Россия для грустных

Переезд с отцом был тем еще удовольствием. Помимо проблем с документами и последующей потерей паспорта, были проблемы с тем чтобы устроить Саню в школу, потому что справки от психологов, которые обычно шампуют с печатью «здоров» были исписаны диагнозами, которые, обычно, не присущи 15 летним детям. Да и лицо не вызывало доверия. Даже опеку к ним «на новоселье» прислали, потому что маску-протез нормальные дети не носят, а под ней еще и половины лица нет, такое не вызывает доверия, мало ли мальчика, цитата: «бьют!..». Короче хуета. Саша, почти, благополучно перевелся в 9В класс. Иди никуда особо не хотелось. Он едва заставил себя встать с кровати. Было два варианта развития событий: либо доебут за волосы, либо за протез. А из второго вытекает чморение за ебало. А это еще никто не знает, что у него матери нет, вот цирк будет. Саня неуверенно заходит в класс. Собачий холод, на улице январь, второе полугодие. Холодно даже в кабинетах. — Извините, а это 9В? — Бубнит Саня, увидев учителя. — Да! Ты Саша Рыбкин? — Энергично говорит его классный руководитель. — Да-да… — Женщина, с явным признаками последствия инсульта, с интересом рассматривала его. От её, на вид, не живого взгляда на контрасте с энергичным голосом, Сане плохо стало. Да и выглядел Саша не как жених: мятая рубашка, джинсы с потертыми коленками, волосы, плохо покрашенные в голубой цвет, который уже порядком вымылся и лежал на сухих волосах пятнами. Еще протез. На нем, как позже выяснилось, Мария Павловна остановилась. Рассматривала. Прям втыкала. У Сани будто лицо под протезом от этого взгляда выросло обратно. — А куда мне сесть? — Нарушил он пытку неуверенным бубнежом. — А вон, на первом ряду свободное место есть, на пятой парте. — Спасибо. Первым уроком была математика, которую и вела их классная руководительница. Саня старался как можно сильнее не отсвечивать, даже, вроде, получалось, пока не объявился его сосед по парте. А он до последнего думал, что будет сидеть один. Только появившегося и не запылившегося Лёшу Дмитриева сперва отругали за опоздание в пол часа из сокрока пяти минут урока, потом за внешний вид, а в конце просто пустили в класс. — О, ты этот? — Сел Лёха к Сане, вспоминая имя Саши, будто знал его. — Саня я. — Представился Рыбкин. — Я Лёха, крутая маска. — Это протез. — Отмахнулся Саня. Лёха, на удивление, не стал задавать вопросы про цвет волос и протез, а просто начал спрашивать откуда Саша и познакомился ли он с кем-нибудь еще. Получив невнятный ответ на первый, да и на второй вопрос тоже, на третий простое «нет», Лёха решил стать «гидом» по школе и познакомить Санька со всеми, с кем надо. Выглядела школа жутко. Да и весь город был таким тёмным, тусклым и затхлым, что, казалось, что ты в фильме Гай Германики и хорошего конца главному герою — тебе — не светит. Школа была тёмная, коридоры освещались тускло и каким-то блевотным зеленоватым светом, что в голове начинало гудеть. В кабинетах либо было холодно, либо жарко. Это был настоящий филиал ада. Как и весь город, потому что пока Саня до школы шёл успел увидеть как минимум одного точно метвого бомжа и еще одного, который был близок к первому. А живёт он напротив школы, идти там минуты три, если лёд обходить и зайти за энергетиком в Магнит. Хотя Лёха утверждает, что летом тут клёво, хоть и холодно. Потом Сане предстояло со всеми перезнакомиться. Первым был Толян. Мамкин хацкер, гроза кабинета информатики, его родной язык Джава Скрипт, плейбой, миллиардер, филантроп и ТОЧНО натурал, аж матерью поклялся (не верьте ему). Рыжий очкарик, короче. Но в компах он реально шарит. Вместе с Толяном былв Маша, она помогала ему с литрой, взамен на домашку по математике. Милая девочка, Саша не то чтобы бы прям когда-то с девушками общался, так что просто смутился, едва выдавив свое имя. На следующем уроке начался цирк. Саню, едва успевшего со звонком, остановили в дверях. — Молодой человек, я все понимаю, но ваш внешний вид неприемленен. Зачем вам маска в ШКОЛЕ? — Тут у Санька все похолодело. Че ему теперь её снять? Пред всем классом? — Это протез. — Буркнул он. — Хотите посмотреть, что под ним? Учительница не успела ответить, как Саня в два движения снял с себя протез и, предпочтительно отвернувшись от класса, показал изъеденное шрамами лицо. Выглядело это гротескно и по всем законам грима, в не самых высокобютжетных хоррорах. Половина лица больше походила на бледное сервато-розовое месиво, не было левого глаза, рот с той же стороны был разорван, так что часть рта не могла полностью закрыть зубы, нос выглядел тоже не очень. Да и это мессиво вообще на лицо было мало похоже, если бы не целые остатки на правой стороне, то не каждый бы понял, на что он смотрит. — Можно я сяду на свое место? — Молчание- знак согласия, подумал Саня и, не дожидаясь, пока эта мымра, что-то сообразит, двинулся к парте, где его ждал Лёха. — Чем ей твоя ма- протез не понравился? — Лёха убирает сумку с места рядом с