Утешение

Солнце сжигает, а не греет. В привычном понимании, солнце, это лето, тёплые дни, детские каникулы, счастливые родители. Когда мы говорим о солнце, то на душе становится тепло. Мы ему всегда рады, всегда ждём. И ведь никто не мог подумать, что что-то столь родное окажется жестоким убийцей, обрекающим всё живое на мучительную гибель. Парень-в-куртке — так он себя назвал, потому что не помнил собственного имени — очень боялся мучительной смерти. Вместо этого он бы предпочёл быструю и безболезненную. Когда-то ему пришла идея о самоповешении, но что, если шея не сломается, и он проведёт последние секунды в ужасной агонии? С крыши прыгнуть? И опять агония. Страдания везде. Понемногу начинало светать, адские лучи пробивались через горизонт, сжигая всё, до чего достанут. Парень-в-куртке всю ночь бродил в поисках хоть какого-то убежища, и лишь в одном подвале многоквартирного дома оказалось разбито окно. Времени думать не было, поэтому парень-в-куртке лёг на живот и прополз во внутрь, но не рассчитал и больно упал на стекло, разрезав ладонь. Шипение сорвалось с его искусанных губ, когда он прижал раненую руку в себе. Кажется, порез был не глубоким, но крови оказалось достаточно. Он стянул шарф с шеи и обмотал им ладонь. Подвал оказался тёмным, сырым и пугающе мрачным, а вместе с тем и достаточно просторным. Внутри было душно, раскалённый воздух больно обжигал носоглотку, но парню-в-куртке всё равно было холодно. Повсюду стояли деревянные, полусгнившие ящики, в которых ничего не было. В тишине подвала вдруг раздался тихий, едва заметный шорох, который эхом разнёсся по всему помещению. В одном из скрытых тенью углов, за ящиками, выглянула фиолетовая голова. Парень-в-куртке не видел лица тени, но всем телом чувствовал, что этот кто-то смотрит на него, будто грубо оценивает. Парень нервно всглотнул и, движимый любопытством, шагнул вперёд. Голова дёрнулась, спрятавшись за пустой ящик. Мёрзнующий подошёл ближе, заглядывая за доски. В углу, сжавшись, сидел мужчина с зашитым ртом в обнимку с увесистым кирпичом. Он, сжав рукав оранжевой кофты, которая была завязана у него на шее, замахнулся «оружием», готовясь отбиваться. Парень-в-куртке вскинул руки в мирном жесте. — Тише-тише! Я не сделаю ничего плохого. Откуда ты взялся, бедняга? Он присел на корточки и мягко растянул губы в подобии улыбки. Сколько прошло времени, когда он улыбался в последний раз? Зашитый, всё ещё с опаской, немного опустил кирпич. Парень-в-куртке покрутил головой. Его взгляд зацепился за единственный острый предмет – битое стекло. Он мысленно взвесил всё «за» и «против», но в итоге решил, что стоит хотя бы попытаться. Стараясь избегать смотреть на лучи, он подобрал с грязной земли осколок и протянул его мужчине. Тот, кажется, сначала насторожился, но идею понял и бросил кирпич на землю. Не без помощи, но нитки удалось разрезать и медленно вытащить. — Ye yfrjytw-nj. <jkmyj gbpltw. * Глаза парня-в-куртке округлились. Так он иностранец? Не наш? И как ему объяснить, что здесь происходит? Иностранец активно жестикулировал, пытаясь донести что-то на своей тарабарщине. Поняв, что это бесполезно, он плюнул и присел на ящик, заправив фиолетовую прядь волос за ухо с круглой серьгой. Парень-в-куртке, казалось, растерялся окончательно. Он неуверенно похлопал иностранца по плечу, стараясь подбодрить. Тот лишь немного улыбнулся, подумав, что наконец нашёл хоть кого-то, кто не пытается ему навредить. Вечером, когда солнце наконец село, парень встал и подошёл к окну, собираясь перебраться куда-нибудь. Он обернулся на иностранца, который дремал в углу. Его раны начали гноиться, а розовые губы распухли. Его рот был слегка приоткрыт. Парень-в-куртке помялся у стены, собираясь с духом, прежде чем мягко потряс иностранца за плечо. Тот лениво приоткрыл заспанные глаза, взглянув на друга по несчастью. — Пойдёшь со мной? Для наглядности парень-в-куртке махнул рукой и показал на окно. Иностранец кивнул и поднялся с грязного куска бетона. Окно было слишком высоко. Иностранец без слов вышел вперёд, повернулся спиной к битому стеклу и чуть наклонился, скрестив руки перед собой замком вниз. «Он собирается меня подсадить?» — удивлённо подумал парень. Мёрзнующий аккуратно поставил ботинок на руки, а второй на плечо, зацепившись руками за раму, где не было стекла и подтянулся. Слабое тело пыталось сползти обратно, упасть на землю, но иностранец подтолкнул его вверх. Выбравшись на улицу, парень в куртке снова перекинулся через край окна, протянув руку. Иностранец с разбега оттолкнулся от земли, зацепился одной рукой за раму, а другой — за повреждённую руку парня. Парень-в-куртке зашипел от боли, но ладонь не разжал. Он быстро вытянул иностранца на раскалённый асфальт. Тот тут же вскочил и взял напарника за руку, рассматривая рану и покачал головой. Сложно было сказать, о чём он думал, но выглядел крайне виноватым. Они