When love expands

«У нас есть объявление». Нил резко сел, крепко вцепившись свободной рукой в простыню. Миллион эмоций захлестнул его, как приливная волна. Он почувствовал, как кровать рядом с ним сдвинулась, но не осмелился посмотреть, боясь, что всё это ему снится. — Эндрю, — его голос звучал тихо, как шёпот, и слегка дрожал. Тёплая рука легла ему на затылок, помогая расслабиться и выпустить воздух, который застрял у него в горле. Он не слышал собеседника из-за шума крови в ушах. Эндрю выхватил телефон из его трясущихся рук и поднёс к своему уху. Нил повернулся и уставился на него. На первый взгляд Эндрю был невозмутим: ни дрожи, ни прерывистого дыхания, ни колебаний в голосе, но Нил знал его лучше. Эндрю волновался не меньше него. Казалось, что разговор длился несколько часов. Время шло, а Эндрю лишь изредка мычал. В конце Эндрю швырнул телефон на пол: «Да или нет?» — голос Эндрю был тихим, но уверенным. — С тобой всегда «да». Он услышал, как Эндрю усмехнулся в ответ, но, очевидно, это был достаточно хороший ответ, потому что он почувствовал, как мозолистые руки приподнимают его голову, а мягкие губы касаются его губ. Прикосновение было лёгким и быстрым. Он прижался лбом ко лбу Эндрю, их носы соприкоснулись, и они почувствовали дыхание друг друга. Осторожно, нерешительно он задал вопрос, который дамокловым мечом висел над его сознанием: «Это правда?» Наступила короткая пауза, и на секунду Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно собираясь выпрыгнуть из груди. «Социальный работник будет здесь в ближайшие несколько часов». Голос Эндрю звучал монотонно, но рука на шее Нила слегка напряглась. Слишком много чувств нахлынуло на него одновременно. Наконец-то пришло время. После почти восьми месяцев тщательных раздумий, бумажной волокиты, проверок анкетных данных, обучения и собеседований они наконец-то, наконец-то получили разрешение. Для ребёнка. Нилу приходилось напоминать себе, что нужно дышать, наполнять лёгкие воздухом. В голове у него всё перемешалось. Им нужно было подготовить дом, хотя они предпочитали чистое пространство, ведь они только недавно вернулись из поездки в Германию, где навещали Ники. Они оставили свои чемоданы раскрытыми в гостиной, а коробки с едой навынос — на стойке. Может быть, они были грязными. О боже, а что, если он напугал ребёнка? Одной из проблем в процессе было его лицо. Нил Джостен официально был Нилом Джостеном с тех пор, как переехал в Балтимор, и, несмотря на слухи, его прошлое не было общеизвестным. Федералы держали всё в секрете, что позволило провести проверку его биографии. Но это не значит, что они просто позволили ему пройти. Они спросили, откуда у него шрамы, знает ли он, что они могут напугать детей, и готов ли он к тому, что его исключат из программы из-за его внешности, которая делает обстановку неподходящей. А что, если так и будет? Что, если придёт этот ребёнок, а Нил всё испортит, выглядя как монстр прямо из мясорубки? Эндрю тоже с трудом справлялся с этим процессом. Его собственная проверка биографических данных дала неоднозначные результаты. Хотя большая часть его биографии была засекречена после того, как он стал совершеннолетним, его прошлое стало достоянием общественности из-за СМИ. Они бесконечно донимали их обоих. В эмоциональном плане это было тяжело. Нил вздрогнул, почувствовав что-то у себя на щеке. Конечно же, это был Эндрю. Нил прижался к тёплой руке. Он не сразу пришёл в себя, но в конце концов начал понимать твёрдую мантру, слетавшую с губ Эндрю. «Тебя зовут Нил Джостен, ты дома, в нашей постели», — Эндрю повторил это ещё почти три раза, прежде чем Нил окончательно вернулся в настоящее. Эндрю знал, потому что, конечно же, знал. Его карие глаза потеплели, а губы слегка изогнулись в улыбке. — Всё хорошо, возвращайся, наркоман. — Прости, — ему нужно перестать так делать. Эндрю оттолкнул