Удача может послать тебя к черту

      В Центре преображения трибутов занимаются пытками трибутов и ничем другим больше. Джостен никак не мог назвать все это гребаным «преображением».       С Нила словно сдирают кожу, как это делает он со шкурами животных. Благо он более милосерден, чем эти люди и убивает их перед тем, как сделать это. Иногда через его рот вырываются выученные благодаря тренеру маты и женщина, которая занимается его волосами на теле — совсем неискренне извиняется. Люди в Капитолии никогда не были добры, а уж к чужакам тем более. Когда со всем было покончено, девушка с парнем ушли, оставив его наконец-то одного. Над Элоди также издевались? Над Жаном? Неужели ему, чтобы взойти на арену обязательно надо лишиться всех лишних волос на теле? Обязательно стоило его раз десять отмыть от уже «невидимой» грязи? Разве это имело хоть какой-то смысл? Все равно на арене он пропахнет потом, кровью и грязью. Может быть, даже мочой и фекалиями. Это никак не укладывалось в его голове.       — Здравствуй, Нил, — открыв дверь, сразу начинает Роланд. Улыбка натянутая, неестественная. — Теперь я твой стилист.       Джостен засмотрелся на мужчину. В этот раз он придал своему образу искру. Глаза были подведены золотым, пухлые губы были немного подкрашены бесцветным блеском, но в нем все еще узнавался тот самый улыбчивый стилист, который сидел рядом с ним на праздничном обеде, никак не выделяясь среди жителей Дистрикта-4.       — Здравствуй, — прошептал он, — я хочу, чтобы ты работал с Элоди.       Стилист кивнул.       — Понимаю. Мне жаль, но все время я работал именно с парнями, и я не буду это менять.       Джостен опустил голову, смотрел на идеально гладкие ноги. Они не оставили на его теле ни волоска. Удивительно.       — Не переживай, Элоди под контролем. Она будет прекрасна в своем образе, никто не посмеет оторвать от нее взгляда. От вас обоих.       — Ты знаешь зачем я здесь.       Не вопрос, утверждение. Неужели все знали почему он ушел добровольцем?       — Знаю. Не думаю, что есть хоть один человек, который хотя бы не догадывается, — ответил он. Некая печаль отражалась в его светло-карих глазах. Все они так привязались к ним. Зачем? Чтобы потом страдать? Прятать всю эту грусть и делать вид, что все в порядке? Зачем?       Нил покачал головой, отгоняя все свои мысли прочь, поднял свой озорной взгляд на Роланда.       — Обсудим мой костюмчик?       Стилист улыбнулся кивая.       — У меня просто прекрасная идея, да и костюм почти готов. Мы готовили его всю ночь.       Роланд дебютировал в качестве стилиста в год Игр Жана, он до сих пор считает его своим «трофеем», ведь именно с него началась его популярность в Капитолии. Это пошло на пользу и Дистрикту-4, спонсоры начали замечать трибутов их дистрикта. До этого у стилистов много ума не было, часто можно было увидеть на трибутах обычные рыболовные сети, обвешенными различными снастями. Выглядело это, мягко говоря, не совсем удачно, чтобы заинтересовать кого-либо. Роланд же делал акценты на одежде трибута, чтобы подчеркнуть его предназначенность, деятельность. И никаких сетей не было. Никаких.       Когда Роланд показал ему вчерашний набросок костюма на Парад трибутов, Нил явно погорячился, подумав, что четвертому дистрикту повезло со стилистом и больше никаких сетей не было. Лицо Джостена комично скривилось, Роланд не сдержал смешка и похлопал парня по плечу.       — Не переживай, на тебе это будет смотреться идеально.       Нил передернул плечами.       — Сомневаюсь.       Его стилист пожал плечами, но настоял на своем. Ему пришлось только согласиться. В конце концов, он разбирался в этом лучше его, да и работал стилистом не первый год.       