Удача может послать тебя к черту

      Над Нилом возникает планолет, спускается лестница и он хватает ее руками, застывая. Медики в белых ярких халатах уже ждут наготове и сразу же хотят приступить к делу. Он чувствует от них разящую опасность, ему страшно. Что если Игры еще не закончились и это очередная проверка? Задание? Мутировавшие животные? Может быть, они хотят его добить? Это не займет слишком много времени, он очень слаб и не сможет отбиться. Они медленно начинают подходить к нему, и он срывается с места из последних сил, что остались. Больная нога подводит его и подворачивается, Джостен падает на пол, заваливаясь в бок и начинает кричать от боли. В итоге, эти изверги все-таки добираются до него и вкалывают что-то в шею, комната начинает кружиться. Нил пытается держаться в сознании, над ним нависают лица трех людей в халатах, но в итоге это все бесполезно, мир меркнет. Все-таки добили, — последнее, о чем думает Нил, прежде чем, как ему кажется, умереть.       Первый раз, когда он просыпается, рядом никого нет. Он находится в своей комнате в Тренировочном центре. Узнает ее сразу. За окном ночь. Джостен пытается подняться, слыша за дверью шепот нескольких голосов, но тело не поддается и обмякает. Нил снова погружается во мрак.       В следующий раз, когда он просыпается на кресле рядом с кроватью спит Тетсуджи. Нил долго смотрит на него. Кажется, что на его лице появились новые морщины, а на голове проступили парочку седых волос, которых он раньше не видел. Они не виделись слишком давно. Для него, словно прошла целая вечность. Джостен до сих пор не знает сколько дней или недель провел на арене. Он срывает одеяло, чтобы встать и взгляд останавливается на чистых ногах без единого шрама. Может те рыбы ему приснились? Может и не было никакой арены? Все выглядит слишком нереальным. Он осматривает свои руки, на ладони нет шрама от меча, за который он схватился в Роге изобилия, касается лица — гладкое, хотя до этого все было испещрено шрамами от веток.       — Тебя здорово подлатали, — Нил поворачивается в сторону голоса.       — Тренер, — хрипит он.       — Здравствуй, Нил. С возвращением.       На глаза наворачиваются слезы. После интервью он думал, что видит всех в последний раз, а сейчас не может оторвать взгляда от тренера. Глаза полные нежности, Тетсуджи рад его видеть, действительно, рад. Нил отвлекается от Морияма, когда дверь в его комнату открывается и на пороге с огромными серыми глазами стоит Элоди, готовая разреветься, как и он сам.       Он нервно дергается на кровати, поднимаясь на ноги, и пытается не запутаться в ногах, чтобы не упасть. Нил тянет к ней руки. Неужели выжила? Его обманули? Гребаные твари. Все. А что, если все это приснилось, и они еще не вышли на арену? Тогда он знает, что делать. На этот раз все должно получиться. Сестра будет в безопасности. Или нет?       — Элоди! — Нил плачет, и все же заплетается о свою ногу, падает на колени прямо перед сестрой. — Ты жива! Жива! — счастливо кричит он, прижимаясь щекой к ее ноге.       Сзади за пояс его начинает оттягивать тренер, но Нил не сдается и хватает сестру за ногу, крепко цепляясь за штанину.       — Отвали, блядь! — кричит он, пытаясь пинать ногами Тетсуджи.       — Выйди! — слышит Нил. — Выйди, Жан, сейчас же!       Элоди начинает отрывать его руки от нее, ей на помощь приходят Эбби и Роланд.       — Нет-нет-нет! — машет головой из стороны в сторону. — Предатели, оба! — кричит на Роланда с Эбби Нил. — Элоди, останься, молю! Я думал, ты погибла, а я попрощался с тобой. Прости! Мне очень жаль.       Из глаз текут слезы, пальцы и руки дрожат, из последних сил держат сестру. Кажется, что-то укусило его в шею, хочется почесать место укуса, но он терпит, рядом падает знакомый по планолету шприц. Нил смотрит на тренера, понимая.       — Чертов предатель! Ты тоже! Элоди, не уходи!       Комната снова кружится и начинает темнеть. Последнее, что слышит Джостен, прежде чем отключиться звучит, как глупая шутка из уст сестры.       — Я что так похож на нее? — срываясь кричит Элоди Моро. — Мы с ней не близнецы! Я, блядь, не похож на Элоди! Он теперь всегда будет видеть во мне сестру? Ответь мне хоть что-то, не молчи!       — Я не знаю, — отвечает в итоге Тетсуджи.       Нилу снится день Жатвы на повторе. Раз за разом. Они сидят вчетвером на кухне и пьют чай. Он ведет за руку Элоди на площадь Правосудия, она плачет и просит его не бросать ее, он обещает ей быть рядом. Стоит в шеренге с другими парнями и смотрит на Моро, а она на него. Эбби провозглашает, что дамы идут первыми. По площади разносится имя сестры: Элоди Моро. Он вызывается добровольцем. Они снова сидят на кухне, Нил ведет ее на площадь, успокаивает и обещает быть рядом. Элоди Моро. Он доброволец.       Кухня, площадь Правосудия. Элоди Моро. «Доброволец! Есть доброволец! Я хочу участвовать в Голодных играх».       — Ты не был рядом, Нил! — говорит ему сестра. — Обещал быть рядом, но ты не сдержал своего слова, — качает она головой. — Ушел на Пир, я звала тебя, звала и звала, но ты не пришел. Я умирала в муках и страданиях. Тебе не стыдно?       — Стыдно, прости меня, Элоди! Прошу! — он падает на колени перед ней.       — Нет, Нил. Честно говоря, ты всегда был лишним в нашей семье. Как только ты появился в нашей жизни, Жан и я оказались на Играх.       — Я знаю, мне очень жаль, Элоди!       — Ненавижу тебя.       Он кивает, понимая ее. Тоже себя ненавидит, больше, чем кто-либо.       Кухня. Жатва. Элоди Моро. Доброволец. Всегда вместе, всегда вдвоем. Не бросай меня, пожалуйста. Не бросит, обещал же.       В третий раз он просыпается, когда комната полна людей. Он в страхе переворачивается и падает с кровати. Нил опасливо косится на них всех, но проступает узнавание. Тетсуджи, Эбби, Роланд и его команда.       — Это мы, Нил, — успокаивающе говорит стилист. — Все хорошо, никто здесь не желает тебе зла. Мы как раз собирались тебя будить. Сегодня церемония представления победителя.       Обычно после Игр церемония идет пару дней. До этого дня бедного запуганного, голодного и израненного дикаря из дистрикта приводят в человеческий вид. Роланд уже держит чехол с костюмом в руках, его помощники раскладывают аксессуары и косметику на столе, Тетсуджи и Эбби замерли с бумагами в руках. Представление, интервью и банкет. Потом домой. Дико хотелось обратно в Дистрикт-4, в его лес. К морю, если честно, больше не было желания приближаться, но может все изменится, когда вернется?       — А где Жан? — задает он вопрос.       В комнате все напрягаются. Что, он не может узнать, где находится его брат? Он не хочет его больше видеть? Это ожидаемо, но все же?       — Жан занят, дорогой, — шепчет Эбби, сдерживая слезы, — он присоединится к нам уже на церемонии. Попросил передать, что извиняется перед тобой из-за того, что не может быть рядом.       Все согласно начинают кивать и натягивать улыбки. Врут, нагло и без сожалений. Он не извиняется и не хочет быть рядом, а на церемонии просто обязан присутствовать, иначе бы его и там не было.       Эбби ведет его завтракать, и он накидывается на еду, Уинфилд снисходительно улыбается ему и подталкивает блюда ближе. Позже Роланд замазывает синяки под глазами, расчесывает его брови и делает небрежную укладку на голове. С комнаты все выходят, остается только Роланд, сегодняшний костюм и Нил.       — Твоя ставка сыграла бы, — произносит Джостен в конце концов, больше не в силах выносить этот тяжелый взгляд стилиста на себе.       — Я горжусь тобой, Нил, — в итоге говорит Роланд спустя долгое молчание.       Он хмыкает.       — Кто еще гордится мной? Может, Жан? — губы дрожат, произнося это имя.       — Конечно, — кивает стилист. — Мы все.       Джостен поднимается со стула, желваки ходят ходуном, зубы крепко стиснуты. Он слышит, как они скрипят.       — Бред! — кричит Нил. — Ебаный бред! Хватит мне врать, — мотает головой. — Все вы тут ненавидите меня. Я не справился! — голос срывается.       Он роняет стол с косметикой и бижутерией, хватает стул и кидает в стену. Стул цел, но не он. Его вылечили, сделали его внешность такой, словно он не был на арене, но он был! Джостен выглядит целым и невредимым, хотя в душе все вверх дном, он не чувствует себя целым. Тело вылечили, а душу – нет. Элоди говорила об этой болезни. Он чертовски болен. Может быть, даже заразился от Кайла.       — Вы все только и делаете, что врете мне! Где Жан? Где он, черт возьми? Он просто не хочет меня видеть и все! Зачем говорить мне эту ложь? Для чего?       Роланд хватает его за плечи, останавливая.       — Никто тебе не врет, Нил. Жан и правда занят, он очень хотел быть рядом с тобой, но Тетсуджи и Эбби настояли, чтобы он подготовил все в студии.       — У вас все хорошо? — слышится голос тренера из-за двери.       — Да, — отвечает Роланд и возвращает взгляд на него. — Мы все очень рады, что ты вернулся к нам живым. Не вини себя в том, в чем ты не виноват. На кого и злится твоя семья, так это Капитолий. Ты такая же жертва.       — Ты и Эбби тоже моя семья, — шепчет он.       — Знаю, — улыбается мужчина. — Давай оденемся, Нил.       Роланд открывает чехол, где находится костюм. Совершенно обычный и черный. Словно специально для похорон.       — Президент Морияма настоятельно просил, чтобы ты выглядел помпезно, пестро и восхищенный победой, — пожимая плечами, говорит Роланд. — Но я считаю, что это все не твой стиль. Ты отличился на арене от многих. Не только на этих Играх. Никто и никогда…, — он заикается, не знает, как сказать, но Джостен понимает.       — Никто и никогда не прощался с трибутами, никто не сопровождал их в последний путь.       Глаза опускаются в пол и снова наворачиваются слезы.       — Да. Никто этого не делал для других трибутов. И ты потерял свою сестру на этих Играх. Ты не должен выглядеть, как счастливый и яркий победитель Голодных игр, ты – скорбящий брат.       — Президент этого не потерпит.       Стилист снова пожимает плечами.       — Не заставит же он тебя переодеваться уже на сцене?       Вместо рубашки черная водолазка с высоким горлом. Костюм такой обычный, что он сейчас похож на мэра Дистрикта-4. Роланд защелкивает бусы из жемчуга на шее. Они спадают почти до груди – белые и такие нежные. Красивые. Стилист берет его руку и надевает красный браслет со всеми брелоками. Ворон, лис и сойка-пересмешница.       — Его сняли врачи, когда латали тебя.       Нил гладит сойку.       — Где браслет Элоди?       Роланд отворачивается от него.       — С Элоди.

