всё из рук валится, день плохой, наверно. Ладонь Евгения ускользнула и обе руки его опустились на плечи Виногорскому. Шварц был совсем близко, почти вплотную, чувствовал неровное дыхание Ильи, слышал каждый стук его сердца, и усмехался с его покрасневшего лица. — Этот ваш "плохой день" длится неделю, в чем проблема, Илья? — Правда, ни в чём, я обещаю, на последующих тренировках я буду сосредоточен. Евгений откинул свою шпагу на пол, она так же с скрежетом осталась внизу, и Шварц обошёл Виногорского, встал у него за спиной. Вся эта неловкость и страх поглощал Илью, но перечить Евгению Юрьевичу было нельзя. — Последующие? — С насмешкой процедил Женя. — А что если я возьму на последующие тренировки кого-нибудь другого? Знаете, у меня много талантливых, как вы. Все эти слова были острее шпаги, а звучали они как настоящая измена. Виногорский не мог представить свои серые дни без тренировок, которыми он живёт и дышит, а отвержение от Евгения было ударом по сердцу и позором семьи. — Подумайте, юноша, просто так ли вы стали моим оруженосцем? — Почти шёпотом произнес Евгений, сконившись над ухом Ильи. Шварц выпрямился, но свой монолог продолжил. — А помните ли ваш страх, трясущиеся коленки? Но вы были лучшим. Конечно, слышать это Илье было до жути лестно, щеки снова загорелись багровым цветом, а сердце не переставало увеличивать темп. — И остаётесь лучшим, и можете остаться, но пока вы не соберётесь – звание лучшего может легко перейти к не менее талантливому юноше. И Виногорский конечно всё осознает, и помнит каждый вздох когда Евгений выбирал его к себе в оруженосцы, помнил, как давал клятву служить и защищать своего наставника, чуть ли не падая в обморок, но привыкнуть так и не вышло. Илья продолжал бояться Шварца, осторожно общался, и когда Евгений пытался завести диалог, он ловко уходил от них, ссылаясь на плохое самочувствие. — Я обещаю, я возьму себя в руки, вы во мне не разочаруетесь. Шварц ещё раз обошёл его, Виногорский склонил голову вниз, и виднелись только его огнем горящие кудри. — Я даю вам выходной, завтра без тренировки, отдохните. — Евгений повернулся к нему спиной, уже собираясь уйти, но продолжил. — Будьте умницей, не заставляйте меня расстраиваться. После этих слов послышался звук уходящего Шварца, он оставил Илью совсем одного, только он и две лежащие шпаги. Виногорский проводил Евгения взглядом, а после опустился на холодный пол, сползая по стене. Теперь перед Ильей была точная цель – не подвести Евгения Юрьевича, быть как обычно ловким, крепко держа шпагу в руках, ну и выполнять все приемы с изяществом. Виногорский протёр глаза от усталости и окинул все помещение взглядом. Пред его ногами продолжало валяться сияющие оружие, в углу скромно стоял деревянный столик с пустой вазой, и ничего больше. Внутри происходило что-то странное, лишь при одном взгляде Шварца Илью бросало в дрожь, он краснел лучше помидора и забывал слова. В своем дневнике, который вёл Виногорский, Для Евгения была выделена кличка "Маг", хоть и сам Илья не являлся сторонником веры во все магическое, но только Шварц мог заставить его терять над собой контроль, ну как тут не верить чудесам? Шварц был не просто его наставником, он был для Ильи богом, до чего ж Евгений был строг и властен, появлялся, и даже шелест лист стихал, кажется, каждый его приход был судным днём. А еще, Евгений Юрьевич был до ужаса красив. Каждое его движение было схоже с танцем, "изящность и утонченность" – слова, которыми можно было его описать. Странная мысль, что Евгений был симпатичен Илье, появилась относительно недавно, но до дрожи пугала его, как и возбуждала одновременно. Виногорский сильно корил себя за такие мысли, но и отрицать что он что-то чувствует к его наставнику – было невозможно скрыть от себя самого. Выбрался Виногорский из своих мыслей только тогда, когда услышал голос виновника его грязных мыслей. — Илья, вам правда стоит отдохнуть, мне кажется я дал понять что тренировка на сегодня окончена. Вы можете подняться наверх, а не сидеть на холодном полу. — С заботой легко произнес Евгений. — Да..