собой, давая Сане сесть. — Хуй знает. но я не удивлён. Должен же кто-то докопаться до меня. — Недовольно шепчет Саня. — А че часто доебывали? — Да, бывало… Саню аж передернуло, когда он вспомнил как с него стаскивали протез в прошлой школе, запирали в туалете и отбирали таблетки. М-да уж. — Ты чего? — Тычет в него пальцем Лёха. — Че? — Очнулся Саня. — Замер ты че-то просто, вот я и тычу тебя. — А, не-не, не обращай внимания. Остальной школьный день прошёл скучно, даже в столовке не поешь, кормят какой-то блевотиной, пришлось в -28 пиздозать до ближайшего магазина, чтобы не умереть с голода. Кроме того, оказалось, что они с Лёхой живут в одном подъезде, только он на первом, а Саня на пятом. Близко еще жил Толя, но через подъезд, а Маша жила невесть где, Саша так и не понял где этот её посёлок. Домой идти как-то тоже не хотелось, там еще коробки не разобраные и срач от недавнего ремонта, который не то чтобы был прям закончен. Тухляк, короче. Попытки раскидать вещи Санёк бросил минут через 15, дурацкое и неблагодарное занятие, а у него не то, чтобы прям много вещей было. Еще и стены эти дурацкие, белые, как в психушке. Папа ещё перекрашивать их отказался, мол: и так нормально. Был варик обклеить стены плакатами, но у Санька не было на это сил. Он лениво запихал какую-то одежду из коробок в шкаф и завалился в кровать. Надо бы сделать домашку на завтра… а там вообще, что-то задавали? А какие уроки завтра?.. Он так и уснул, думая о какой-то обыденной фигне. Его разбудил папа, вернувшийся с работы. Саня окончательно проснулся только на моменте, где его отец рассказывал про какую-то красивую девушку с работы. Саня поморщился под протезом и потянулся за телефоном. Там висело пара сообщений от Лёхи, ничего особо содержательного простое «пр кд чд» Саня быстро клацает ответ: — Пр норм проснулся тлк — Лёха, походу всегда в сети, так что ответ последовал мгновенно — Не хош в подъезде посидеть? — Давй — окк 3 этаж Саня накинул куртку и вышел. Два этажа вниз и Лёха уже ждет его. — Здарова, — Лёха вскинул руку, Саша пожимает её и садится на окно рядом с ним. — Привет, че как? — Та нормально — Он убрал длинные волосы с лица. — щас буду тебя вопросами доебывать. — Он достаёт сигарету из пачки. — Будешь? — Он протягивает ему сиги. — Не курю. — Ладно.– Лёха закуривает. — Почему сюда переехал? — У папы работа. а что? — Просто отсюда только уезжают, из приезжих только всякие дачники и те остаются за городом от греха подальше. А кем твой папа работает, что его сюда сунули? — Та хрен его знает. — Пожал плечами Саша. А ведь он и правда вообще не в курсе, что его отец делает и кем работает. — Про протез уже можно спросить или рано? — Там просто нет лица. Наполовину. — Сухо говорит Саша, смотря как Лёша вздыхает тонкую струйку дыма. В ответ тот лишь многозначительно кивает. — А раньше, где жил? — Норильск. — Не далеко. — Саша лишь пожал плечами. Лёха был какой-то странный, но может здесь все такие? Маша вон тоже какая-то не такая. Саша еще не понял, что с ней не так, но точно, чтото было. Они так болтали еще с час, потом зашла речь про музыку. Лёха похвастался приличной коллекцией хард метала, а Саша? Саша, кажется, о музыке раньше никогда вобще не задумывался, что-то слушал, но никогда не задумывался о жанре или о конкретном исполнителе. У него были диски и с Леди Гагой и с какими нибудь Склипнот. Потом Леха сказал, что у него мама раньше в местном торговом центре работала и тащила домой плакаты и афиши с магазинов, котрые снимали со стен и витрин, Леха предложил отсыпать, да прям так и сказал, плакатов Сане. — Мне их уже клеить некуда! Выбери парочку, я тебе хоть все отдать готов, места на них нет — Сказал он, спускаясь с Саней вниз. — Маму, если что, Лиза зовут, не забудь поздороваться. — Хорошо. Дома у Лёши было миленько. Скромненько, но чисто и ухожено. Дмитриев быстро познакомил его с мамой и потащил его в свою комнату. Вот там у Сани отпала челюсть. Такого скопления дисков с музыкой, плакатов и прочей случайно ереси вызывали и Рыбкина рвотные порывы. Но, чтото в этом было. — Слышал когда-нибудь Sainty Falls? — Неа. — Зря, щас услышишь. Неразборчивые слова, больше похожие на звуки из мясорубки, наудивление, качали. Лёха начал качать головой в такт музыки, Саня решил не отставать. Пара секунд и они уже безумно трясут бошками. Это надо было видеть, со стороны — глупо, но чувство нереальное, у Санька аж голова закружилась и хрень, на которую у него застегивается протез на затылке, расхлябалась. Он, конечно, быстро защелкнул её обратно, но шансы тупо остаться без протеза перед новообретенным другом были. Думаю, Леха бы не оценил его вида без протеза, а может и оценил, кто его знает? — Крутяк! — Качает, скажи? — Радостно говорит Лёша. Саша вернулся домой под десять вечера, непривычно счастливый и с кучкой каких-то плакатов подмышкой. Он даже сразу присобачил их на стены. Теперь комната была чуть меньше похожа на палату в встхушке. Даже папа оценил!