***

      Жан ждет их уже в студии. Несмотря на то, что Нил звал его и хотел знать, где тот находится – посмотреть ему в глаза так и не смог. Он помнит слова Роланда, но его продолжала грызть вина за смерть сестры.       — Нил…       Джостен только кивнул. Они все становятся на свои платформы, которые поднимут их на сцену. Сначала стилистов, потом сопроводителя, менторов и только в конце сам победитель.       Толпа зрителей уже кричит. Чувства были странными, только недавно они все наблюдали за ним, как он выживает на арене, а уже сегодня увидят его живым прямо перед ними. Сзади подходит Тетсуджи, Нил оборачивается к нему. Он здесь не должен стоять.       — Мне очень жаль говорить это тебе сейчас, но другого момента может и не быть. Верхушка Капитолия не рада победителю, по слухам твои выходки обошлись тебе боком. В дистриктах двенадцать, десять, пять и четыре были стычки с миротворцами. Люди бунтовали против власти. Производство встало и сырье еще дня два не могло прийти в Капитолий.       — Причем тут я? — дрожит Джостен, по коже бегают мурашки.       — Действительно, — саркастичный ответ. — Просто будь паинькой, — тренер тяжело вздыхает. — Не понимаю, почему мне достаются победители, которые с победой только приносят мне проблемы. Я говорил это Жану, а теперь скажу тебе: ты благодарен, улыбайся и извиняйся.       Морияма уходит на свою платформу и становится рядом с Жаном. Они о чем-то шепчутся, но он не может прочитать даже по губам. У него всегда был тренер, у Нила такой человек умер на арене. Чувство неполноценности резко наплывает на него. Он не цельный.       Начинает играть гимн Панема. Он выпрямляется. Кэти Фердинанд приветствует публику. Толпа громко хлопает, когда представляют всю группу подготовки и Роланда. Следующую представляют Эбби, он видит, как она натягивает улыбку, пока поднимается ее платформа. И теперь очередь менторов. Жан и Тетсуджи поднимаются вверх. И вот он совсем одни, хотелось сбежать отсюда, но кучка миротворцев прямо у двери вряд ли дали бы сделать это. Платформа приходит в движение.       — И наша сегодняшняя звездочка – Нил Джостен из Дистрикта-4 – победитель 74 Голодных игр! Поприветствуем!       Яркий свет ослепляет его, напоминая первые секунды на арене. Паника охватывает тело, говоря ему: ждать шестьдесят секунд и только потом бежать через Рог в сторону Элоди. Кэти подходит к нему, кладя руку на плечо, он вздрагивает и этот жест возвращает его с арены.       Зрители стоят на ушах, они прыгают со своих мест и машут ему руками. Нил не может даже улыбнуться. Что ему делать? Он не благодарен, не хочет улыбаться и извиняться. Спасибо, что убили сестру? Спасибо за что? За победу? Не то, чтобы он желал ее. К черту президента Морияма, Капитолий, да и весь Панем. Нахуй их всех.       Жан подталкивает его на кресло-трон, на котором обычно сидят победители и смотрят свой фильм, свою историю победы. Джостен садится и смотрит на Тетсуджи, тот успокаивающе улыбается ему, но это ни черта не помогает. Он по памяти поднимает голову на балкон и видит отца. С губ вырывается выдох облегчения. Натан здесь. Лет семь назад, он бы ни за что в жизни не поверил бы, что вид отца сможет успокоить его, звучало, как несмешная шутка. Что-то нереальное и дикое.       Мясник смотрит на него и кивает, Нил кивает в ответ. В голову приходит безумная мысль – он должен найти его потом и поговорить.       Когда Кэти заканчивает со своими шутками, начинается основная часть – фильм. По идее он должен идти ровно три часа, и все жители Панема будут смотреть его вместе с ним. Свет тускнеет и на экране появляется герб. Фильм должен быть об победителе – здесь соберут все его «значимые» моменты. Значит, половина фильма будет с Кайлом и Элоди. Он понимает – готов. Кажется, готов увидеть это все со стороны. Должен видеть. Сердце бешено колотится. На экране показывают выборы всех трибутов на Жатве, Дистрикту-4 уделяют больше времени. Эбби называет Элоди, и маленькая девочка медленно идет на сцену, позже она называет имя Эрика Клозе, но Нил хватает его за руку и кричит: «Доброволец! Я хочу участвовать в Голодных играх!». Показывают ошеломленные лица менторов – их семьи. «Дамы и господа, давайте поприветствуем трибутов Дистрикта-4 на 74 Голодных играх! — произносит Эбби, Нил этого не помнит. — И пусть удача всегда будет на вашей стороне!», как жители Дистрикта-4 поднимают три пальца вверх – они не показывают. Парад трибутов красивый и величественный с высоты птичьего полета – их лица показывают дольше. Элоди и Нил выглядят грозно, сосредоточено и серьезно. Его фото с двенадцатью баллами, других не показывают.       