Извините Евгений Юрьевич, я просто слегка задумался. Виногорский в тот же миг поднялся с пола и направился ближе к лестнице, чувствуя на своей спине взгляд с сожалением, а может с непониманием. Он уже честно сам не понимал, чего именно хотел и чувствовал. Шварц — как был так и оставался его последним кошмаром, но до чего ж был прекрасен этот кошмар. Илья не заметил, как ноги сами подняли его по лестнице и теперь он глазами сверлил дверь в свою комнату, а хочет ли он туда идти? Вот и Илья не знал. Но наблюдащий снизу Шварц точно зациклился на его уходе, и Виногорскому во всяком случае пришлось бы зайти. Дверь захлопнулась за ним. Тут всё было так же тихо и пусто, одинокая кровать, небольшой шкаф и маленькая тумба. Зато тут был восхитительный вид с окна, и кстати о окне, оно было огромным, и в свободное время Илье нравилось просто наблюдать за происходящем за пределами дома. Не то что бы Шварц не отпускал его на свежий воздух, Виногорскому нравилось тут больше, хотя он так и не прогулялся по заднему двору, где со слов Евгения, был ужасно красивый сад. Уже как месяц, Шварц клялся вытащить Илью с его комнаты в это "райское место", но, Виногорский так и не дождался приглашения в этот дивный сад, а ведь он ждал. Илья со скрипом сел на кровать, он был полностью выжат, вся сила покинула его по одному щелчку, и чувство это было невыносимым. Виногорскому уже ничего не хотелось, он правда старался угодить Евгению Юрьевичу, но все его попытки были тщетны. Илья кусал губы до крови, сжимал простыни, пытаясь хоть куда-нибудь выплеснуть всю злость к самому себе. Виногорский из последних сил швырял подушку по комнате, сжимал кудри до боли, пытаясь заставить себя собраться. Хотелось плакать, но Илья держался, слёзы – признак слабости, а Виногорский был далеко не слабый. Успокоившись, Илья поднял бедную подушку и положил ее обратно на кровать. "А что бы о тебе подумал Евгений Юрьевич, увидев тебя сейчас?" Виногорский зажмурился и свернулся на кровати, его бедный разум оккупировали страшные мысли, теперь, в каждой своей оплошности Илья видел строгий взгляд Шварца, даже если бы тот проткнул Илью шпагой, она была бы не столь остра, как эти ужасно острые глаза. Виногорский поднялся и протёр и без того красные глаза, не видя перед собой ничего, кроме цели, Илья вернулся вниз, за своей шпагой. Она так и осталась лежать на полу, брошенная, но ведь она не была виноватой в ошибках Ильи. Виногорский сжал губы и поднял оружие. Покрутил ею, будто видел в первый раз, но после забрал и вернулся обратно по лестнице, запирая за собой дверь в комнату. Места здесь было достаточно для небольшой одиночной тренировки. Вспоминая всё, чему учил его Шварц, и чему он был обучен, Илья начал ловко выполнять каждый запомнившийся ему приём. Но шпага как на зло падала из его рук раз за разом, Виногорский делал глубокий вдох и выдох, а после поднимал оружие и начинал сначала. Рассекая воздух, Илья крутился со всем изяществом. Под самый конец выполнения последнего приёма, шпага отскочила, а Виногорский, пытавшийся схватить ее, оставил себе глубокую царапину лезвием. Оружие вновь оказалось у его ног, а с ладони виднелась подступившая кровь. Первые пару секунд Илья даже не знал что ему делать, боль была сильной, но Виногорский будто и не чувствовал. А какой позор будет докладывать Евгению Юрьевичу о случившемся. "Его оруженосца покалечила его же шпага". Отличный повод для гордости. Со злости и всей дури Илья хорошенько пнул оружие, да так, что оно отлетело под кровать. Виногорский недовольно фыркнул, и нехотя направился к двери, показывать сей позор Евгению Юрьевичу. Шварца не пришлось долго искать, он всегда был снаружи, обычно введя нудные разговоры с кем-то "очень важным" с дворца. И этот раз был не исключением. Евгений всегда был выше своих собеседников, и найти его в толпах было проще простого. — Евгений Юрьевич..