От судьбы не сбежишь

      Холод врывался в лёгкие маленькими колючками, и каждый выдох превращался в клубящееся облако пара, тут же разрываемое порывами ветра. Заброшенный тир выглядел, как островок спасения, к которому стремительно приближались трое парней. Ледяной ветер больно колол щёки, забирался под одежду и, казалось, вымораживал душу. Мел, закутанный в шарф так, что виднелись лишь его глаза, терпеливо шёл впереди. Хэнк надел капюшон и нервно похлопывал себя по бокам, пытаясь разогнать кровь. Киса же шел, вжав голову в плечи, держал руки глубоко в карманах. Никто из них не ожидал резкой смены погоды, тем более в прогнозе тоже не было ни слова о похолодании.       Солнце медленно садилось, постепенно темнело. Наконец, Хэнк с лязгом отворил тяжелую дверь с облупившейся краской, и они все вместе ввалились внутрь. Воздух в тире был спёртым, пахнущим пылью и старыми вещами, но зато тёплым. Было отличной идеей притащить сюда несколько обогревателей, потому что одной тепловой пушки не хватало бы.       — Здорово, парни! — Гена, уже расположившийся в старом кожаном кресле, сиял ярче, чем прожекторы, освещающие помещение. Его радость казалась иррациональной на фоне всеобщей промозглости. — Че тухлые такие? Как с похорон, ёпта.       — Там холод собачий, — Киса, не раздумывая, плюхнулся на продавленный диван, застеленный каким-то тёмным покрывалом, и, не растягивая куртку, кутался в неё ещё сильнее, пытаясь сохранить хоть крупицу тепла. — А ты че резвый такой?       Егор, молча, с наслаждением, снял шапку и стал разматывать длинный шарф, освобождая лицо. Боря, собираясь присоединиться к Кислову, вдруг замер, его взгляд зацепился за странный бугор под столом для аэрохоккея, на котором стояли бутылки. Что-то было не так в том, как лежал старый плед, будто под ним скрывалась не просто груда тряпок.       — Это что? — Хэнк первым подошёл к столу и присел на корточки, всматриваясь в найденный артефакт.       Киса и Мел лениво обернулись. Гена с довольной улыбкой подошёл к находке, ухватился просто за, казалось, край пледа и вытащил на свет Божий массивную, внушительных размеров, напольную колонку. Хэнк отшатнулся и выпрямился, уставившись на неожиданный «сюрприз» с раскрытым ртом. Киса, забыв о холоде, вскочил с дивана, легко перемахнул через его спинку и подошёл ближе. Мел последовал за ним.       — Да ну нахер… — Ваня с недоверием потрогал решётку динамика, после чего перевёл взгляд на сияющего Гену. — Она ж не фурычит?       — Нихуя себе не фурычит! — Зуев выглядел искренне оскорбленным. Он с рычанием поставил колонку вертикально и с театральным пафосом вдавил кнопку включения. Раздался низкий, победный звук системного сигнала, и под решёткой загорелась разноцветная подсветка. — Она так фурычит, что её у самолёта слышно!       Пока Хэнк и Киса, как завороженные, водили пальцами по корпусу, Егор уже достал телефон. Он собирался подключиться к колонке, но Ваня внезапно выхватил у него аппарат. На возмущенные возгласы Меленина, парень лишь поднял палец вверх, приказывая помолчать. Он быстро зашёл в «ВК», нашёл свой профиль в друзьях и запустил плейлист. Зал заполнили мощные аккорды «Днями-ночами». Боря лишь закатил глаза — он ожидал чего-то подобного.       — Ты блять мог попросить просто? — рявкнул Егор, стараясь перекричать музыку. Он с раздражением забрал свой телефон и сунул его обратно в карман пальто.       Качество звука, на удивление, было чистым, а громкость и впрямь такой, что стены вибрировали. Хэнк, морщась, убавил её на самой колонке, чтобы можно было говорить, не переходя на крик. Киса же, проигнорировав все вокруг, смотрел на Гену с новым интересом.       — Ты сколько на неё потратил? — спросил он, указывая подбородком на колонку.       — Не поверите, косарь, — Гена широко улыбался. На него смотрели трое парней с идентичными выражениями лица: «Долбоеб?» — Да я серьёзно! Кореш переехал в хрущёвку, а эту бандуру впадляк на пятый этаж тащить. Отдал мне по старой дружбе на халяву.       