Вишнёвые сигареты

На улице стояла тихая ночь, сверчки заводили свои песни, понятные лишь им одним. Чонгук, привалившись плечом к подоконнику, с видом знатока рассматривал звездное небо. Словно расписанном плотными масляными красками. Он медленно выдыхал табачный дым. Ему было плевать, поймает ли его вожатый или кто-то пожалуется. Он столько раз попадал к директору и получал столько нагоняев, что и сам уже сбился со счёта. Да и не суть важно, собственно. Он поправил рукава своего чёрно-красного полосатого свитера, как вдруг услышал тихий голос за спиной: — Ты вообще в курсе, что курить здесь нельзя? Перед ним стоял невысокий парень, хмуривший свои карамельные, лисьи глазки. Его аккуратные бровки сводились между собой, морща за собой аккуратный носик. Он выглядел безобидно, даже слишком... «Интересно, этот коротышка вообще мне до плеча достанет?» — пронеслась первая мысль Чонгука, из-за которой он не сдержался и прыснул вслух, но тут же нахмурился, откашливаясь. Он вообще здесь ни при чём. Или кто-то заметил его смешок? Но парнишка буквально вспыхнул от этого поведения, когда ступил в яркие лучи лунного света. Чимин. Пак Чимин. Правая рука вожатого, активист, ангелочек всего лагеря и самый обожаемый всеми омега, обладавший до боли добродушным нравом. Кому нужна помощь? Это добродушное существо мчалось на выручку, словно чувствуя личную ответственность. Нет, серьезно, он что, родился с нимбом над головой? В принципе, этот омега ему скептически нравился. После чего Чонгук показательно затянулся, выдыхая дым прямо в лицо «ангелочку». А тот едва успел откашляться. — Не задохнись, откачивать не буду. Труп сразу скину в озеро. Чонгук лишь пожал плечами, показывая язык его удивлённым лисьим глазам. Он тихо засмеялся и вновь уставился в окно, решив, что ночь перестала быть такой уж скучной. Лисьи глазки Чимина широко распахнулись, а внутри него будто взвился ураган. Ну и наглый же этот Чонгук! Иногда так хотелось просто… нежно… положить руки на его шею и немножко, совсем чуть-чуть.. сжать. Не то чтобы удушить, нет, просто… удушающе проверить пульс. А ещё лучше – вытрясти всю дурь из этой наглой головы. А ведь они ещё и в одном отряде. Каждый раз, когда Чимину приходилось тащить Чонгука к директору (а это происходило с пугающей регулярностью), он мечтал просто разбежаться и биться головой о ближайшую стену, а может и протаранить её головой. Кто знает? Он и так был эмоциональным до неприличия. Как неугомонный бельчонок, он постоянно носился по лагерю, ему везде нужно было сунуть свой любопытный нос, прокомментировать и вообще что-то рассказать, и почему-то никто от этого не уставал. Стоило Чимину лишь наградить окружающих своей сахарной улыбкой, как ему прощалось любое любопытство. Грубым он быть просто не умел. У него это как-то… генетически не получилось. Разве что в фантазиях, где он, например, привязывал Чонгука к стулу и читал ему лекцию о вреде курения до потери пульса. Сейчас он даже задумался где можно купить хорошие веревки и снотворное.. Сейчас он подскочил к Чонгуку, схватив того за край свитера и слегка дёрнув. "Ну всё, сейчас разорвётся от возмущения", – подумал Чонгук с предвкушением. — Дуй в курилку, Чон! Тут у некоторых, знаешь ли, может быть настоящая аллергия на никотин. Понимаешь? Чонгук лишь лениво поднял бровь и удостоил его томным взглядом, который кричал: "Ты долго будешь мне нервы мотать, коротышка?" Один глаз даже чуть дёрнулся. Но он, вздохнув с видом великомученика так, словно его попросили построить пирамиду Хеопса в одиночку, всё же потушил сигарету о подоконник. Затем нарочитым повторным вздохом поднял руки вверх. Мол, сдаюсь, Ваше