— Робко начал Илья. — Можно вас на минутку, пожалуйста. Шварц, кивнул своему собеседнику, этот жест значил что они договорят позже. Незнакомец окинул Виногорского осуждающим взглядом, но перечить не стал, а после скрылся. — Илья, мне кажется я вас отправил на отдых, почему вы такой измученный? Евгений Юрьевич поправил упавшую рубашку с плеча Ильи. Виногорский выглядел так же, как и после тренировок. — Евгений Юрьевич, я решил потренироваться сам, и..— Илья вытянул ладонь вперед, демонстрируя свою рану. — Немного ушибся. — Матерь божья..— Шварц с особой аккуратностью взял ладонь Ильи в свою, оглядывая с ужасом всю серьёзность пореза. Виногорский стыдно прятал глаза где-то внизу, не осмеливаясь смотреть вперед. Ему не хотелось видеть разочарование на лице его наставника, а ведь он клялся взять себя в руки. Но Шварц только взял его за запястье и повел быстрым шагом в сторону лекаря. Сначало, Виногорский чуть не упал от неожиданности, но быстро среагировал и стал пытаться успевать за быстрым темпом Евгения. *** Илья уже сидел в кресле уютного помещения, тут пахло спиртом и травами, руку его невольно обработали, а теперь надёжно заматывали в бинт. — Где хоть такую рану отхватил? — Подал голос местный лекарь. Виногорский поднял свои щенячьи глазки на Шварца, тот улыбнулся и вздохнул. — На дуэли. — На дуэли? Похвально. — Ну а как иначе? У хорошего наставника лучшие ученики. — С улыбкой протянул Евгений Юрьевич. Виногорский расплылся в улыбке. — У лучшего наставника. — Поправил Илья с лисьей ухмылкой Евгения. Лекарь тихо рассмеялся от такого диалога. — Хитрец какой, небось любимчик? — Спросил Лекарь, одновременно наматывая сотый слой бинта — Самый любимый. Илья мой оруженосец. Дядечка лекарь одобрительно покивал головой. В то время как Виногорский заливался краской от слов с уст Шварца. Илья был его оруженосцем, но теперь знал что и любимым. Эти слова вызывали бурю эмоций, но только положительных. Наконец, Виногорского и Шварца с богом отпустили. На улице слегка успело стемнеть, и закат был жутко красив. Илья молча шёл рядом с Евгением Юрьевичем, напрочь забыв поблагодарить его, что не пристыдил перед лекарем, а наоборот похвалил. — Будете мне обязаны. Виногорский выполз из своих мыслей и вопросительно перевёл взгляд на идущего рядом Шварца. — Обязан? Но чем? — С ноткой волнения поинтересовался Илья. — Я наконец свожу вас в сад, я же держу свои обещания. — Улыбка с его лица никак не спадала. — Что, прямо сейчас? Шварц резко остановился и повернулся к Илье, заставив младшего затормозить на месте. — А вы возражаете, или у вас планы на оставшийся вечер? — Нет-нет.! Просто, так внезапно. Я не возражаю. Евгений Юрьевич вновь заулыбался, хитро, так умел только он. Поправил чужие рыжие кудри и рукав рубашки. И от таких действий ставил Илью в неловкое положение. Виногорский поджимал губы и слегка улыбался, пряча глаза куда-то вниз. — Спасибо вам, Евгений Юрьевич, что прикрыли перед лекарем. Я очень благодарен. — Бросьте, Илья. Сущие пустяки. Но теперь Виногорского было не остановить, он поддался слегка вперёд, прямиком в объятия к Шварцу. Сначало осторожно, пытаясь спросить разрешения, но Евгений не мог отказать своему любимчику. Позже Илья был стиснут в объятиях, а его огненные кудри поглаживала ладонь Шварца. Мгновение длилось вечность, Виногорский ни капельки не жалел что затеял всю эту идею с нежностями, ведь самым худшим исходом был бы отказ и позор, но Евгений Юрьевич и сам не торопился выпускать юношу из рук. Кажется, это был самый лучший момент в жизни Ильи, но тот, кому кажется, сразу крестится . *** Будто, и начало было положено. Виногорский робко плёлся за Евгением Юрьевичем, пока тот увлечённо нахваливал свой сад. Илье было ужасно скучно слушать про то, как хорош этот усаженный фруктами, нескончаемый сад с бесконечными дорожками. Но подавать вид и расстраиваться Шварца не хотелось, поэтому Виногорский, как лучший оруженосец, послушно слушал, одновременно успевая вертеть головой по сторонам. Ещё на пол-пути ноги у Ильи начали болеть, но Виногорский продолжал сохранять удовольствие, кивать и иногда делать удивление на лице, показывая тем, что ему ужас как нравится чертов сад. Евгений Юрьевич открылся для него с другой стороны, они никогда не были друзьями, страх Ильи и непоколебимость