Нам не дожить до завтра

Дождь. Сыро и холодно. Ветер сквозит изо всех щелей в стенах и крыше, не давая небольшой печке наполнить полуразрушенный дом теплом Кап кап Капли дождя неспешно стучат по крыше, проникая внутрь и разводя ненужную сырость. Приложив неимоверные усилия, он встал подкинуть в печку дров и, на всякий случай, наложив на нее согревающий талисман. Быстро работающая печь быстрее прогонит эту сырость, которая совсем ни к чему. Кап кап Треклятый дождь заставлял прикладывать больше усилий, чтобы сосредоточиться. Кипельно-белая бумага талисманов контрастно разила с кровавыми надписями заклинаний на них, которые то и дело в ожидании вспыхивали. Комната была практически пустой; то тут то там виднелись следы крови и неудавшиеся начерченные ритуалы, которые просто не было сил отмывать, как и смысла. Даже сейчас, рискуя умереть, он заведомо знал, что даочжан не вернётся. Он знал, что обречен на напрасную смерть, но не оставлял попыток. Если он сможет еще хоть раз услышать голос его даочжана... Он готов умереть До начала ритуала оставались считанные минуты, до заката - а это будет его последний закат, закат его жизни - столько же. Кап кап Перед его взором вновь возник этот образ - его образ - когда в одно мгновение блестнуло лезвие Шуанхуа, и прекрасная фигура в белых одеждах безвольной куклой упала на землю. Тогда шел точно такой же проклятый дождь. Капали треклятые капли на фарфоровую, уже остывающую кожу его даочжана, и не понять, почему они были солеными, а Сюэ Ян смеялся пронзительно горько. Сюэ Ян никогда не жалел. Ни о содеянных поступках, ни людей, а тем более себя. Он никогда не оборачивался, не смотрел назад, пролетая в этой жизни как падающая звезда, ярко, но недолго, красиво, но бесполезно. Но тот день всё же почувствовал себя действительно жалким. В тот день он действительно познал сожаление. Нет, он не жалел себя, он считал себя полным идиотом. Если бы он только мог повернуть время вспять.. Даочжан, Сяо Синчэнь, Яркая луна, сияющая ярче звёзд, был бы жив, был бы рядом с ним. Даже пускай с этой глупой слепышкой А-Цин, но вместе, как семья, единственная семья, которая у него была Но даже это у него отняли Он ненавидел Сун Ланя всей душой. За что и когда появилась эта всепоглощающая ненависть он не помнил. Сун Лань всегда был никчемной занозой - слишком праведный и аскетичный, и всегда мешающий. Стоило бы добить его тогда в Байсюэ, чтобы его даочжану не пришлось отдавать свои глаза этому ничтожеству. Однако тогда Сюэ Ян бы никогда не смог познать того счастья жизни с Синчэнем - даос бы добил его, только завидев в придорожной канаве. Даочжан бы вовсе не оказался в городе И, вероятно... Сюэ Ян тратил все силы на эксперименты и на переливание ци мертвому телу, поэтому невольно приходилось полагаться на силу лютого мертвеца-Сун Ланя, чтобы защищать себя, однако это вовсе не требовало наличия у него глаз. Чужих глаз, которые ему одолжили. И Сюэ Ян с радостью вернул их владельцу. По пробуждении Сяо Синчэнь смог бы видеть, и хотелось бы чтобы он видел - видел всё то что написано на лице Сюэ Яна, если им удастся поговорить. Сейчас же Сун Лань был больше не нужен. Незачем защищать без пяти минут смертника. Сюэ Ян просто приказал ему лечь в гроб и освободил душу. С каким то жалким рыком, больше похожим на стон облегчения, тело последний раз дрогнуло и затихло навсегда. Душа Сун Цзиченя отправилась туда, где ей изначально было место ещё восемь лет назад. Сейчас, Сюэ Ян понимал, что ничего уже не вернуть. Слепышка сбежала, а он, он.. остался. Остался, потому что не мог по другому! Сначала он не верил. Он наивно думал, что его даочжан вернётся к нему, все будет как прежде. Но "как прежде" не вышло. Даочжан упорно не хотел возвращаться, ни через час, ни через два, ни через день. Тогда Сюэ Ян начал искать причину - и нашел - душа Сяо Синчэня распалась на тысячи и тысячи маленьких осколков, подобно разбитой хрустальной звезде. Разбитой, почти уничтоженной, прям как он сам. Ему казалось, что вместе с душой даочжана сломалось что-то внутри него самого. Восемь лет, две тысячи девятьсот двадцать дней, семьдесят тысяч восемьдесят часов. Всё это время он потратил на то, чтобы найти способ восстановить его душу. И он нашел

Каждую ночь он передавал его телу свою ци, экспериментировал с талисманами, только чтобы отсрочить разложение трупа, каждый день искал способы и ритуалы вернуть его.

