Удачи, милый

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, заливая светом рыжие пряди моих волос, растрепанные после сна. Да, они снова такие — красные, как осенние клены у бабушки в Минске. Мне 21, а ощущение будто только вчера я снимал свои первые летсплеи для канала «Спайк» и юмористические видосики для «Кьюберта». Встал, потянулся. Пора начинать день. После душа, где я тщательно смывал пену с волос, отправился на кухню. Завтрак прошел спокойно, под тихое мурлыканье Сори, моей кошки, свернувшейся калачиком на соседнем стуле. Я уже доедал, как вдруг мир погрузился во тьму. Кто-то мягко закрыл мои глаза ладонями. И я сразу его узнал. Узнал по прикосновению, по особой теплоте его кожи. Я невольно улыбнулся, почувствовав, как по щекам разливается горячая краска. «Даня, убери руку», — выдохнул я, пытаясь звучать строго, но вышло скорее смущенно. Он послушно убрал ладони, и его рыжая шевелюра снова возникла в поле моего зрения. Даня стоял полуголый, в одних лишь спортивных штанах, и его улыбка была такой же яркой и бесшабашной, как в тех клипах, что я видел. «Как дела, милый?» — спросил он. «Отлично, — ответил я, все еще пытаясь совладать с дурацким румянцем. — Сегодня еду на презентацию приложения ФПИ банка». Не то чтобы я ждал бурной реакции, но его одобрительный кивок и похлопывание по плечу — «Молодец» — заставили что-то внутри теплее растаять. Он отошел, сделал шаг и вдруг поскользнулся, смачно ругнувшись: «Блять, сука! Нахуй ты коту дал кость мокрую, что я поскользнулся?!» Я не сдержал смеха. Это была та самая абсурдность, которую я всегда ценил в нашем общении. Он тоже рассмеялся и, проходя мимо, бросил: «Пидрила». Но сказал это так, по-своему, любя, от чего мне снова захотелось провалиться сквозь землю от смущения. Я собрал свою тарелку и направился к раковине, но Даня мягко остановил меня, взяв посуду из рук. «Давай я помою». «Давай, если тебе не сложно», — улыбнулся я в ответ. Пока он возился у раковины, я собрался. «Я уже ухожу», — сообщил я, натягивая худи от своего бренда Eikwon. В его спине я уловил нотку грусти. «Когда вернешься?» — спросил он, не оборачиваясь. «Сегодня поздно вечером». Тогда он подошел ко мне, вытер мокрые руки о полотенце, и, не говоря ни слова, крепко и долго поцеловал. В этом поцелуе было все: и поддержка перед важным днем, и обещание, что дома меня ждут. «Удачи, милый», — тихо сказал он, отстранившись и по-доблому потрепав мои рыжие волосы. «Спасибо», — прошептал я. Мы ненадолго обнялись, и я вышел из квартиры, оставив его одного с посудой и нашими котами, с чувством, что сегодня действительно будет отличный день.