Шварца были несовместимы, выходя в вечное молчание. Лишь пару ласковых слов Виногорский слышал в свой адрес, когда выкладывался на тренировках по полной, и этого ему было кошмарно мало. Но больше этих слов он и не слышал, значит, был недостаточно хорош? Илья окончательно запутался. А может, он и вовсе не был лучшим, может, Шварц соврал лекарю и насчёт лучшего оруженосца? Виногорский продолжал идти за Евгением, только он теперь и вправду полностью погрузился в свои мысли и больше не мог делать вид что слушает. Шварц резко прекратил идти, и неуспевший среагировать Илья лбом въехал старшему в спину. — Илья, в чём дело? — Голос был тяжёлый, низкий, пробирающий до костяшек. — Ваше поведение меня немного пугает. Виногорский потёр слегка покрасневший лоб, скорее всего, завтра будет синяк. Но Илью продалжало трясти, он не знал что думать, что говорить Евгению Юрьевичу, как ему объяснять что у него внутри? Виногорский правда старался, из всех сил, но, слёзы сами предательски подступили к глазам. Илья отвернул слегка голову и сжал зубы, это было просто невыносимо. — Ну-ну..Qu’est-il arrivé à mon bonheur ? — Голос у Шварца стал тише и спокойнее, будто он собирался начать петь колыбельную. — je ne sais pas..— Почти шёпотом выдавил из себя Виногорский. Евгений Юрьевич отвёл их вглубь сада, свернув с дорожки, дабы не увидели и не возникли вопросы. Шварц ловил каждую убегавшую с лица Ильи слезинку, да так ловко, будто делал это каждый день. Эти мысли веселили Виногорского, но не помогали объяснить свое поведение. Шварц смотрел на него со всей нежностью. Он больше не требовал объяснений, только аккуратно прижал Илью поближе, как маленького дитя. — Это вы так расстроились из-за пореза? Ошибки бывают со всеми, я не злюсь, Илья. — Успокаивал его Шварц. — Да будто даже и не в этом дело..— Хрипло сквозь слезы выпалил Виногорский. — Евгений Юрьевич, я и вправду для вас лучший, или вы специально так сказали у лекаря? Я правда стараюсь, но я постоянно не дотягиваю для звания "лучшего". — И из-за этого вы так ведёте себя? — Шварц заулыбался, прижимая к себе посильнее младшего. — О боги, Илья.. Евгений Юрьевич с облегчением выдохнул и тихо рассмеялся. — Какую ж глупость вы могли надумать? Такие мысли и вовсе не могли посещать вашу голову. — Искренне сказал на выдохе Шварц. — Были, и остаётесь лучшим, даю вам зарок. Евгений Юрьевич поднял за подбородок заплаканное лицо Ильи, пустые и такие стеклянные голубые глазки устало хлопали, но теперь смотрели прямо, не пряча, не ища спасение где-то внизу. — Прекращайте морочить себе голову, и впредь о таком не думайте. Виногорский из последних сил растянулся в улыбке. — Я горжусь своим лучшим оруженосцем. И буду продолжать гордиться, только если тот даст мне клятву больше не произносить столь ужасные мысли вслух. — Я клянусь. Теперь Шварц с точной уверенностью мог заявить и похвастаться всему миру своим лучшим оруженосцем, искреннем и талантливым Ильей. *** Виногорский крутился из стороны в сторону на кровати, пялился в потолок, но сон не приходил. Уже битый час Илья старался заставить себя уснуть. Виногорский был достаточно выжат из сил, но он так и не смог провалиться в сон. Илья бродил по комнате, наворачивая сотый круг. Позже руками оперевшись о подоконник Виногорский стал разглядывать уже выученный наизусть вид из окна. Все это было до боли привычным, что аж бесило. На улице была гробовая тишина, немного пугающая, но в этом и есть вся ее прелесть. Виногорский лишь пару раз заметил проходящих людей, интересно, как они так спокойной разгуливают под ночь? Илья поднял глаза выше, к небу. Тысячи звезд складывались в множество созвездий, а иногда даже в слова. Эти мерцающие в небе точки так и оставались единственным спасением Виногорского от скуки, конечно, можно было бы пойти и немного поболтать с Евгением Юрьевичем, но...А почему собственно нет? Идея рискованная, но вдруг он еще не спит. Илья приоткрыл дверь и выглянул из неё, было так же тихо. Виногорский спустился чуть по лестнице, взгляд его опустился вниз, у камина с книгой сидел Шварц, расслабленный и сосредоточенный на чтении. Илья продолжил спускаться по ступенькам, стараясь не шуметь. — Не умеете вы, юноша, беззвучно ходить..