Нил выходит из своей комнаты в Тренировочном центре в немного укороченных черных классических брюках. На нем черная сетчатая кофта. Можно ли было это назвать кофтой? Нет, но именно так это назвал Роланд, когда надевал ее на Джостена. Все его тело было на виду, но Роланд убедил его, что люди ничего не увидят с такого расстояния. Его волосы были в полном беспорядке, но стилист назвал это небрежной укладкой. На все упреки Нила у него находились свои объяснения и это жутко бесило его. К волосам он приклеил знакомые ему жемчужины. Нил надеялся, что убирать их будут с его головы не вместе с волосами. В остальном его больше не трогали, лишь замазали круги под глазами и голубой подводкой на веках нарисовали ему стрелки в виде морских волн.       — Прекрасно сочетается с твоими голубыми глазами, — произнес тогда Роланд, заканчивая с макияжем. Он снова скривил свое лицо в, наверное, уже сотый раз. С твоими голубыми глазами. Они, к сожалению, были не только его. Интересно, будет ли отец неизменно стоять рядом с президентом Морияма или у него найдутся дела поважнее?       На ногах были тяжелые черные ботинки. Когда Нил вопросительно посмотрел на Роланда, тот пожал плечами.       — Ну, чуть-чуть отойдем от правил.       Жан смотрит на него не отрывая взгляд. Тетсуджи тоже впечатлен работой Роланда, Эбби весело хлопала в ладони. Брат хотел ему что-то сказать, но соседняя к нему дверь открылась, показывая всем Элоди. Нил, словно потерялся во времени. Долго смотрел на свою сестру, пытаясь контролировать собравшуюся влагу в глазах. Он в пару размашистых шагов подлетел к сестре, крепко обнимая ее. На ней был тот же макияж, что и на Жане на 69 Голодных играх. На его Параде. Длинное серебристое платье сияло, свет игрался с ее нарядом, ослепляя собравшихся в гостиной. Все это так напоминало ему его самую большую травму в жизни. Игры Жана.       — Как блесна, — прошептала она слова, сказанные ему на площади, когда они вдвоем смотрели на Парад трибутов, увидев брата. — Мой костюм правда так и кричит о том, что я из четвертого…       — Красиво, — продолжил за нее Нил. Снова не мог с ней поспорить.       Элоди не выглядела на свои двенадцать. Сейчас она напоминала взрослую девушку. Такой она и будет, когда вырастет. Взрослой, красивой девушкой. Невероятно красивой. Гены семьи Моро – это что-то с чем-то.       Нил повернулся в сторону брата. Жан смотрел на них, поджав губы, но уловив взгляд Нила исправился, возвращая на лицо грустную улыбку. Да, семья Моро была красива. Также красива, как и неудачлива. Удача никогда не была на их стороне.       — Вы определенно произведете фурор на Параде, — встревает Эбигейл. — Вы оба совершенны. Капитолий сойдет с ума. Снова.       Тетсуджи кивнул.       — Пора спускаться.       Быстрый лифт доставляет их на нижний этаж, представляющий собой гигантские конюшни. Церемония скоро должна начаться. Все трибуты уже здесь, стоят возле своих колесниц, либо уже забираются на них. Их четверка лошадей была пепельно-белая. Они были хорошо обучены, сами шли куда было нужно. Наверняка, тренировали их не один год.       — Ну, вперед, — кивает Роланд на колесницу.       Нил поднимается первым, подавая руку сестре. Он последний раз кидает взгляд на задумчивого брата, но он не смотрит на них. Жан сейчас был где угодно, но не в столице Панема, не в Тренировочном центре. Не на Голодных играх брата и сестры. Джостен покачал головой, выпрямляясь. Что на этот раз будет с Моро после Игр? Он и так всегда возвращался с Капитолия никаким. На этот раз все было еще хуже.       Стилисты в последний раз поправили их одежду и кивнули им, подбадривая.       — Как ты, котенок? — в последнее время из его рта лезли одни глупые вопросы. Можно было это списать на нервы? Но нервничал ли он или уже смирился со своей ролью в этих Играх?       Элоди улыбнулась, посмотрев на него.       — Знаешь, вроде, неплохо. Мне не хочется плакать, — добавила шепотом в конце: — Пока что.       Он кивнул, взяв ее за руку. Всегда вместе, всегда вдвоем.       Начинает играть музыка. Ее отлично слышно даже в огромной конюшне, снаружи, наверное, от такой громкости закладывает уши. Массивные двери разъезжаются, открывая вид на улицу. С обеих сторон высокие трибуны с жителями Капитолия, там, где-то сверху сидят их возможные спонсоры. Вся поездка займет приблизительно двадцать минут и закончится приветствием и гимном на Круглой площади, а позже всех отправят в Тренировочный центр, который станет трибутам вторым домом. Для двадцати трех трибутов – последним домом до начала Голодных игр. И Нил знал точно, что для него сто процентов этот дом станет последним его домом. А как хотелось бы, чтобы последний его дом был именно в четвертом дистрикте под боком брата, сестры и тренера. Можно ли желать о подобном, когда он стоит одной ногой на арене среди остальных двадцати трех трибутов, готовых биться за свою жизнь? За свое право на жизнь.       Первыми начинают выезжать трибуты Дистрикта-1. Потом второй, Джостен долго крутил головой, пытаясь найти Кевина Дэя – их ментора, но похоже, что он не занимается больше этим после того, как переехал в Капитолий. Правда Жан точно говорил, что Дэй является ментором наряду с остальными менторами второго дистрикта. Нил не успел опомниться, как их лошади дергаются, готовясь отправиться следом за колесницей Дистрикта-3.       — Выше голову, улыбайтесь и очаровывайте! — кричит в спину напутствия Эбби.       Кажется, она наконец-то пришла в себя после Жатвы. Собралась с мыслями и делает то, что должен делать сопроводитель, чего не скажешь о тренере и Жане.       При их появлении толпа кричит громче прежнего, перекрикивая громкую торжественную музыку.       — Четвертый дистрикт! Смотрите, четвертый! — только и слышит Джостен со всех сторон. По ощущениям нет ни одного человека, который не смотрел бы в их сторону. Все взгляды были прикованы к ним.       Нил смотрит на Элоди, она не улыбается, смотрит прямо, не обращая ни на кого внимания. Все это так напоминало ему о Параде брата. Кажется, что она ведет себя также. Незаинтересованно, беспринципно. Бесстрашно. Он крепко сжимает ее руку. Она улыбается ему, крепче прижимаясь к его плечу. Толпа абсолютно точно сходит с ума от их взаимодействия. Публика рада – брат и сестра, пусть и не кровные, но очень близки. Зато родная сестра победителя 69 Голодных игр – Жана Моро. Они ждут чего-то невероятного от этих Игр. Публика кричит их имена, пытаясь обратить на себя внимание, в их сторону летят цветы, Джостен поймал одну белую розу, сразу же подарив ее сестре. Звуки умиления заставили его вздрогнуть, но он быстро пришел в себя и устремил свой взгляд вперед. В этом балагане точно нашлись парочка спонсоров, готовых помочь выжить сироткам на арене.       Они уже приближаются к Круглой площади. Двенадцать колесниц объезжают ее по кругу и останавливаются. Окна соседних домов заполнены влиятельными людьми Капитолия. Среди них также много спонсоров, как и на трибунах.       Президент Морияма произносит с балкона официальное приветствие, но Нил не смотрит на него, он может смотреть только на мужчину, стоящего по правую руку от президента. Мясник. Он смотрел на него в ответ. Сложно было не узнать свое чадо, когда он буквально твоя маленькая копия. Будь люди чуть внимательнее, они точно смогли бы связать все, подставить и определить родство сиротки Нила Джостена, но, к счастью, им это было неинтересно.       Джостен улыбнулся отцу, страха перед ним больше не было. Что он ему сделает? Он трибут Дистрикта-4, труп. Мясник кивает ему в ответ и отводит взгляд.       