Интервью. Сейчас Джостен более внимателен, слышит и видит то, что не замечал до этого. Парень из второго говорит, что не собирается никого жалеть и с радостью расправится со всеми еще на бойне у Рога. Элоди не показывают вовсе. Нил говорит о сестре. Следом звучит «Нет, победа мне не поможет. Потому что я вызвался добровольцем, чтобы спасти его сестру на арене», Нил шмыгает носом и утирает бестолковые слезы. Девушка из пятого говорит, что она умеет быть незаметной, ум поможет ей выжить на арене. Она усмехается, говоря Фердинанд: «Профи не могут этим похвастаться, не так ли, Кэти?», ведущая смеется и кивает головой. Парень и девушка из десятого говорят, что будут держаться вместе. Так это и было, судя по всему. Девушка из двенадцатого, которую он не тронул у Рога, запуганная, почти молчит, но говорит, что сделает все, чтобы семья помнила о ее храбрости. Она и правда была храброй. Семья должна гордиться ей. На живого Кайла смотреть тяжело, Джостен уже видит на нем петлю, хотя тот только разговаривает с Кэти.       Следом идут кадры, как трибутов поднимают на арену. Он крутится во все стороны, оглядывая местность, а по окончанию отсчета срывается к Рогу. Момент, где он ковырялся в куче вещей – вырезали. Сразу же показывают схватку с парнем, Джостен выглядит бешеным диким зверем, когда лицо окропляется кровью трибута – выглядит все более устрашающим. Сейчас он боится себя, каким был на арене в первый день. Потом девушка из второго. Он выглядит ужасно рассеянным после удара о стену, но все еще диким, в глазах одно желание убивать. Девушка мертва. В фильме он не сталкивается с девушкой из двенадцатого, которую оставил в живых. Элоди и Кайл. Его выворачивает. Схватка у Рога продолжается, Нил смотрит на это. Почти всех убил парень из второго. Девушка из двенадцатого умирает по пути в лес. Профи обосновываются рядом с Рогом. Нил, Элоди, Кайл уже на пляже. Вечереет. Показывают выживших. Десятые прячутся на дереве, девушка из пятого устроилась в кустах, похожих на те, где в последний раз Джостен спрятал сестру. Остальных не показывают. Наверное, оставили фрагменты только финалистов. Они спят, вода тихо подбирается к ним, первым просыпается Кайл, захлебываясь в воде и будит сначала Элоди – он улыбается этому. Кажется, они сдружились крепче, чем Нил думал. Потом они оба тормошат его, он помнит до сих пор сон, который снился тогда. Волна, которая сейчас выглядит, словно детская после финальной. Именно девушку из девятого уносит в море, она захлебывается и умирает. Профи охотятся на других. Остальные трибуты в тот день пали от рук профи. Показывают, как Нил засыпает под утро, Кайл проверяет его, машет перед его глазами руками и тихо открывает портфель, доставая веревку. Ему хочется отвернуться и ни в коем случае не смотреть на это, но он должен! Должен увидеть, что произошло из-за его беспечности. Парень падает с ветки, и шея хрустит, Элоди переворачивается. Кайл висит мертвым грузом прямо над ней. На арене уже во всю слепит солнце, когда сестра просыпается и видит над собой его. Сначала она долго смотрит на него, прежде чем подорваться и начать кричать. Нил и Элоди спускают его тело – похороны не показывают. Балладу и прощание тоже. Выглядит так, словно они его бросили. Парень из восьмого умирает от парня из десятого. Самый ненавистный ему день – кошки-мутанты нападают на Дистрикт-10. Парень отбивается, как может, но девушку уже загрызли, одна из них успевает его цапнуть. Они куда-то целенаправленно бегут, потому что девушка из пятого просто застыла на месте и ее не тронули. Все это время на самом деле они жили по соседству. Дистрикт-4, пять и десять. Забавно.       Значит, распорядители все-таки натравили их на четвертый: за балладу, за прощание. За то, что слишком выделялись. Были не такими, каким их хотел видеть Капитолий. Тварь цапает Элоди за ногу, она завывает от боли, но он не помнит, чтобы сестра так кричала. Память, словно вырезала этот момент. Они отбились. Разговоров на пляже нет в фильме. Все вырезано, все разговоры. Выглядит так, как будто они ни разу не разговаривали эти дни.       Пир. Джостен несется через лес на поляну к Рогу, до того, как он выбегает из леса, парень из второго забирает свой рюкзак. Нил забирает свой, вырезали момент, где он помогает десятому. И потом смерть Элоди. Во сне. Она не проснулась. Просто лежала в кустах, где он ее оставил одну. Она не звала на помощь, как ему снилось, не кричала. Сердце остановилось во сне. Нил падает, но поднимается на ноги и бежит к ней. Кричит и молит ее проснуться. Капитолий не показывает, что в его рюкзаке было пусто. Смерть парня из десятого тоже не показывают. Девушка из пятого не пошла за своим рюкзаком, оставаясь у себя в кустах.       Финал. Капитолий вырезал все значимые моменты. Все их разговоры, помощь, моменты скорби и прощания. Все страдания и слезы. Они не хотели, чтобы победитель Игр выглядел скорбящим и с добрым сердцем. Помогал всем, как мог, несмотря на то, что помощь всегда вылезала боком. Нет на экранах и момента, где он несется за руку с девушкой из пятого к Рогу изобилия. Как появляется бревно у второго не показывают тоже. Девушка из пятого умирает, как она зовет его на помощь, естественно, нет в фильме. Зато они оставляют моменты, где он сидит часами на крыше Рога, пока рыбы-мутанты грызут парня из второго всю ночь. Он видит, как это выглядит жестоко с его стороны, потому что нет моментов, где он кричит от беспомощности, не зная, как ему помочь быстро умереть.       