Тема для разговора была найдена. Музыка, теперь тихая, но ощутимая, заполнила пространство, делая его уютнее и целостнее. Каждый взял по бутылке и нашёл себе место. Ваня растянулся на диване, Егор устроился рядом, скрестив ноги. Боря и Гена утонули в креслах напротив. Они быстро поняли, что музыка — это именно тот элемент, которого им не хватало. Она скрашивала паузы, настраивала на общую волну и делала вечер особенным.       — Только Лизки не хватает, — немного опечалено вздохнул Зуев, делая глоток из бутылки. Он же так и не знал, что она уже помирилась с Кисой.       — Она дома осталась, решила попробовать с батей поговорить, — спокойно ответил Ваня, затягиваясь электронной сигаретой.       Старший посмотрел на него, а потом на Хэнка и Мела. Парень явно недоумевал, почему на него ещё не нагавкали за упоминание Росляковой. Друзья заулыбались от такой забавной реакции.       — Да помирились они уже, Ген, ещё вчера, — хмыкнул Егор, забирая у Кислова ярко-красную маленькую «парилку».       — Пора привыкнуть, что Лиза терп… — Хэнк кашлянул, вовремя понимая, что слово «терпила» прозвучало бы грубовато. — Отходчивая.       — Ебнешься с вас… — вздохнул Гендос, снова отпивая немного пива. — Не ценишь, Кис. Будь я на её месте, уже бы кинул тебя.       — Но я и не пидор, — ответил Ваня, закрываясь руками от сразу полетевшей в него подушки.       Смех наполнил небольшое, когда-то заброшенное помещение. Теперь же старый тир, да и вообще весь парк, стал почти каждодневным местом сбора компании друзей. Они почти сразу стали таскать сюда всякую старую мебель, но, до появления в их жизни Лизы, даже не задумывались о создании уютной обстановки. Именно девушка первая стала приносить сюда всякие безделушки: подушки, старые пледы, какие-то статуэтки, плакаты… Только спустя некоторое время парни начали делать то же самое.       — Вот всё круто, ребят, но эти ебучие лампы всю малину портят, — задумчиво сказал вдруг Боря, прерывая рассказ Мела о сегодняшнем уроке биологии.       С этой мыслью нельзя было не согласиться. Напольные прожекторы, стоящие по углам здания, светили слишком ярко. Они у них стоят уже почти полгода, Гена принёс их, когда это был единственный выбор.       — Надо какую-то подсветку придумать, — предложил Киса, допивая первую бутылку пива. Он дотянулся до стола, стоящего сзади, и поставил пустую стеклянку туда.       — У меня гирлянда классная есть, — вдруг вспомнил Егор, посчитавший эту идею отличной. — Надо взять несколько штук и повесить.       Разговор плавно перетёк в другое русло. Теперь компания обсуждала способы сделать их «логово» более уютным. Идея с гирляндами понравилась всем, решили, что точно надо украсить старые игровые автоматы и, возможно, повесить одну на окно. Так же Геной было предложено принести какой-нибудь небольшой столик, чтобы поставить перед диваном, а то достало каждый раз ходить к аэрохоккею. Да и жалко его.       Из колонки заиграла новая песня, заставляя на этот раз Кису прервать диалог. Он посчитал, что это идеальный момент, чтобы написать Росляковой и показать ей новое развлечение, спонтанно появившееся благодаря Зуеву.       — Бля, точно, надо ж Лизе написать, — сказал он и достал телефон из кармана. Парни не особо обратили на это внимание, продолжая диалог между собой.       Ваня зашёл в «Телеграм» и открыл чат с девушкой. Он сразу стал записывать ей «кружок», вставая с дивана. Парень подошёл к колонке и немного прибавил звук, чтобы при прослушивании точно было слышно музыку.       — Ты даже не представляешь, что ты пропускаешь, — сказал он, глядя в экран телефона.       — Давай пой, Ромео! — крикнул Хэнк, пока Кислов ещё не успел отправить сообщение.       — Лиз, он специально для тебя включил! — так же громко сказал Мел, специально привирая.       Киса закатил глаза, но стал подпевать, возвращаясь на своё место на диване. Он так же записал друзей, которые помахали в камеру.