Звучит национальный гимн Панема. Совсем скоро представление закончится. Нил смотрит на большой экран, транслирующий колесницы. Камера все время возвращается к ним. Они произвели большое впечатление на толпу костюмами, но не это было самым главным. Все они предвкушали слезливое окончание Голодных игр, предательство семьи, убийства. Слезы раскаяния. Драму. Они, кстати, получат ее сполна.       Совершив финальный объезд площади, они исчезают в воротах Тренировочного центра. Их сразу окружают стилисты, их команда и менторы с Эбби. Со всех сторон звучат поздравления, один лишь Жан до сих пор задумчив. Бессилие вновь навалилось грузом на его плечи. Нил ничего не мог сделать с этим. Моро подает руку сестре, помогая слезть с колесницы. Нил собирался самостоятельно спрыгнуть с нее, но Моро перехватывает и его руку, помогая. Ледяные пальцы брата огладили его ладонь, быстро отпуская. Успокаивал, но Нил и не нервничал. Нет. Значит ли это, что нервничал сам Жан?       Джостен оглядывается, все еще в надежде найти глазами Кевина, но натыкается только на недобрые взгляды других трибутов. У него не было ответов на вопросы: зачем и почему он ищет его. Нил просто хотел хотя бы мельком взглянуть на свою частичку прошлого. Бывшего друга.       — Ах, Роланд, негодяй, снова затмил своими нарядами мои! — Нил оборачивается обратно к своим сопровождающим, услышав незнакомый женский голос. В ней не было осуждения или злости. Было слышно по голосу, что они друзья или товарищи. Знакомые.       Перед ним стоит высокая блондинка. Она также, как и Роланд предпочитала не выделяться сильно, в отличие от стилистов других дистриктов. Рядом с ней стояли Бетси Добсон – сопроводитель Дистрикта-12, три их ментора и оба трибута.       — Элисон, — улыбается Роланд, — рад тебя видеть. Твои трибуты были не менее прекрасны. С каждым годом превосходишь саму себя.       Он слегла склоняет голову перед трибутами двенадцатого. Они отвечают ему тем же. Мальчишка был совсем мелким. Казалось, что ему нет и двенадцати. Девушка, возможно, была чуть младше него. Год-два.       — Не надо, Роланд, твоя лесть выводит меня из себя! Я вообще здесь из-за твоих трибутов.       Она поддается вперед, предлагая свою ладонь Нилу.       — Элисон Рейнолдс – стилист Дистрикта-12.       Джостен поднимает бровь, пожимая ладонь девушки. Она весело смеется.       — Какой он у тебя душка!       Нил мысленно отвесил себе подзатыльник. Очевидно, она ждала поцелуя. Рейнолдс хотела схватить его за щеки, но ее руку успела поймать Элоди.       — Элоди Моро, о-о-очень приятно познакомиться, дамочка.       Нил рассмеялся, прижимая сестру к себе.       — Да они оба чудо! — не обижается стилист.       Нил скосил глаза на менторов. Дэвид Ваймак и Тетсуджи о чем-то тихо переговариваются. Рене Уокер мило улыбается, держа крестик в руке. Вымершая религия. Это она так свои убийства на арене замаливает? Забавно. Эндрю Миньярд хмуро оглядывал каждого, но особенно его взгляд в недоверии скользил по нему. Нил не предал этому никакого значения.       Моро встал перед ним, загораживая обзор. Нил услышал, как Эндрю усмехается.       — Жан. Рад тебя видеть.       Брат покачал головой.       — Не могу тебе ответить взаимностью, Миньярд.       Судя по женскому лепету их двоих успокоила Уокер. Моро отступил и встал за спину Джостену, обнимая его за плечи. Подбородок по-хозяйски покоился на его макушке. Нил облокотился всем телом на грудь брата. Прикрыл в блаженстве глаза, родное тело, тепло от него. Кажется, что нет ничего лучше этого. Джостен приоткрыл один глаз, пока все болтали, кто о чем. За спиной Миньярда стоял Мясник.       