Но такого способа не было

Невозможно было сделать сознательного лютого мертвеца с расколотой душой.

Однажды, бродив по пыльной улице неизвестного ему города, он сразу навострил уши, стоило проскользнуть слуху о темном заклинательстве в местном клане. Он тут же сорвался с места и направился обратно в похоронный дом, место, которое стало домом такому чудовищу, как он.

Передавая колоссальные количества своей ци, чтобы за время отсутствия с его даочжаном ничего не случилось, он обнимался с мертвенно бледной фигурой в гробу

– Даочжан, представляешь, клан с темными заклинателями! Записей Старейшины Илина не хватает, чтобы вернуть твою душу, может хоть там будет что-то полезное! Я верну тебя, слышишь?

Конечно, он не слышал. Не мог слышать.

Однако, ничего нового и интересного в том клане не было, за исключением какой-то странной небольшой брошюрки, в которой то тут, то там были вырванны или прогрызенны вредителями страницы. Сюэ Ян почти кипел от негодования.

Вернувшись домой он продолжил лежать рядом с трупом, пытаясь вникнуть в суть написанного в брошюре текста. Какой-то сообразительный Аи Шенсю писал целые теории про перерождения и дао, про истины человеческой души. Сначала он думал, что ничего нужного здесь нет, лишь серая мораль и парочка темных заклинаний.

Тем не менее он прололжал читать дальше, вслух зачитывая некоторые особо интересные или смешные мысли

《Грань между жизнью и смертью нерушима,

но вместе с тем безумно хрупка

Пока все ответы лжи сокрыла ширма

лишь к смерти будет стремиться душа》

Сюэ Ян откинул брошюру в сторону, и та с глухим шумом упала на пол. Бесполезная.

Такая же бесполезная, как и он сам

Он не сможет вернуть даочжана.

Пока все ответы сокрыла ложь, душа будет стремиться к смерти? Но ведь он тогда говорил чистую правду, а даочжан всё равно умер! Оставил его здесь, зная, что в загробном мире им не встретиться. Сюэ Ян - ужасный грешник, Сяо Синчэнь... Сяо Синчэня больше нет. Даже его душа разбилась вдребезги

Через пару дней он вернулся к брошюре. Перебирая свои записи и записи Старейшины Илина, украденные у Цзинь Гуанъяо, он снова и снова перечерчивал и испытывал новые талисманы. Некоторые не работали вовсе, другие не активировались, третьи.. как и первые

Раз уж он не сможет вернуть Сяо Синчэня в этот мир, сможет хотя бы просто вернуть. Несложно запереть частички его души в теле, сложнее заставить их соединиться. Пытаться склеить их вручную, всё равно что пытаться практиковать каллиграфию вилами на воде.

Если бы что-то могло помочь скрепить их, хотя бы не на долго..

Наконец, он добился воодушевляющего результата в талисманах. Он пробовал разные иероглифы один за другим, выискиаая нужные, и нашел - душа бы не склеилась, не будучи собранной воедино, соответственно, нужно было учитывать этот пункт изначально. Однако был один нюанс - в действие талисманы приводила кровь. Простая человеческая кровь в огромных количествах. Зачем? В ней заточена жизненная сила, кровь выступает в роли клея для расколотой души, заполняя трещины, которые сама душа не в силах заполнить.

Не в силах, или не имея желания..