Величество, берите меня тепленьким и аплодируйте стоя. Глаза Чимина буквально засветились от такой неожиданной послушности. Он, словно маленькая, целеустремлённая пуля, тут же оказался позади Чонгука и толкнул его прямо в спину по направлению к курительной комнате. При этом Чимин указывал на неприметную дверцу с таким торжествующим видом, будто только что лично открыл Америку и приглашал Колумба войти первым. "Что у него в голове?" – Чонгук покачал головой, – "Честное слово…" Ему уже хотелось просто сбежать. Определенно, странный этот омега. Даже беззвучно вздохнул, чувствуя, как его самого начинает укачивать от этого неконтролируемого потока энергии. Чимин тем временем шел следом, в своих радужных мечтах выбирая самый красивый бантик, чтобы потом… ну, чтобы потом где-нибудь тихонечко и без свидетелей задушить этого невыносимого Чонгука. Конечно же, исключительно в самых добрых воспитательных целях и профилактики..Может быть душевного покоя всего лагеря. Чонгук зашёл в комнату, даже не удосужившись запереть дверь — пока сам Чимин не успел этого сделать. Он достал вишнёвые сигареты, прямо под цвет свитера, поджёг одну и глубоко вдохнул табачный дым. Он даже не помнил, с какого момента начал курить… сейчас ему пятнадцать. С тринадцати? Возможно, но точно — не помнит. Он попытался взглядом усмирить стоящего рядом недовольного Чимина. Интересно, скоро ли заметят, если он будет тащить труп коротышки через весь лагерь, чтобы скинуть в озеро… Он даже задумался, подавившись дымом. Заманчивая идея. — Вот тут и кури, — поучительно сказал Чимин, сужая карамельные лисьи глазки и слегка поднимая пухлый указательный пальчик, будто он настоящий учитель. — Да ладно тебе, не будь таким серьёзным, — улыбнулся Чонгук, довольный тем, что ему спустя полторы недели дали хоть немного покурить. Почти спокойно. Затем он приоткрыл чёрные глаза и внимательно осмотрел Чимина. Между ними будто прошёл ток — мягкий, приятно пробирающий до самых кончиков пальцев. Чонгук отнёсся к этому скептически и начал ёжиться. Ему мало понравилось, что какое-то напряжение гуляет по его нервам и задевает его и так искалеченное сердце. А Чимин глупо хлопал глазами, не зная, что сказать или сделать. Слегка начиная взаимно ёжиться. Чонгук слегка наклонил голову и задержал взгляд на его глазах чуть дольше обычного. Они красивые, оказывается. Нет, что это он думает… такие до тошноты невинные — раздражают. — Просто кури в курилке, хорошо? — парнишка поджал пухлые губы и выпрямился, перебирая пальцы. — Раз уж ты так заботишься… Хорошо, так уж и быть — произнёс он шёпотом, с лёгкой, странно искренней улыбкой. — Не буду курить при тебе. Только в курилке. И не действуй мне на нервы. После чего Чонгук заторможенно кивнул, будто сам себе, достаточно серьёзно, без привычного сарказма. Взгляд его стал чуть мягче, хотя Чимину могло лишь показаться. Он уже покрывался румянцем от этих пронзительных чёрных глаз, что, казалось, заглядывали прямо в душу. Чимин кивнул в ответ, сладко улыбнулся, сбежал и еле слышно хлопнул дверью. Оказавшись в своей комнате, среди спящих ребят, он подтянул коленки к груди и уткнулся лицом в них, пытаясь удобнее устроиться на кровати. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно. Как это чувство вытащить с собственных пальцев и груди? Срочно объясните ему кто-то. Немедленно. Чонгук ещё смотрел на закрывшуюся дверь. Уголки его губ дрогнули — он пытался сдержать улыбку, и это получалось с трудом. — Сбегаешь… — пробормотал он тихо, будто про себя. — А ведь мог бы и подольше посидеть… Он потер шею, смущённо отводя взгляд, и вынул из кармана новую сигарету.