Его глаза в ужасе распахнулось, Моро абсолютно точно заметил его тоже, сильнее прижимая его к себе. Мышцы брата были напряжены. Отец долго смотрел на него, удовлетворенно улыбаясь. Мысль, что сказала бы или сделала с ним его мать настигла неожиданно, и ударила по всем фронтам. Резко стало не хватать воздуха. Она убила бы его только за одну мысль о Голодных играх. Как Нил уже говорил – капитолийцы не отличались особой добротой и милосердием. А она была именно капитолийкой. Но разве не она во всем виновата? Не она ли породила то, что сейчас с ним происходит. Он мог выйти на арену, как трибут Дистрикта-2 и сражаться сам за себя, но она, мать, создала новую цепочку, ответвление его жизни, когда Нил не может бороться за себя. Конечно же, по собственной воле. Теперь он будет бороться за Элоди. За семью. Самое главное в его никчемной жизни.       Когда Моро вернул его в реальность в поле зрения отца больше не было видно, зато с заметной решимостью к нему приближался призрак прошлого – Кевин Дэй. Многие увидели его, останавливая свои переговоры. Добрая половина их маленькой компании напряглась. Дэй подскочил к нему, вырывая из хватки Жана. Чего он не ожидал так это объятий от старого друга.       Джостен втянул его запах, обнимая в ответ.       — Натаниэль, — прошептал он.       — Нил, — поправил его, дергаясь от своего настоящего имени.       Кевин ничего не успел ответить на это. Моро грубо отпихнул Дэя от брата.       — Ты что творишь, клеймованный?       Нил заметил римскую цифру два на его щеке, такая же красовалась на щеке Рико Морияма. Первый и второй. Что это значило?       — Заткни пасть, Моро!       Оба смотрели друг на друга с ненавистью. Что произошло между ними за пару лет? Он дернул обоих за руки, заставляя обратить на себя внимание.       — Прекратите это! Оба.       — Где твой хозяин, Дэй? Разве тебе положено находиться здесь без Рико? — проигнорировал его просьбу Жан.       Дэй скривился, но ответил:       — Ичиро готовится занять место отца, поэтому он оставил свое место распорядителя Игр. В этом году Рико занимается организацией. У него много дел.       — Ах, вот оно что! — весело усмехается Жан. — Ты наконец-то можешь гадить там, где захочется, а не только там, куда укажет Рико.       — Хватит! — вмешался Тетсуджи. — Уходи, Кевин. Тебе здесь не рады.       Дэй перевел взгляд на Нила, словно хотел оправдаться только перед ним, а на остальных ему было плевать.       — Я никогда не подставлял трибутов Дистрикта-4! Я лишь пару раз просил других трибутов не вступать с ними в союз и все!       — Разве это не значит подставить трибутов? — тыкала острым ногтем в Кевина Элисон. — Ты лишал четвертый дистрикт союзников!       Жан никогда не говорил ему об этом. Но почему остальные так озабочены этим? Разве им не должно быть плевать на них? Их трибутов это никак не касалось.       — Что ты делал, Кевин? — ошарашено спросил он.       Дэй покачал головой, опуская ее вниз.       — В жизни не поверю, что тебе стыдно! — хмыкнул Моро.       — Ты сам только что сказал, что я действую по приказу Рико, — посмотрел на него Дэй, — разве это не говорит о том, что я не по собственному желанию занимаюсь этим дерьмом?       — Будь в тебе хоть капля самоуважения и смелости, ты бы противостоял своему хозяину, Кевин, — неожиданно подал голос Миньярд. — Ты жалок.       Нил схватил бывшего друга за руку, как бы ему не было больно от новости о проделках Дэя, он не мог так просто отказаться от детской далекой дружбы. Привязанности.       — Кевин, иди к своим трибутам. Мы еще увидимся. Обязательно увидимся.       Дэй слабо улыбнулся.       — В этом году я работаю в Тренировочном центре, На… Нил. Увидимся завтра на инструктаже.       Он быстро покинул их, ни с кем не прощаясь.       Многие таращились на него, ожидая объяснений, откуда он мог знать Кевина. Многие, но не оба Моро. Разве не должна быть Элоди также удивлена, как и остальные?       — Я хочу спать, — сообщил Джостен, заставляя своего тренера, распрощаться со всеми и последовать в лифт. В их апартаменты.       