Стоило лишь небу начать менять цвет, а солнечному диску уплывать к горизонту, Сюэ Ян, печально окинув взглядом комнату, направился завершить начатое когда то давно. Стоило отметить что выглядело это как алтарь для подношений. Гроб, обвешанный талисманами. Вокруг него начерчены разнообразие заклинаний и соединяющие их круги. А в гробу прекрасная фигура в белоснежных одеждах, нетленное мертвое тело. Сюэ Ян достал Цзянцзай из мешочка цзянкун. Этот меч, или же прекрамный ледяной цветок Шуанхуа достойны его убить. Ничто иное не заберет его жизни. Только он сам, своим мечом. И он отдает эту жизнь, без сожаления, единственному, важному для него человеку. Порез на запястье был едва ощутим - за всю его жизнь чертова дюжина клинков заклинателей разных статусов и сословий пыталась его искромсать в кашу, что он уже не чувствовал боли. Кровь нарочито медленно заполняла начерченные заклинания, но когда каждый цунь иероглифов был пропитан кровью, вся пентаграмма загорелась неестественным кроваво красным. Заклинания на талисманах также пришли в движение Он достал из-за пазухи мешочек-ловушку для духов. Старый, потрепанный, но безусловно дорогой. Благонамеренно развязав тесемки, он выпустил беспорядочно мечущиеся осколки, которые в одно мгновение затянуло в тело. Он продолжал делиться кровью с прожорливыми заклинаниями, прикидывая, будет ли он в сознании, когда даочжан наконец проснется. Алые капельки без помех вытекали из него, забирая с собой крупицы жизни. Практически ничего не происходило. Только силы начали его покидать, поэтому, чтобы не завалиться и не нарушить ток заклинаний, он сел рядом с гробом и продолжил истекать кровью на горящую, голодную и жадную до крови пентаграмму. Он не смотрел внутрь гроба, не хотел видеть разочарованное или разозленное выражение лица его даочжана, когда тот очнется Зная, что не минует и дюжины минут, и более никогда он не сможет поговорить со своим даочжаном, он неспешно начал свой монолог. – Надеюсь, ты не сильно обидишься на то, что я тебя вернул, пусть и не надолго, тело то всё равно без ци сгниет, а я тут, умру получается? Я бы не хотел, чтобы ты заживо гнил, поэтому, когда у тебя будет достаточно сил, возьмешь сжигающие талисманы на столе, они работают быстро и безболезненно. Меня можешь не заморачиваться и не хоронить, мне итак не обрести покоя в поссмертии. Знаешь, забавно. Здесь ты когда то спас меня от смерти, здесь же я и подохну, ха-ха.. Кажется, порез был недостаточно глубок, или заклинания стали требовать больше крови, но лишь заметив что печать тухнет, он без промедлений нанёс ещё один порез глубже первого. Это было больно, но боль не могла его остановить, когда он был так близок. – Изначально я не хотел умирать. Я хотел жить с тобой, как раньше. Однако ты никак не возвращался, и я потерял всякую надежду.. я понимаю, что как раньше не будет, но мне всё равно тебя так не хватает. Я знаю, что ты бы не хотел, чтобы ради твоей жизни умер кто-то другой, тем более чтобы ты жил со мной. Надеюсь, что моей крови хватит и моя жизнь окупит твоё недолгое пребывание в теле, но уж прости по другому соединять души я не умею, я не медиум.. Смеяться сил не было, сил в принципе катастрофически перестало хватать, говорить что-то стало тяжело – Даочжан, знаешь, всё это время я так скучал.. Я пытался тебя вернуть всё это время, даже умыкнул забавную брошюрку из одного мутного клана! Знаешь, я тебе читал пару лет назад.. А ещё.. ещё я иногда вёл дневник, если бы тебе было интересно что происходило после твоей смерти.. По правде говоря, больше похоже на записки сумасшедшего, но я надеюсь это тебя не смутит.. я ведь и правда сумасшедший.. Сюэ Ян поднял голову, глядя сквозь щели в небо, обмяк у стенки гроба, служившей ему опорой. – Я вспомнил, о чем там было, ну, в этой брошюрке. Ты ведь наверняка знаешь много подобных даосских трактатов.. Грань между жизнью и смертью.. это нелепость. Нет никакой грани, есть лишь до и после. И гораздо интереснее проживать это "до", без ограничений, ярко, без сожалений... Дальше что-то про душу да? Про губительность лжи.. Знаешь, в это я уже тоже не верю. Помнишь нашу маленькую ложь? Двое слепцов и их безымянный друг. Мы были счастливы, я был счастлив как никогда в жизни, рядом с тобой, даочжан. Разве не правда толкнула тебя к смерти? Сюэ Ян тяжело выдохнул. Закрыл глаза. Рвано вдохнул снова. Говорить было сложно, мысли путались, сознание угасало. – Знаешь, если бы мне предложили повернуть время вспять, я бы не убил твоего дружка. И тех людей возможно, ну, не твоими руками. Как же я был слеп.. Я действительно не могу без тебя, ты и А-Цин, вы моя семья, всё что