После фильма становится понятно, что он пробыл на арене пять дней. Это довольно много, большинство Игр заканчивались на третий-четвертый день, но на арене казалось, что он был там недели две – не меньше.       Люди, которые не видели Голодные игры, но решили посмотреть именно сейчас, не увидят того, что было на самом деле. Те, кто видел и посмотрел еще и сейчас – будут возмущены. Как бы не начали бунтовать снова. Никому на пользу это не пойдет. Джостена забирает планолет. Показывают полностью арену до «наводнения». Она похожа на глаз. Рог изобилия обозначает зрачок, зеленый лес – радужка, а море белки глаза. Символика становится сразу понятна, даже любому дураку будет ясно, что за ними следят. Всегда и везде. Только попробуйте пошевелиться, и вы трупы, мы все видим и знаем.       Фильм заканчивается, играет гимн и Нил встает под рев толпы. На сцене появляется президент Морияма, он еле шевелит ногами, Джостен боится переставить ноги. С одной на другую.       — Прекрасная арена, — шепчет Нил, когда президент предстает перед ним. Хочет дать ему понять, что понял. За ним будут следить. Особенно после победы на Голодных играх.       Он лишь улыбается.       — Приятного возвращения.       Победители других Игр в первом ряду зала громко хлопают и свистят. Корона тяжелая и громоздкая. Кенго Морияма протягивает ладонь и Джостен жмет ее, потому что не пожать было бы жесткой провокацией.       — Следующие Голодные игры – Квартальная бойня, Нил, — хрипит старик. — Она не оставит тебя равнодушным. Как думаешь, хорошим ментором станешь для следующих детей-трибутов?       Джостен не понимает, о чем речь. Почему он решил поговорить о следующих Голодных играх. Он переводит взгляд на своих менторов. Те напряжены и смотрят на него в ответ. Кажется, они слишком долго болтают.       — Я сделаю все, чтобы хотя бы один из моих трибутов выиграл, — в итоге говорит он. — Все остальные победы будут у нас, — провоцирует его Нил.       Президент кивает с ухмылкой. Джостен не чувствует себя победившим после этого. Все-таки, он проигравший.       — Это прекрасно. Прекрасно.       Нил не видит в этом ничего прекрасного, но благоразумно молчит, стараясь выдавить из себя улыбку.       Он влетает за кулисы сразу после того, как эфир был окончен. Дэй стоит там, как будто бы ждал его все это время. Осанка кривая, глаза потухшие. Сам не свой.       — Нил! — восклицает он.       Джостен смотрит на гипс и поднимает глаза. Кевин молчит, поджимая губы. Он молчит тоже.       — Кевин? — спустя мгновение спрашивает Жан, он выглядит намного спокойнее от его присутствия, чем раньше. — Что ты тут делаешь?       — Нил! — хихикает Рико, вылезая из-за угла. — Очень рад, что успел застать тебя тут. Как тебе арена? Моя была идея.       — Замечательная, — отвечает он и разворачивается, чтобы уйти прочь. — Я уже сказал это твоему отцу.       Морияма не собирается так просто его оставить в покое.       — А мой подарок на Пир? Разве он не помог? — усмехается он.       Джостен резко разворачивается и хватает того за пиджак. Рико не выглядит испуганным. Наоборот, очень довольным. К ним подскакивают Жан и Тетсуджи.       — Ублюдок!       Распорядитель Игр смеется.       — Ну-ну, если бы не я – ты бы не стал победителем!       — Нил, не надо! — умоляет Кевин.       — Мне вот интересно, — тянет Рико, — откуда же, мой дорогой Кевин, знает тебя?       Нил размахивается и бьет кулаком в лицо Морияме.       — Ебаное ничтожество! В чем смысл Пира? — кричит он, срываясь и отпуская мерзавца. — В чем, блядский смысл?       Он вытирает кровь из носа рукавом пиджака.       — Кажется, забыл упомянуть, что от яда моих любимых кошечек нет лекарства. Мы его, к сожалению, не сделали. Забыли. Какое ужасное стечение обстоятельств, а?       Джостен снова прорывается ударить его, но за руки уже держат Моро и тренер.       — Что с рукой Кевина ты, гребаный мудак, сделал?       — О, это, — он делает вид, что вспоминает и щелкает пальцами. — Представляешь, кто-то списал деньги с моего счета и отправил трем трибутам булки на арену. Странно, очень странно. Оказывается, это был Кевин! Пришлось его наказать.       — Мудачье! — выплевывает Нил. — Еще раз только подойди к нему, и я шкуру с тебя спущу, — улыбка расползается по всему лицу. Джостен впервые после арены, действительно, счастлив. — Пора бы всем узнать, что я – сын Мясника.       Морияма, словно посмотрел на него с другого угла. Глаза распахнулись, черный зрачок заполонил все пространство. Начал узнавать в нем черты Натана Веснински. Рико схватил Дэя за здоровую руку и начал тащить за собой. Нил отрезал ему путь, освободившись от хвата менторов.       — Съеби отсюда, Рико, и оставь Кевина в покое, будь добр, — мило улыбнулся ему.       Распорядитель ушел. Кевин со всей благодарностью смотрел на него, давя в глазах слезы. Нил обернулся, заметив суженные глаза тренера. Жан знал об отце, поэтому не сильно был удивлен.       — Вернись во второй, Кевин, — говорит Нил, прежде чем выйти из студии. — Нечего тебе с ним водиться.       Джостен тоже хочет вернуться во второй дистрикт, но никому об этом не говорит.

