Там, где ты online

У Вани май ощущался иначе. Снаружи — всё то же: тёплый ветер, открытые окна, вечерние крики маленьких детей во дворе. Но в квартире было тяжело. Воздух стоял густой, пропитанный чем-то приторно-резким, от чего хотелось чаще проветривать, чаще уходить в свою комнату и закрывать дверь. Мама начала пить чаще. Сначала это выглядело как «немного вина к ужину». Потом бутылки стали появляться без ужина. Потом — днём. Она не устраивала сцен, не кричала, не била посуду. Она просто стала тише. Садилась за стол, смотрела в одну точку и медленно пила, будто растягивая паузу, в которой не было отца Вани. После его ухода в квартире будто исчез звук. И мама пыталась залить эту тишину. Ваня слышал, как по вечерам она говорит по телефону с подругой — тем же голосом, которым раньше звала его ужинать. Слишком бодрым. Чуть громче, чем нужно. Он не знал, как с этим быть. Иногда он заходил на кухню, наливал себе воды и спрашивал: — Ты нормально? Она кивала. — Конечно. А ты? — Нормально. Они оба врали мягко. Без упрёков. В своей комнате Ваня стал проводить больше времени. Гитара стояла у кровати, но он реже брал её в руки. Вместо этого он лежал, глядя в потолок, и слушал, как в другой комнате скрипит стул, как открывается и закрывается холодильник. Он не писал Серёже сразу. Несколько раз начинал сообщение — и стирал. Не хотелось тащить к нему эту тяжесть. Не хотелось, чтобы их разговоры стали про это. Но молчать совсем тоже не получалось. «у тебя как?» — написал он однажды ближе к вечеру. Ответ пришёл быстро. «женя опять спорит с мамой из-за какой-то ерунды.» «но в целом нормально.» Ваня улыбнулся. Он представил Серёжу на кухне, его старшую сестру — Женю — с серьёзным лицом, маму, которая делает вид, что не замечает перепалки. У Серёжи жизнь шла. Шумела. Двигалась. У Вани — замедлялась. Ашка чувствовал это. Кот стал чаще приходить к нему сам. Запрыгивал на кровать, устраивался прямо на груди, тяжёлый и тёплый. Мурчал так громко, будто перекрывал все звуки из кухни. — Ты хоть не уйдёшь? — тихо сказал Ваня однажды, зарываясь лицом в серую шерсть. Ашка моргнул медленно и боднул его подбородком. Ваня рассмеялся. Он взял телефон, подтянул кота ближе и сделал селфи. На фото у него были растрёпанные волосы, усталые глаза и полоска серой шерсти почти на пол-экрана. Он долго смотрел на снимок. Хотел удалить. Потом всё-таки отправил. «мы с ашкой контролируем обстановку.» Ответ пришёл через пару минут. «ашка главный.» «ты выглядишь уставшим.» Ваня фыркнул. «нормально всё.» Точки печатания появились почти сразу. «врунишка.» Он задержал дыхание. Серёжа не давил. Не расспрашивал напрямую. Но видел. Ваня перевёл камеру на Ашку, который в этот момент зевнул во весь рот. «он за меня переживает.» Через секунду пришло: «я тоже.» И вот это было тем, что удерживало. Вечером, когда мама снова сидела на кухне с бокалом, Ваня не стал ничего говорить. Он просто закрыл дверь в свою комнату, лёг на кровать и позвонил Серёже. — Привет, — сказал он тихо. — Привет, — ответил тот так же тихо, будто чувствовал тон. — Можно я просто посижу с тобой? Пауза. — Можно. Они молчали. Иногда Ваня слышал, как Серёжа переворачивается на кровати. Иногда — как за стенкой у него смеётся Женя. Живые, обычные звуки. И Ваня вдруг понял, что не замыкается полностью. Он всё ещё тянется. Всё ещё выбирает не исчезать. Ашка устроился у него под боком. Ваня машинально гладил его по спине и слушал дыхание Серёжи в трубке. Май за окном был светлый. Внутри — сложнее. Но он был не один. Но вдруг на кухне запахло гарью. Запах был резкий, с нотками пожара. Не просто «подгорело» — густой, едкий, липнущий к горлу. — Блять… — выдохнул Ваня, и в этом слове было больше страха, чем злости. Он рванул к плите. Вода выкипела полностью. Пельмени почернели и прилипли ко дну кастрюли, от неё шёл серый дымок. Ваня схватил ручку полотенцем, дёрнул кастрюлю в сторону, выключил газ. Руки дрожали. В голове на секунду мелькнуло: «А если бы я спал?» «А если бы…» Он резко распахнул окно. Холодный майский воздух ворвался в кухню, смешался с запахом гари. Во дворе кто-то смеялся. Жизнь продолжалась. Здесь — нет. Ваня стоял, тяжело дыша, глядя на чёрное дно кастрюли, и впервые почувствовал не просто неловкость. А страх. Настоящий. Он быстро прошёл в комнату. Мама лежала на большой мягкой кровати. Персиковое одеяло было натянуто почти до самой макушки. Лицо скрыто. Неподвижно. — Мам?... — голос сорвался. Ответа не было. Он подошёл ближе, осторожно стянул край одеяла. Лицо бледное, губы приоткрыты. Дыхание есть — неровное, тяжёлое. Облегчение пришло не сразу. Сначала — ледяная пустота. — Мам, — уже тише. Она что-то пробормотала, не открывая глаз, и снова провалилась в бессознательный сон. Ваня сел на край кровати. Несколько секунд просто смотрел. Потом провёл ладонью по лицу, будто стирая картинку. На кухне всё ещё пахло гарью. Ашка сидел в дверном проёме. Пепельный силуэт на фоне света из окна. Он не мяукал. Просто смотрел. — Всё нормально, — хрипло сказал Ваня, хотя это было не так. Кот медленно подошёл, потёрся о его ногу. Тёплый. Реальный. Ваня вернулся на кухню, открыл все окна. Поставил кастрюлю в раковину, пустил воду. Чёрная корка шипела под струёй. Он действовал на автомате. Выключить. Проветрить. Проверить. Закрыть газ. Проверить ещё раз. Только когда всё стало безопасно, он сел на табурет и позволил себе остановиться. Руки всё ещё дрожали. Телефон лежал на столе. Он долго смотрел на него. Не хотел писать. Не хотел превращать это в жалобу. Не хотел, чтобы Серёжа видел его таким — испуганным, злым, маленьким. Но пальцы сами открыли чат. Он набрал: «чуть не сгорели.» Стер. Слишком резко. Попробовал снова: «у нас дома пельмени решили устроить апокалипсис.» Стер. Это было не смешно. В итоге отправил короткое: «ты тут?» И замер. В комнате за стеной мама тяжело перевернулась во сне. Ашка запрыгнул на стол и уселся рядом, хвост аккуратно обвился вокруг лап. Пепел. Спокойствие. Ответ пришёл быстро. «я тут.» И Ваня вдруг понял, что держался только для этого момента. Они продолжили переписку в тихом ритме, без жалоб Вани на то, что произошло на кухне. Он вообще старался не говорить о доме — о маме, которая всё чаще засыпала раньше вечера, о странной тишине квартиры и о том, как иногда в прихожей появлялись чужие мужские ботинки...