Холод осени с Лизой

заменим весной

Майский парк, на скамейках

сидим мы с тобой

      Парень отправил видео и, убедившись в том, что оно загрузилось, убрал телефон обратно в карман, возвращаясь к разговору.

***

      Обстановка в квартире Росляковых, казалось, стала спокойнее. Отец куда-то ушёл и не было слышно никаких звуков. Лиза взяла телефон и вышла из комнаты, как раз успокоившись к этому моменту. Нужно было прибраться на кухне прямо сейчас, чтобы потом не было больше работы.       Девушка уже даже стала задумываться о том, чтобы присоединиться к друзьям. Хоть на улице и было холодно, её это не то, что бы останавливало. Одеться потеплее и доехать до парка на автобусе никто не мешал, а от остановки до тира можно и добежать за пару минут. Блондинка помыла грязную тряпку, которой только что вытирала стол, и услышала звук уведомления. Вспомнишь солнце, вот и лучик.       Киса, 17:38: Видеосообщение, 43с       Лиза посмотрела то, что отправил ей Ваня и не поверила сама себе, увидев в кадре огромную колонку. Она пересмотрела этот момент несколько раз, прежде чем убедилась, что устройство действительно большое.       Лиза, 17:41: Охренеть, откуда?       Киса, 17:42: гендосу какой-то кент       подогнал       Киса, 17:42: если вдруг всё же захочешь       поменять один притон на другой, то мы тебя       ждём       Киса, 17:42: я особенно       Рослякова тепло улыбнулась последнему сообщению и уже хотела ответить, как вдруг услышала ключ, проворачивающийся в замочной скважине. Она тяжело вздохнула, написала короткое: «Возможно, получится», и убрала телефон в задний карман джинс. Дверь захлопнулась и через пару секунд в проходе на кухню показалась шатающаяся фигура отца. В пакете была банка корнишонов и ещё одна бутылка водки. Лиза молча прошла мимо, собираясь сразу надеть верхнюю одежду и уйти, но мужчина остановил её.       — Куда собралась? — грубо спросил он, оборачиваясь к дочери, которая уже стала обуваться. — У меня разрешения спросить не хочешь?       Рослякова проигнорировала его слова, надевая кроссовки. Владимира это сразу разозлило. Он поставил пакет на пол и всего за два шага приблизился к девушке, не давая ей завязать шнурки. Мужчина крепко взял Лизу за волосы на затылке и резко потянул наверх. Она закричала от резкой боли, вставая на ноги.       — Отпусти меня! — из глаз сразу хлынули слёзы. Мужчина даже не стал слушать и повёл её в комнату. — Мне больно!       Лиза схватилась за его руку, стараясь расцепить крепкие пальцы, но ничего не получилось. Девушка не нашла ничего лучше, кроме того, чтобы пнуть отца в колено. От неожиданности он отпустил её и, не удержав равновесие, упал на пол. Рослякова, пользуясь замешательством, побежала к двери. Она уже схватила куртку и собиралась выскочить из квартиры, но Владимир резко вцепился в её лодыжки и потянул назад. Лиза упала на пол, ударяясь лицом. Сильная боль появилась в носу, подбородке и груди.       — Я сказал, ты никуда не пойдешь, — прокряхтеть мужчина, с трудом поднимаясь на ноги. Он запер дверь и, переступив через дочь, лежащую на полу, пошёл на кухню.       Девушка медленно поднялась на ноги и посмотрела в зеркало. Слёзы боли и обиды текли по щекам и застилали глаза. Кровь текла из обоих ноздрей, стекая по лицу к шее, нижняя губа была разбита, на подбородке большая ссадина. Она приоткрыла рот, боясь увидеть страшное, но все зубы были на месте. Слава Богу. Лиза поплелась в ванную, скинув кроссовки. Куртка так и осталась валяться на полу.       Рослякова истерично всхлипывала, смывая кровь с лица, которая никак не хотела останавливаться. Подбородок сильно болел, даже обрабатывать было страшно, поэтому Лиза просто промыла ранку водой. Ей пришлось заткнуть ноздри ватками, потому что кровь продолжала медленно течь. Смыв её остатки, девушка ушла в спальню, запирая дверь на замок. Просто на всякий случай.       Лиза села на кровать, продолжая тихо плакать, не в силах успокоиться. Она посмотрела в зеркало, вытирая слёзы с щёк. Ей не хотелось верить в то, что отец сегодня так поступил, но отражение и боль подтверждали реальность происходящего. Что делать? Для начала, успокоиться и подождать, когда он уснёт. Как завтра на уроки идти? Она же не хотела говорить Ване, чтобы не заставлять его нервничать. Наверное, стоило позвонить ему. Да, явно стоило. Лиза решила подождать, пока мужчина ляжет спать, чтобы позвонить Кислову и сказать, что они немного поссорились. А про ссадину можно и наврать, что случайно упала.       Лиза, 18:00: Не ждите, я послежу, чтобы       он больше не выпил