***

      Банкет Победы был на следующий день в особняке президента. Нил почти не ест, чиновники считают важным отвлечь его от еды и завести абсолютно бесполезный диалог о погоде и столице.       Как тебе Капитолий? Никак. Что запомнилось больше всего? Смерти детей на арене. Хотел бы приехать сюда еще раз? Ни за что в жизни. Погода чудесная, не правда ли? Нет, отвратительная. Новая мода на прически выглядит просто изыскано, что скажешь, Нил? Гнездо сойки-пересмешницы лучше. Почему ты ничего не ешь? Вы не даете и отвлекаете меня. Можно с вами с фотографироваться на память? Да, сделайте ее потом в черно-белом цвете и повесьте на стену, когда президент Морияма повесит меня на дубе.       Конечно, ни один из этих ответов в итоге не вырвался из его рта, он кивал им, улыбался и станцевал пару раз вальс с мужчинами и женщинами в глубоком возрасте. Чьим поздравлениям он был, действительно, рад так это поздравлениям менторов других дистриктов. Они и правда были ему благодарны, хоть их трибуты и погибли.       — Ты молодец, Нил, спасибо тебе за наших трибутов и нам очень жаль, — сказала ему Рене Уокер, когда он отошел в угол отдохнуть от навязчивой компании. Эндрю только кивнул ему.       — Держался молодцом, парень, прими мои соболезнования, — чуть позже подошел к нему Дэвид Ваймак.       — Нил, здравствуй, мы менторы десятого. Хотели поблагодарить тебя за нашего парня. Ты поступил одновременно храбро и милосердно. Мы рады, что победитель именно ты.       — Эллаира была бы рада познакомиться с тобой ближе, она всегда восхищалась такими людьми, как ты, Нил Джостен, — говорит ему женщина. Вчера после церемонии, он узнал, как звали девушку из пятого.       — Откуда вам знать, была бы она рада или нет?       — О, она моя племянница.       Нил выглядит ошеломленным. Эта женщина тоже потеряла в этих Играх члена семьи.       — Мои соболезнования.       Она кивает.       — Примите и вы мои, Нил. Мне жаль. Я пойду, сегодня вы интересны многим, не буду отвлекать.       Несмотря на то, что Капитолий вырезал всех значимые моменты из фильма – люди будут помнить его таким, какой он был. Они будут рассказывать о нем, они будут делиться. Президент Морияма думал, что победил в этой игре, но он не прав. Вырезайте сколько хотите – из памяти людей это не убрать.       Джостен искал глазами только одного человека, но, кажется, его тут не было. Рико Морияма сторонился его. Кевина Дэя на банкете, кажется, не было вовсе. Тетсуджи и Жан вечно были заняты разговорами с другими менторами дистриктов. На улице начинало уже светлеть, когда среди толпы мелькнули рыжие волосы, Нил сразу же устремился за ним. Мясник стоял в кругу своих товарищей и о чем-то беседовал. Ничего страшного, если он прервет их, все-таки он победитель Голодных игр – ему позволительно. Первым его замечает женщина, слава богам, это была не Лола Малькольм.       — О, Нил, здравствуйте!       Он кивает ей и натягивает улыбку.       — У вас просто удивительное сходство с нашим Натаном, дорогой! — потягивая шампанское, говорит мужчина.       Улыбка Нила меркнет.       — Я хотел бы поговорить с мистером Веснински, простите.       Женщина согласно кивает и утаскивает мужчину за собой, до него долетают отголоски разговора:       — Ты в своем уме? Что ты такое говоришь? Бедный Натан потерял жену и сына в автокатастрофе семь лет назад и до сих пор не оправился после этого! У тебя вообще нет ни капли стыда?       Автокатастрофа, очень интересно. Джостен берет бокал шампанского у официанта и поворачивается к отцу. Тот на него не смотрит.       — Плохая конспирация, если ты собираешься и дальше скрываться, Нил Джостен.       — Забери меня во второй, — Нил не хочет растягивать разговор и переходит сразу к делу.       Теперь он полностью в его внимании.       — Куда ты собрался во второй?       Он пожимает плечами.       — К бабушке?       Веснински хмыкает.       — Она умерла спустя два года после автокатастрофы. Лучше скажи мне, где твоя мать? Какого черта она утащила тебя, но ты все равно благополучно стал трибутом, сиротка Нил?       Ну да, о них до сих пор говорят, как о сиротках, хотя пять лет назад их взял под опеку Тетсуджи Моряима, но всем было плевать. Им нравится думать, что они помогли и дали победить сироткам. Были достаточно снисходительны к ним.       — У меня есть опекун.       — Где Мэри? — шипит Натан, теряя самообладание.       — Понятия не имею, я проснулся в десять лет уже без нее. Я не пробыл с ней и двух месяцев в бегах.       — Она кукушка и всегда ей была. Не понимаю, зачем она строила из себя нормальную мать.       Он оскорблен из-за Мэри, но спорить не в его интересах. Она была не идеальной и все же матерью. Его матерью.       — Увези меня во второй, тебе же можно перемещаться по дистриктам. Можешь взять меня под свое крыло. Скажешь, что увидел во мне потенциал и хочешь вырастить из меня себя! — тараторит Джостен.       Мясник молчит, но никуда не уходит. Нил ловит взгляды семьи, не обращая на них внимание. Как бы ему не хотелось обратно в четвертый, он не думает, что сможет жить там спокойно и дальше. Повсюду его будет преследовать призрак сестры. В лесу, у моря, на рынке или просто на улице. Он с ней был везде.       — Мне некуда тебя везти, дом родителей продан. Я могу забрать тебя только в Капитолий.       — Нахуй Капитолий, — резко отвечает он и начинает оглядываться, посмотреть был ли кто рядом, но Натана слишком боятся и уважают, чтобы приближаться так близко, подслушивая разговоры.       — Тогда я ничем не могу тебе помочь.       Джостен обреченно стонет и выпивает залпом фужер шампанского.       — Больше не трясешься от одного взгляда на меня, как раньше, — тихо говорит Веснински. Просто констатирует факт.       — Не вижу смысла – я исполнил свое предназначение, которое ты мне рисовал.       — Я делал это не просто так, но Мэри никогда меня не слушала. Люди тут ничего не добиваются, особенно такие, как мы. Она – Хэтфорд, капитолийка до мозга костей, не знает, как мы зарабатываем на жизнь. Не знает, что мы не рождаемся с золотой ложкой во рту, — отец отпивает виски и морщится. — Думала, что тебе все достанется просто так, но люди уже шептались у нее за спиной, пророчили тебе низшую должность где-нибудь в правительстве, а то и просто в офисе. Говорили: ну что с него можно взять будет? Посмотрите, кто его отец!       Нил слушает, не знал, никогда не слышал этого ни от него, ни от матери. Он не слишком сильно доверяет словам отца, будь мать капитолийкой до мозга костей — она бы не сбежала вместе с ним.       — Я говорил ей, но она отмахивалась. Люди боятся меня и уважают за Игры; как я выиграл. Я подумал, может быть, так даже лучше? Пусть моего сына тоже будут боятся, но никто не посмеет смеяться над ним; никто не скажет: я же говорила, он будет обычным офисным работягой!       — Я все равно ни о чем не жалею. Пусть мать лишила меня отца, тебя, но я обрел новую семью, которой сильно дорожу.       Натан усмехается.       — Не жалеешь разве?       Он опускает глаза в пол. В памяти вспыхивает образ Элоди Моро.       — К тебе спешит твоя семья.       Нил поднимает взгляд. Тетсуджи и Жан, расталкивая людей идут прямо к нему.       — Блядь, — шепчет он. — Вариантов вообще нет?       — Не жалеет, — хмыкает отец, — я сказал какой у тебя единственный вариант.       Джостен машет головой, такой вариант ему совсем не подходит.       — Нил, нам пора, завтра в два у тебя интервью с Кэти Фердинанд, — не здороваясь с Натаном, говорит Тетсуджи, как только подходит к ним. Моро косится на Веснински.       — Здравствуй, Тетсуджи, — машет в его сторону стаканом Натан.       — Мясник, — кивает Морияма.       Натан смеется.       — И как вам мой мальчик? Хороший сын, да?       Нил хватает тренера и Жана за локти, и ведет прочь.       — Спасибо вам за разговор, мистер Веснински. Как всегда, было приятно.       Они удаляются под хохот.       По пути в Тренировочный центр с ним никто не заводит разговоров, но Эбби, Роланд и тренер странно косятся на него. Джостен делает вид, что не замечает этого, хотя это пиздецки нервирует его. Уже в холле в Центре Тетсуджи хватает его за руку, когда он пытается сбежать к себе в комнату.       — Все-таки это правда, что Веснински твой отец, а ты, я так предполагаю, Натаниэль.       — Дедукция ваше все, тренер, — улыбаясь тянет Нил, вырывая руку. — Всегда знал, что вы очень умны и образованы.       Он заходит к себе в комнату и валится на кровать. Осталось одно чертово интервью и домой. Вернуться во второй не получилось, но Нил надеялся, что, хотя бы у Кевина вышло вырваться из рук Рико Морияма. Джостен лежит на кровати без капли желания сна уже два часа. Приятно знать точно сколько прошло времени. Здесь его радовали даже настенные часы.       — Куда ты собрался? — слышит голос тренера. Он уже думает крикнуть, что вообще-то никуда, просто лежит, но начинает говорить Жан:       — Разве это не очевидно? К нему, — злится Моро, судя по голосу.       — Ты хочешь повторения? Дай ему немного времени прийти в себя после Игр, да и тебе не помешало бы.       Джостен тихо садится на кровати. Они оба думают, что он спит и не слышит их, иначе зачем так громко разговаривать?       — Немного времени? Вчера и сегодня все было хорошо! Сколько мне ждать? Он отдаляется.       Голос Жана надломленный, как будто бы скоро не сдержится и расплачется. Сердце Нила сжимается.       — Поверь мне, старику. Сейчас не лучшее время.       Тишина, а потом хлопок соседней двери. Моро ушел к себе. Нил подождал, когда хлопнет еще одна дверь и выскочил со своей комнаты, открывая соседнюю. Жан сидел на кровати, рассматривая свои руки, он поднял глаза на него и резко встал.       — Нил? Что такое? Что-то случилось?       Он машет головой. Зачем пришел? Почему? Моро кивает, садится обратно и хлопает по месту рядом с собой. Джостен пробирается на цыпочках к нему и забирается с ногами, поджимая их под себя.       — Замерзли? Давай их сюда.       Он вытягивает свои и Жан начинает массировать его ноги, растирая и согревая. Нил не решился сказать ему, что у него самого руки были ледяными. Они не говорят вообще. Он до сих пор не понимает почему пришел сюда и зачем. Слов для брата не находилось. Даже обычное «прости, мне жаль, что так вышло» звучало бы ужасно. Жан продолжал согревать его ноги, Джостен кидал на него взгляды, пока тот не смотрел на него. Моро выглядел подавленным и разбитым, глаза уставшие, плечи напряжены. Пока он в Капитолии, не мог позволить себе оплакать сестру. Удивительно, как они были похожи с Элоди и, как сильно отличались друг от друга. Общего разве, что большие серые глаза и непослушные кудри? Хотя у сестры они завивались сильнее. У Жана больше лежали волнами. Пухлые губы? Нет, у Элоди были тоньше. Когда смотрел на них двоих – сразу можно было сказать – брат и сестра. Но чем дольше смотришь, то понимаешь, как сильно они отличались и внешне, и характером. Всем.       