***

Дни шли медленно. Май за окном становился всё зеленее, во дворе уже открыто сидели на лавочках, дети катались на самокатах. Ваня возвращался из школы искусств ближе к вечеру — с гитарой в чехле за спиной. В тот день он сразу понял, что дома кто-то есть. В прихожей стояла незнакомая обувь. Тяжёлая, грязная, будто в ней ходили по стройке или земле. Не мамина. Не его. Он замер на секунду. Из кухни доносились голоса. Мамина речь — слишком громкая, чуть растянутая. И второй голос — низкий, хриплый, с каким-то неприятным смешком. — Да ну, брось, — говорил мужчина. — Нормально всё. Ваня медленно снял кроссовки. Сердце начало стучать быстрее. Когда он зашёл на кухню, мама сидела за столом с бокалом. Щёки розовые, глаза блестят. Рядом — мужчина. Лысый. Шея толстая, на руке тёмная татуировка, будто старая. Футболка растянутая, пахло от него табаком и дешёвым одеколоном. Он повернулся и оглядел Ваню сверху вниз. — О, — протянул мужчина. — Это кто у нас? Мама махнула рукой небрежно. — Это Ваня. Сын. Сказано было легко, почти равнодушно. Мужчина ухмыльнулся. — Алексей, — представился он, не вставая. — Будем знакомы. Ваня кивнул. Слишком быстро. — Угу. Он хотел пройти мимо, но Алексей вдруг усмехнулся: — Чё такой серьёзный? Двойку получил? Мама тихо засмеялась. Ваня почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Я из школы искусств, — сказал он коротко. — Художник, что ли? — Алексей фыркнул. — Ну да… видно. Он сказал это так, будто это была шутка. Или насмешка. Ваня ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл в свою комнату. Дверь закрыл тихо. Не хлопая. Ашка сидел на подоконнике и сразу спрыгнул к нему. Ваня сел на кровать, уткнувшись локтями в колени. На кухне слышался мамин смех. Чужой голос. Звук стула. Ему было не столько противно, сколько… тревожно. Как будто в доме появился кто-то, кому здесь не место. Ашка запрыгнул рядом и ткнулся холодным носом в его руку. — Да знаю я, — пробормотал Ваня. Он взял телефон. Несколько секунд просто смотрел на экран. Потом открыл чат. «ты тут?» Ответ пришёл быстро. «да.» Ваня выдохнул. Пальцы зависли над клавиатурой. «мама какого-то мужика привела.» Через секунду: «какого?» Ваня посмотрел на дверь, за которой снова раздался грубый мужской смех. Он написал: «лысый. зовут алексей.» «выглядит так будто из тюрьмы вышел.» Пауза. Потом ответ Серёжи: «тебе страшно?» Ваня задумался. Он посмотрел на Ашку, который уже свернулся рядом пепельным клубком. «немного.» Точки печатания у Серёжи появились почти сразу. «я тут.» И Ваня поймал себя на том, что снова читает эти два слова медленно. Почти так же, как тогда ночью. Потому что иногда этого было достаточно, чтобы не чувствовать себя одному в собственной квартире.