направились вдоль улиц, шагая в ногу. Он молчал. Парень-в-куртке молчал. Казалось, что на улице холоднее, чем вчера и через какое-то время, низкий не выдержал и застучал зубами. Всё это время иностранец поглядывал на него с некой опаской, но в итоге решил, что тот болен чем-то и перестал глазеть. Вскоре они покинули границы города, и вдали показался небольшой частный дом, окружённый хлипкой калиткой. Молча обменявшись взглядами, они одновременно направились к двери. Резкий стук разорвал ночную тишину, а затем из-за двери донёсся мужской голос. Его обладателю, было не менее тридцати, голос был грубым, больше равнодушным. — Кто? Парень-в-куртке слегка ссутулился. — Здравствуйте. — поздоровался он. — Нам можно у Вас остаться на день? Мы очень устали. — Какого хера ты в куртке в такую жару и что с твоим другом? Парень был готов поклясться, что услышал, как за дверью хозяин перезарядил какой-то огнестрел. Он напрягся, слегка заслонив собой иностранца. Тот, казалось, тоже почувствовал угрозу и отступил назад. — Я ..ээ.. болею. А этот, у него рот зашит был. Я нашёл его в подвале. Кажется, он не отсюда, но я не уверен. Молчание затягивалось, когда домовладелец неожиданно распахнул тяжёлую дверь и отошёл в сторону. — Входите. С плеч худого мужчины свисал лёгкий синий свитер с подвёрнутыми рукавами, тёмные джинсы и не то дробовик, не то ружьё в правой руке. Парни кивнули ему и прошли в дом. Иностранец открыл первую попавшуюся дверь — в последствии это оказалась кладовка — и устало плюхнулся на пол. Парень-в-куртке, не зная, куда себя деть, рискнул сесть рядом. Шли дни, недели. Домовладелец всё чаще выпивал по банке пива и падал спать, окончательно забив на людей в стенах старого дома. Людям в жёлтых комбинезонах он тоже не открывал. Они трезвонили каждые пару суток, но в итоге решив, что дом пустует, перестали ломиться. Парень-в-куртке иногда видел в окнах огромного монстра и даже показал его иностранцу, но тот лишь пожал плечами, мол, не заходит и хрен с ним. Раны ему обработала добрая гадалка, чьё тело на следующий день вынесли в мусорном мешке. Подвыпивший домовладелец ошибся. Хозяин в целом оказался не слишком разборчивым, поэтому люди лишний раз старались не попадаться ему на глаза. Иностранец от каждого выстрела вжимался в стену и начинал шептать на своём, иногда дрожа: — Vs ghbikb d ljv rfrjuj-nj vfymzrf? Gjxtve dctv nfr dc` hfdyj? Vs ljk;ys xnj-nj cltkfnm, xnj,s yfc e,bkb nj;t? ** В такие моменты мёрзнующий садился рядом, гладил его по голове и приобнимал за плечи. «Интересно, о чём он думает?» — спрашивал себя он. За месяц здесь иностранец всё чаще и больше говорил по-русски, пусть и делал это с большим акцентом, из-за чего множество слов разобрать всё же было трудно. Они, всё также вдвоём, сидели на кухне, пока иностранец, временно осмелев из-за голода, рылся в холодильнике. — Пива. Будэщ? Он протянул банку парню-в-куртке и тот отрицательно покачал головой. Иностранец пожал плечами и вскрыл жестяную банку. Он снял с плеч кофту и неожиданно повязал её на голове друга. — Тебе необязательно делиться со мной вещами. Иностранец улыбнулся. — Вшё в поратке. Но кушат нада. За всё это время они стали близкими, не разлучались ни на мгновение. Вместе ели, ночевали в кладовке, поддерживали друг друга и, даже иногда тихо смеялись и шушукались по ночам, насколько позволял иностранцу ограниченный словарный запас. В один из вечеров, когда они готовили спальное место в маленькой кладовой, парень-в-куртке раздумывал о том, чтобы поделиться с новым другом своим секретом. Секретом, который убивал людей. Секретом, который заставлял мёрзнуть и держал его обладателя в одиночестве. Парень искренне доверял новому другу и чувствовал, что долго держать эту тайну в одиночку не выйдет. Её груз больно давил на плечи, казалось, вот-вот их сломает. Он тяжело вздохнул, решаясь. — Мм.. Слушай, я тебе тут кое-что показать хочу. Смотри. Мужчина склонил голову, вылавливая знакомые слова. Прежде, чем он успел что-то ответить, парень-в-куртке задрал свитер и продемонстрировал бездонную, сияющую в темноте дыру. Иностранец присвистнул, не изменившись в лице. — Прости. Забудь. Я не знаю с чего вдруг решил, что это хорошая идея. Прости меня, пожалуйста. Мёрзнущий резко опустил край свитера, пытаясь спрятаться, но рука иностранца быстро перехватила его жест и снова подтянула одежду, возвращая её на место. — ты чего… — Я шдаль патвоха. Ето была панаятна. — Так ты догадывался о моей… природе? — Канешно. Z ;t yt negjq. *** Он подсел поближе и мягко, почти любовно, поцеловал его в холодную щёку. Мёрзнущий, не в силах выдержать такую нежность, уткнулся лицом в шею друга и тихо заплакал. — Не расскажешь никому? — Нит. Иностранец ласково поглаживал его по голове, улыбаясь. Когда мёрзнующий отстранился, иностранец мягко коснулся его губами, и тот, словно подчиняясь тихому порыву, не стал сопротивляться.