Нил искупался, быстро справившись с душем и его многочисленными кнопками. Память немного подвела его, но он быстро смог справиться с этим, припомнив свой дом в Капитолии. Огромные панорамные окна открывали вид на вечернюю столицу. Он упал на огромных размерах кровать, уставившись в потолок. Почему в его жизни все складывалось не самым лучшим образом?       Спустя полчаса к нему постучалась Эбби, приглашая на ужин. Никто из присутствующих не спросил про Кевина Дэя. Ужинали они вновь в тишине. На этот раз для Нила она была гнетущей. Сейчас он с радостью поболтал бы о любой ерунде. После ужина Эбби заставила их посмотреть повтор Парада, им всем не удалось отказаться от этой затеи. Ничего интересного для себя Джостен не увидел, но Эбби продолжала осыпать их комплиментами и поздравлять с таким шикарным выходом.       — Завтра утром первая тренировка, — произнес Тетсуджи. — А теперь всем пора спать. Впереди нас ждут тяжелые дни. Очень тяжелые.       Нил не стал спорить с тренером и быстрым шагом ушел к себе в комнату. Тренер был прав. Всех их ждали тяжелые дни. Он хотел их оттягивать и тянуть столько, сколько сможет, лишь бы насладиться последними днями в кругу семьи, пусть и не в родном доме Дистрикта-4.       Он долго воротился в своей постели. Не получалось найти нужную позу. То рука затекала, то было неудобно. Мозг и вовсе не хотел отдыхать, продолжая мучить его и работать дальше. В конце концов, Джостен лег на бок, лицом к окнам, смотрел на угасающие с каждой минутой окнами. Многие ложились спать, но по звукам снаружи можно было понять, что все же большая часть населения столицы продолжала отмечать.       Дверь в его комнату приоткрылась. Нил не столько услышал это, сколько увидел. Желтая полоска света осветила пол. Он думал, что лучшим решением будет притворяться спящим. Матрац прогнулся. Не Элоди. Он услышал жалобный всхлип и не смог больше делать вид, что спит.       Нил повернулся, увидев Жана.       — Что случилось? — подскочил он. — Жан?       Тот лишь помотал головой.       — Я просто… просто побуду тут с тобой, ладно?       Он кивнул, укладываясь обратно, на этот раз лег лицом к брату. Моро продолжал изредка утирать рукавом скатившиеся слезы. В остальном от него было вытянуть нечего.       — Не могу, — прошептал он. — Ничего не могу.       Джостен нахмурился, взял за руку Жана, слабо сжимая ее. Слезы навернулись с удвоенной силой.       — Не трогай кисти рук. Дотронься до предплечий, головы, груди, лица…, но не кистей.       Нил сглотнул, но поднял руки, чтобы огладить мышцы брата, контур лица, попутно вытирая соленые капли, спустился пальцами до шеи, продолжая свой путь до груди. Моро дрожал от прикосновений, но не попросил остановиться, поэтому он продолжал оглаживать контур живота.       — Зачем? — прошептал Жан. — Зачем ты тут?       Риторический вопрос. Он знал зачем Нил тут. Задавал его уже.       — Во мне борется столько эмоций, Нил. Столько противоречий. Все так сильно перемешалось. Моя нежная любовь к тебе, братская любовь к сестре. Все это так давит на меня. На этот раз сильнее обычного. Сильнее прочего.       Нил сглотнул вязкую слюну.       — А должна бороться ответственность за семью и ответственность, как ментора.       — Ты тоже моя семья! — срываясь, прохрипел Жан.       — Подкидыш, из-за которого ты страдаешь столько лет.       — Заткнись! — Моро схватил его в охапку, прижимая к своей груди. — Заткнись, прошу.       Он резко уткнулся в шею Жана, больно ударив нос. Еле сдержался, чтобы не зашипеть от боли. Нил так и не сомкнул глаз за всю ночь. Он оглаживал спину брата, пока тот не успокоился окончательно, оберегал его сон и думал о его словах.       — Моя нежная любовь к тебе, братская любовь к сестре.       Значило ли это то, что Жан не испытывал к нему никакой братской любви?