— С хрипотой произнес Евгений Юрьевич, не отрываясь от книги. — Всё настолько плохо? Книга захлопнулась, а Шварц обернулся. Худощавый Илья стоял совсем босой, за то в пижаме.. — У меня просто очень хороший слух.. Виногорский подошел ближе, опустился на лежавшие на полу подушки. Вызывая этими действиями большой вопрос в лице Шварца. — Евгений Юрьевич, расскажите мне что-нибудь пожалуйста. — С улыбкой попросил Илья. — Рассказать? Сочинять – не моё. Могу почитать. — Так даже лучше. И Евгений без вопросов вновь открыл книгу. Спокойной и убаюкивающе Шварц читал вслух, пока его покорный оруженосец слушал и вникал в сюжет. Страница за страницей переворачивались, а возвышающийся на кресле Женя иногда бросал взгляды на Илью, сидевшего внизу на подушках. Конечно, он мог бы спросить, к чему весь этот цирк с чтением, но Шварц сам всё чувствовал, будто знал что Виногорский обязательно навестит его, не уснёт. С каждой прочтенной главой веки становились тяжелее, и к Илье стал подходить сон. Евгений заметил это, и перестал читать, Виногорский в тот же миг распахнул глаза, не слыша последования текста. — Илья, мне кажется я вас достаточно убаюкал, вы можете идти и спокойной спать. — Протянул Шварц с улыбкой. Виногорский протёр глаза, он мог возразить и потребовать продолжения чтения, но сон стал сильнее. На прощание Илья пожелал Евгению Юрьевичу спокойной ночи и вытными ногами поднялся по лестнице. В комнате было тихо, темно, лишь свет луны бился в окно, давая хоть какое-то освещение. Илья буквально рухнул на кровать, зарылся под одеяло и с горем пополам наконец уснул. Но, он так и не узнает, почему в ту ночь его не продуло, и кто закрыл ему на ночь окно в комнате. *** Звон шпаг раздавался по всему дому. Новые приёмы были изучены, хоть и Илья в какой раз ронял оружие, и они начинали сначало, он не собирался опускать руки, брал шпагу вновь и заново повторял каждое движение. Виногорский сжимал до скрежета зубы, сжимал в руке оружие, сражался как в последний раз. И, в один момент шпага из рук Евгения Юрьевича исчезла. Илья сначала не понял, стоял как истукан, на лице читалось удивление и страх, а вдруг он перестарался? — Браво, юноша. — Заулыбался во весь рот Шварц. На полу валялась шпага Евгения Юрьевича, значит, у Виногорского вышло? Илья перевёл взгляд на Шварца, но тот был кажется счастливее чем сам Илья. — Это было ужасно красиво и ловко, я рад, что тренировки наши были не зря. Евгений Юрьевич подошел совсем близко, убирая с лица младшего мещающие рыжие прядки. Шварц был далеко не глупый, давно чувствовал и хотел дать Илье все свои чувства, поднести к его ногам свое сердце, но выжидал стоящего момента. Теперь такой красивый и самодовольный Виногорский стоял с хитрой мордой, все еще держа в руках шпагу. Конечно, от него можно было ожидать что угодно, но только не лезвие в сердце. — Евгений Юрьевич, мне кажется я заслуживаю чего-то большего, чем обычной похвалы. Илья выпустил из ладони шпагу, она со скрежетом упала вниз, а Виногорский обвил руками шею Шварца. Евгений улыбался, за талию прижимал юное тело к себе, сокращая дистанцию как можно больше. — Хитрец мелкий, какого лиса я вырастил за столь короткие время.. А Виногорскому кажется было нисколько не стыдно. Он первый поддался вперед за поцелуем, а Шварц никак не мог дать отказ своему оруженосцу. Женя положил свою холодную ладонь на щеку Ильи, углубляя поцелуй, нагло, но со всей любовью. Виногорский уже чуть ли не вис на шее Шварца, но держали его крепко. Женя кусал чужие губы, свободной рукой сжимал и без того худую талию, а Илья бесстыдно стонал в поцелуй, прося больше. — И не стыдно тебе, м? — Кратко и с насмешкой отрезал Шварц, оторвавшись от такого манящего Ильи. — Нисколечки. И Виногорский не соврал, кажется, что б добиться этого поцелуя он был готов порезать и вторую ладонь, залить Шварца слезами, но Женя обошёлся одной ладонью и лишь парой слёз, что б влюбиться в своего любимого оруженосца.