у меня было, я всё потерял. А-Цин сбежала, ты бросил меня, ведь я отвратителен.. Прости меня за это.. По щекам катились, вероятно, капли дождя, пробившиеся сквозь щели в крыше. – Я правда люблю тебя, Сяо Синчэнь.. Сюэ Ян с трудом разлепил глаза, заметив угасающее свечение лихорадочно нанёс третий порез, сползая на пол. Сидеть сил не осталось. Сил в целом почти не было, тело уже утратило всякую волю к ощущениям или действиям. Глаза снова начали закрываться, веки будто налились свинцом. Он даже почти не уловил легкого движения белой фигуры, которая подхватила его. – Сюэ Ян.. Глаза юноши распахнулись. Знакомый голос, пусть и хриплый, вероятно, от пореза на шее, на мгновение отрезвил уплывающее сознание. У него получилось? – Даочжан.. Ты прости, но я кажется умираю, ха-ха.. Прости что не дождался тебя.. Улыбка озарила лицо юноши в последний раз. – Даочжан, Синчэнь, надеюсь, в одной из следующих жизней я смогу хоть раз тебя увидеть.. Я люблю тебя Кровь пропитала всё вокруг. Сяо Синчэнь, всё ещё не веря, выбрался из гроба. Его тело наверняка было холодным, как у трупа, но Сюэ Ян, еще живой Сюэ Ян, не был теплее. Весь дом был в запустении. Ни тени их прошлой жизни. Будто и не было тех счастливых лет. Сяо Синчэнь понял, что не слеп как раньше, не сразу. Просто непривычно было вновь видеть, но было приятно что Сюэ Ян об этом позаботился, зная что всё бесполезно. Он всё прекрасно слышал С начала ритуала, когда Сюэ Ян начал говорить, он был в сознании. Ему просто было безразлично, но.. Слова, невысказанные ранее слова прояснили картину, и жаль, что слишком поздно. Чертовски жаль, что настолько поздно. Всё могло сложиться по-другому, но сейчас уже ничего не изменить Взяв удивительно легкого Сюэ Яна на руки, он пошел к столу. Там же, где и талисманы, лежал дневник. Удивило то, с какой аккуратностью велись записи. Читая через страницу, он с удивлением обнаружил многие изменения в характере Сюэ Яна с течением времени. "Даочжан, знаешь, я никого не убивал с момента твоей смерти, ты ведь похвалишь меня за это да? Правда, от гнева я рубил деревья, и вырубил лес в округе. Город И теперь как туманный пустырь в низине. Прости.." "Я ходил в соседний город, найти слепышку, но ее и след простыл. Знаешь, эта мелкая лгунья нас бросила, вот же пакость! Хотя, хорошо, что она ушла, иначе я бы убил её, попадись она под руку, ты бы расстроился" "Знаешь, твой Сун Лань не так уж плох. Будучи моей марионеткой без языка и глаз он прекрасно защищает нас. Я решил вернуть твои глаза, подумал это порадует тебя, если ты вернешься. Кстати, если тебе будет легче, его душу я тоже отпущу, когда отпадет нужда в защите, тельце его вероятно будет в одном из гробов.." "Я скучаю, даочжан, возвращайся скорее.. я почти придумал способ как восстановить твою душу, хочешь ты того или нет.. прости, но так будет лучше для тебя. Я не хочу чтобы твоя душа навсегда развеялась.. Знаешь, если я не успею сказать.. Я люблю тебя. Ты самое ценное, что было в моей никчемной жизни..." Сяо Синчэнь плакал. Тело на его руках легко можно было удержать одной, что он и сделал, читая, но никак не мог понять, почему за это время.. почему всё это время Сюэ Ян потратил на него.. Неужели он правда любил? Чудовище, способное быть искренне нежным, любить.. Сяо Синчэнь любил своего безымянного друга в городе И, ненавидел, или всё же уже нет, Сюэ Яна.. но безусловно это был один человек. Человек, любящий его по-человечески искренно.. И он любил его в ответ, однако бесполезно. Смысл их чувств был раскрыт лишь смертью, что навевало горечь. – Я тоже тебя люблю, А-Ян.. Аккуратно уложив тело в гроб, он вернулся за сжигающими талисманами. Работали они действительно просто - несколько минут, и обьект загорался сам, без ци, без других вмешательств, и сгорал до тла. Сяо Синчэнь взяз стопку талисманов и начал обклеивать весь дом по периметру. Нет смысла оставлять что-либо, как печальный след прошлого. Всё равно ничего уже не вернуть. Когда остался один, он вернулся к гробу. Сюэ Ян сказал, что талисманы действуют безболезненно.. но сам умер мучительно, истекая кровью. Повесив талисман на стенку гроба, он забрался внутрь. Тело уже плохо слушалось, а часть талисманов начало гореть, ровно как закатное солнце. В обьятиях уже бездыханного трупа возлюбленного было не так страшно возвращаться в пустоту, вновь возвращаться в небытие, зная, что где-то там его уже ждут. Талисман над головой вспыхнул в тот момент, когда он закрыл глаза. Похоронный дом пылал диким огнем, и потух он лишь когда последний луч солнца скрылся за горизонтом. Не осталось ничего - лишь горы пепла под звездным небом, уносимые ветром.