my dear melancholy

Сережа где-то на родине ароматного чая и тропических фруктов, в забитой людьми теплой Азии. Прилетел сюда вместе с Мишей. Но сейчас он один и обкурился страшно. Димы нет. Без него пусто. Опорой оказывается кожаный чехол руля машины в руках. Впереди дорога, длинная, почти бесконечная, но ни куда не ведущая. Шины стираются о нее от скорости, не короткие волосы плывут по воздуху; огненный ветер, словно тот, который шевелит пески в Сахаре, горячо целует кожу лица и обжигает голые руки. Машина бешено мчится из-за ноги, которая уперто вжимает педаль газа. Природа вокруг меняется все быстрее, а дорога кажется длиннее и длиннее. Сверху слепит белое солнце, заставляет жмуриться. Оно бы точно оставило загар на коже, будь Сережа чуть медленнее. Ему сейчас слишком спокойно, переживания потерялись пару километров назад, забылись на обочине дороги. Серёжу никто не тревожит, ничто не мешает, кажется, это свобода, та, многим недоступная и чрезвычайно ценная, неописуемая и безграничная, недосягаемая и далекая, но сейчас слишком близкая. „Серёж это очень быстро”, - голос касается ушей, но смысл слов растворяется в пространстве. Это голос Димы. Он здесь. Сережа слышит его и конечно же хочет увидеть. Он поворачивается забывая о дороге, забывая о стрелке на спидометре, которая показывает слишком много, забывая о одиночестве ощущаемом несколько мгновений назад. Зачарованно смотрит на Диму, который сейчас рядом, он может его потрогать, прижать к себе. Это его Дима, родной, всегда понимающий и принимающий. Сережа слишком увлечен появившимся парнем из ниоткуда, смотрел бы на него вечность, глаза отвести от него не может, в них читается нечто похожее на любовь, ну или что-то вроде. А вот Дима выглядит не совсем привычно, как-то нервно, глаза его со страхом смотрят на дорогу, он пытается сказать явно что-то важное, но Сережа не слышит, ни его, ни чего-то другого. Машина отклоняется в сторону, едет беспорядочно, но Сережа не убирает ноги с педали газа и скорость продолжает расти. Громкий звук столкновения и ломающейся техники не дойдет до ушей, перекрученное тело не почувствует боль из-за шока и изменённого состояния, а глаза больше не откроются и не посмотрят на Диму. Они бы разрушили друг друга при любом исходе. Кто-нибудь точно натворил чего-то похуже. Они бы поссорились ещё не раз, но теперь этому мешает мертвое тело Серёжи, валяющееся на дороге шумного Бангкока. А Дима кажется тоже умер только где-то в середине мая...