Слезы сами начали течь по щекам, Нил постарался незаметно для брата вытереть их, но случайно громко шмыгнул носом. Жан повернулся к нему. Он не мог оторвать от него глаз, тот и сам сидел весь в слезах. Джостен аккуратно провел пальцами по щекам, останавливая мокрые дорожки. Моро прикрыл глаза, наверное, не в силах смотреть на него. Нил пододвинулся поближе, чтобы было удобнее и прижался своим лбом к его, слезы продолжали течь, и он целовал каждую, стараясь успеть и поймать, рука легла на голову. Он пальцами массировал ему ее, как Жан любил. Хотелось успокоить, извиниться, помочь. Слов не было, но было это. То, что он мог дать ему. Себя. Когда с закрытого глаза сорвалась еще одна капля, он приготовился ловить, но Моро увернулся, встречаясь своими губами с его. Они замерли так, ни один не в силах прекратить. Он приоткрыл рот, чтобы набрать воздуха из-за заложенности носа, и Жан воспользовался моментом, захватив его нижнюю губу между своими. Нил не знал, на что это было похоже и как можно было это описать, но почти уверен, что первый поцелуй ни у кого не был с привкусом соленых слез. С привкусом утраты, скорби и желания. С привкусом ебаной горечи. Жан надавил на его голову и Нил уперся носом в его мокрую щеку без возможности дышать. Он давил и продолжал целовать, кусать его губы. Проходился своим языком по зубам и губам, но он не мог ответить. Моро продолжал плакать и целовать – он знал, что это неправильно и все же не мог или не хотел его останавливать. Если это дает ему сил и желания жить, то почему бы и нет. Слезы обоих продолжали идти и попадать в рот вместо невысказанных слов. Джостен обхватил шею брата и попробовал тоже смять эти губы. Дыхание перехватывало от чувств и эмоций или все же сказалась заложенность носа. Нил не знал. Все было в новинку и не очень понятно. И все равно неправильно. Жан ласкал его шею и пальцами карябал кожу головы. Все вокруг кружилось, комната, словно шла ходуном. Когда Моро полез руками под футболку, пытаясь ее снять, Нил встал, отрываясь от него и широко распахивая глаза. Это все было неправильно, — кричало подсознание со всех блядских сторон. И он согласен. Жан смотрел на него с обидой и злостью, Нил мог бы поспорить, что сейчас слезы шли у брата именно из-за этих чувств, но никак не из-за потери сестры. Тот был просто не в себе. Серые глаза горят, губы красные, а лицо слишком бледное. Пальцы рук со всей силы сжимают одеяло, костяшки белеют.       Нил качает головой, поправляет одежду и уходит к себе, так и не проронив ни звука. Не стоило. Не стоило идти к нему. Тренер был прав, им обоим нужно было время, чтобы прийти в себя после Голодных игр. Все это – гребаная ошибка. Они оба об этом пожалеют. Джостен уже жалел.       Следующим утром Жан не смотрит на него вообще. Нил не может смотреть на него тоже. Роланд и его команда носятся рядом с ним, укладывают волосы, махают кисточками для макияжа и о чем-то щебечут. Он их не слышит. В холле уже все приготовлено и стоят пару камер, Кэти ждет его, и он выходит в комнату. Она приветствует его и делает пару комплиментов, Джостен сквозь зубы говорит, что фиолетовый ей к лицу.       Фердинанд спрашивает про подготовку, про тренировки, про жизнь в Дистрикте-4 и задает вопрос, который выбивает его равновесия.       — Вы с Жаном достаточно близки, ты сказал на интервью перед Играми, что он тот человек, которого ты любишь, — Нил кивает, стараясь не смотреть в сторону Моро. — У меня немного провокационный вопрос, как думаешь, если бы была возможность выбирать победившего, кого бы выбрал Жан – тебя или сестру?       Он долго смотрит на Кэти, она улыбается ему и ждет ответа. Джостен не понимает вопроса.       — Простите? — хрипит он.       — Кого, по-твоему, Жан желал бы видеть победившим, а кого, ну? — Фердинанд не говорит, но Нил понимает: а кого мертвым. Разве можно задавать такие вопросы? Он впервые думает о том, что Жан мог желать кого-то видеть из них мертвым. Например, его.       — Я, меня, — он заикается. Желал видеть мертвым. Кого? — Я думаю…       — Мой вопрос поставил тебя в тупик, Нил, — смеется она. — Хорошо, давай не будем.       Она продолжает задавать ему вопросы, Нил механически отвечает на них, вспоминая свои сны в ночь на Жатву, где ему снилось, что он умрет на арене. Перед лицом мелькает его труп, труп сестры, Кайла, парня из десятого и девушки из пятого. Кэти продолжала монотонно болтать.       Он быстро пихает свои вещи в сумку после интервью, в надежде, что это поможет ему быстрее выбраться из Капитолия. Они едут на вокзал. Поезд уже ждет их. Нил со всей силы прижимает к себе Роланда, задыхаясь. Он – его опора. Не Жан, не тренер, а Роланд. Теперь вынужден с ним прощаться.       — Мы скоро увидимся, Нил, — шепчет ему стилист. — Подожди меня пару месяцев, и я буду рядом.       Джостен поспешно кивает и забирается в поезд. Они сидят так час, но поезд все не трогается. Пальцы нервно стучат по столу, семья косятся на него. Эбби тяжело вздыхает. Ей тоже не терпится уехать.       Он встает со своего места и идет к рубке. Там ему дорогу перекрывает миротворец.       — Чего мы ждем? Почему не едем? — злится Нил.       Мужчина усмехается.       — Ждем твою сестренку, — кивает он на окно и уходит.       Сестренку? Дыхание перехватывает. Нил смотрит в окно. По платформе мужчина везет тележку с черным деревянным ящиком. Гробом. Элоди Моро поедет домой вместе с ними, хотя Капитолий должен был отправить ее тело почти сразу, как достали его с арены. Руки трясутся, сердце бешено колотится. Джостен возвращается в вагон-ресторан сам не свой.       — Сказали почему так долго? — спрашивает Эбби.       Он качает головой.       — Сейчас уже поедем.       Моро видит, что с ним что-то не так, но после случившегося ночью не разговаривает с ним. Всю дорогу до Дистрикта-4 Нил смотрит в окно поезда, но ничего не видит. Скрип колес заставляют его очнуться. Люди встречают их на платформе. Старики и взрослые плачут, когда видят его в окне. Дети машут им руками. Он не может даже выдавить улыбку. Тетсуджи подталкивает его к двери, но он не может сделать и шагу. Эбби берет его под руку и выводит к народу. Камеры и люди встречают их. Его.       Джостен ждет. Ждет и ждет, когда это случится. Оказывается, прав. С соседней двери миротворцы выносят черный гроб, Нил смотрит на него во все глаза. Пока они ехали домой, миротворцы подписали его.       Красной стекающей краской было подписано:       «Элоди Моро, Дистрикт-4».