***

      За ещё двумя бутылочками пива пролетело ещё часа полтора, не меньше. За это время воздух в тире стал густым и тёплым. Киса, расслабленный и довольный, полулежал на диване, подперев голову рукой. Он лениво следил за спором Хэнка и Гены, тихо подпевая очередной знакомый припев из колонки. Идиллию разорвала настойчивая вибрация в кармане его куртки. На экране высветилось имя «Лиза». Уголки губ сами собой поползли вверх. «Соскучилась всё-таки», — с внутренней ухмылкой подумал он и принял вызов.       — Ну, что, ангел, заскучала без меня? — произнёс он сладким, чуть хриплым от долго молчания голосом.       В ответ не было ожидаемого смеха, только тишина. Глубокая, давящая, которая прервалась каким-то странным, влажным всхлипом. Кислов замер.       — Вань… — её голос был тихим и жалобным, и он дрогнул, срываясь на последнем звуке, словно ей было больно говорить.       Вся расслабленность мгновенно испарилась. Киса резко выпрямился, упираясь ногами в пол. Музыка и голоса друзей отодвинулись на второй план, превратились в глухой и невнятный гул где-то далеко. Мир сузился до хриплого дыхания в трубке.       — Лиза? — его собственный голос стал твёрдым и низким, без единой хмельной нотки. Он сжал телефон так, что, казалось, сейчас треснет защитное стекло. — Что случилось?       Егор перестал бренчать на гитаре, убирая её на пол. Хэнк и Гена, уловив резкую перемену в его интонации, замолчали.       — Ничего… Всё нормально, — она уже успела пожалеть о том, что позвонила и попыталась выровнять дыхание, но оно сбивалось, выдавая её с головой. — Просто… захотелось поговорить. Ты где?       — На базе. — его слова звучали отрывисто и нервно. — Лиза, не ври мне. Я слышу. Что случилось?       — Говорю же, всё… Ничего такого. Папа… папа был не в духе. Мы немного… поругались, — дрожащим голосом бормотала она, стараясь на ходу подобрать слова.       Парень представил это. Представил его, красного, с мутными от водки глазами, его пьяный крик, разбивающийся о тонкие стены их квартиры. И её, пытающуюся стать меньше, незаметнее, спрятаться.       — Он тебя тронул? — голос сорвался на шёпот, но от этого стало только страшнее. В глазах у Егора, Бори и Гены мелькнуло понимание, а потом — тревога.       На том конце провода её всхлип превратился в короткий, подавленный стон. Этот звук вонзился в сердце Кислова тупой болью.       — Вань, не надо… Сейчас всё хорошо. Он просто… он не хотел, он не со зла же. Он потом… он потом плакал… — Лиза боялась того, что Киса мог сделать с её отцом в порыве агрессии. Он же действительно потом плакал, извинялся и клялся в том, что после вахты сразу закодируется.       — Он тебя ударил? — всё ещё тихо и хрипло спросил парень, шумно дыша.       Он сдерживался, чтобы не начать кричать — не хотелось ещё больше пугать девушку. Парень сжал руку в кулак так, что короткие ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. В ответ он услышал тихие и отчаянные рыдания. Слов не было, только этот душераздирающий звук, который был красноречивее любых признаний.       — Где ты? Дома? — Кислов уже вскочил с дивана, сгребая с подлокотника свою куртку. В тёмных глазах плескалась злоба. — Лиза, ты дома? Отвечай!       — Да, дома… Всё правда хорошо… Не приезжай, только хуже будет. Он уже спит.       — Хуже не будет, — сквозь стиснутые зубы прошипел он, натягивая куртку на плечи одним резким движением. — Ты меня слышишь? Хуже не будет, никто не имеет права тебя трогать. Я всего лишь объясню ему это.       — Ваня, пожалуйста… — её голос стал тонким, умоляющим, полным страха не за себя, а за него. Она боялась того, чем могла обернуться его ярость.       Но Ваня уже ничего не слышал. В ушах оглушительно стучало сердце. Перед глазами было только её испуганное, возможно, синяком залитое лицо. Вся ярость, все накопленное за годы презрение к таким, как её отец, поднялось комом в горле.       — Не выходи из комнаты, жди меня. Поняла? Я скоро буду.       Он не стал дожидаться ответа и с силой открыл тяжёлую дверь, заставляя ту громыхнуть. Парень выскочил на улицу, не замечая яростный ветер. Дверь захлопнулась, оставляя внутри троих ошарашенных друзей, гулкую тишину, нарушаемую лишь музыкой, которая теперь звучала как насмешка. Идиллии пришёл конец.       Ветер, казалось, хотел остановить Кислова — он бил в лицо, раздувал куртку, заставлял щурить глаза. Ваня почти не чувствовал холода, сосредоточившись на одной мысли: «Он всё же поднял на неё руку». Парень давно так долго не бегал. Он не замечал луж, спотыкался о бордюры, но не останавливался, пока не добежал до знакомого дома. Ваня подошёл к нужному окну и ненадолго замер, стараясь восстановить дыхание.       Раздался стук в стекло, который заставил Лизу вздрогнуть. Она отодвинула шторы и открыла форточку, боясь пускать Кислова внутрь. Парень увидел её лицо — бледное, испуганное, с огромными глазами, в которых стояли непролитые слёзы. На подбородке была красная ссадина. Комок ярости в горле сдавил дыхание.       — Открой, — хрипло попросил Киса.       Она молча распахнула окно, позволяя парню залезть в комнату. Парень сразу направился к двери, ведущей в коридор.       — Не надо. Он спит, уже всё, — Лиза схватила его за руку, надеясь, что он послушает.       Ваня посмотрел на неё, на эту ссадину, на мольбу в её глазах, и что-то в нём окончательно сорвалось. Он мягко освободил свою руку.       — Не всё. Собери вещи, побудешь у меня, пока он не уедет, — тихо сказал и вышел в коридор.       Воздух был спёртым, пахло перегаром и чем-то горьким — наверное, разлитой водкой. На полу около кухни валялись кроссовки и куртка Росляковой. В голове сразу стала вырисовываться картина: вот она собирается уйти, но он хватает её и… что? Бьёт? Или она так упала? Разницы не было. Из дальней комнаты доносился громкий храп. Ваня двинулся на звук. Он толкнул дверь в комнату и увидел отвратительную картину: отец девушки лежал на животе на кровати, раскинувшись. Лицо было красным, рот открыт. На тумбочке стояла кружка с водой и лежал блистер таблеток, что заставило Кислова поджать губы: даже после такого, Лиза заботилась о нём.       — Эй! — прикрикнул парень, подходя к кровати, и резко тряхнул мужчину за плечо. — Просыпайся!       Лиза тихо плакала, на автомате скидывая в рюкзак зарядку, пижаму, зубную щётку и учебники на ближайшие два дня. Молния еле застегнулась. Из родительской спальни доносились пугающие звуки, но девушка старалась не обращать на них внимания. Она закрыла окно и вышла в коридор, начиная обуваться.       Накинув куртку, Рослякова подняла голову и увидела, как Ваня идёт к ней. Она мельком посмотрела на его руки и увидела на костяшках правой кисти красные ссадины. Девушка поджала губы, но не стала ничего говорить.

***

      В комнате Кислова пахло им — цитрусовым парфюмом, сигаретным дымом и, отдалённо, её сладкими духами, которые она иногда забывала у него. Он запер дверь и повернулся к ней. Лиза стояла посреди тёмной комнаты, освещаемой лишь красной подсветкой под потолком, с рюкзаком в руках и всё так же дрожала и плакала.       — Ну, всё, всё, — его тихий и всё ещё хриплый голос уже был спокойным, хотя всего двадцать минут назад звенел от ярости. Ваня быстро сократил расстояние между ними и крепко обнял девушку, заставляя уткнуться носом в шею. — Теперь точно всё хорошо, я же с тобой.       Рослякова кивнула, всхлипывая. Она отпустила рюкзак, и тот с глухим звуком упал на пол. Слабые руки обвили тело парня, а ладони легли на спину. Он поглаживал её по голове, слегка покачиваясь из стороны в сторону, стараясь успокоить. Они простояли так ещё несколько минут, прежде чем всхлипы стихли, оставляя лишь тихое дыхание.       — Давай спать? Ты устала, — Киса немного отстранился, заглядывая в красные глаза.       Лиза снова лишь кивнула, сил на слова не было. Он отвел её к кровати и усадил на край, помогая раздеться. Девушка подвинулась к стене и повернулась на бок. Киса лёг рядом, не раздеваясь. Он укрыл её одеялом и крепко обнял, когда она прижалась к нему спиной.       В комнате было тихо. Слышалось только их дыхание — её, ещё неровное, но уже успокаивающееся, и его, ровное и уверенное. За окном все так же свистел ветер, но друг с другом им было тепло. Лиза прикрыла глаза, постепенно засыпая с желанием остаться вот так, под защитой Вани, навсегда.