его голову рукой, лежавшей на его щеке: «Заткнись». — Заставь меня, — ухмыльнулся Нил, наблюдая за тем, как Эндрю обдумывает его слова. Заставлять Нила что-то делать, должно быть, не стоит того. Вместо этого Эндрю приподнимается и встаёт с кровати. Чёрные спортивные штаны низко висят на его талии, пока он ищет на полу носки. — Что ещё они сказали? — спросил он, не сводя глаз со спины Эндрю. В частности, с полумесяца из родинок, украшающего его правую лопатку. — Мальчик, — начал Эндрю, прежде чем опуститься на комод у окна. Бледные руки натягивают пушистые носки на босые ноги. Они так старались, чтобы оказаться здесь. Чтобы быть уязвимыми. Чтобы построить жизнь. Чтобы создать семью. — Мальчик, — повторяет он. Шоколадные глаза смотрят на него: «Ему семь лет, у него аллергия на пенициллин, это экстренное размещение». Семь. Он представлял себе ребёнка младше, когда думал о нём. Но они справятся, обязательно справятся. Хотя это было не единственное, что его насторожило. Экстренное помещение в семью может означать что угодно: от потери опекуна до сложного юридического спора. — Они сказали, что произошло? — Нет. Нил прокрутил эту информацию в голове. Он вне себя от восторга, но беспокойство всё равно прокрадывается внутрь. Ему приходится подавить тревогу. — Как его зовут? — спрашивает он, затаив дыхание. — Джошуа, — Эндрю произнёс это имя с благоговением. Он, как и все, был потрясён случившимся. Это было обычное имя. «Джошуа» — теперь это имя значило гораздо больше. Оно вызывало у Нила бурю эмоций. Эндрю что-то напевал, спрыгивая с комода. Розовые пушистые носки делали его шаги тихими и незаметными, когда он выходил из комнаты. Нил должен был последовать за ним. У них было всего несколько часов, чтобы привести дом в порядок. Взглянув на свою поношенную толстовку с капюшоном и спортивные шорты, он понял, что ему нужно принять душ. Но он словно оцепенел. Он был прикован к теплу Эндрю, которое всё ещё исходило от него. Вздохнув, Нил встал с кровати. Он стал искать в комнате чистую одежду. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. На мгновение он задумался о том, чтобы позвать Эндрю в душ. Эту привычку они сохранили после его отъезда в Балтимор. Но сегодня день обещал быть напряжённым. Каким бы радостным ни было настроение Нила, он должен был держать себя в руках. Он должен был дать Эндрю столько пространства, сколько тому было нужно, чтобы день прошёл как можно более гладко. Когда он встал под душ, вода была холодной, но он не стал долго задерживаться. Он быстро помылся с помощью дорогущего мыла, скрабов и лосьонов, которые собрал Эндрю. Он решил надеть старую толстовку с капюшоном и чистые джинсы. Нил запрыгал на месте; ослепительно-оранжевая толстовка отвлекала от заметных шрамов на лице. Прохладный воздух из ванной смешивался с теплом, царившим в остальной части дома, пока он искал Эндрю. Он ожидал, что тот будет где-то убираться. Может быть, на кухне, за чашечкой вредного для зубов кофе. Но вместо этого блондин, должно быть, открыл входную дверь и прислонился к косяку. — Его ещё нет, — поддразнил он. Прислонившись спиной к стене рядом с Эндрю В его сторону был устремлён холодный взгляд, но он этого даже не заметил. Вместо этого его внимание привлек блеск кольца, украшавшего губу Эндрю. Может, сейчас не самое подходящее время просить о поцелуе? Эндрю шумно выдохнул через нос: «Наркоман», — упрекнул он его. Он запрокинул голову, глядя на дорогу за окном, и пирсинг на его коже заблестел в свете фонарей. Эндрю долго молчал. — Мы не будем такими, как они, — наконец заявил он. Это прозвучало как констатация факта. Как будто другого варианта не было. И его не было. Они уже обсуждали это раньше. Они говорили об этом наедине, ночью, в постели, ещё до того, как начали всерьёз задумываться о том, чтобы стать приёмными родителями, и они говорили об этом с Добсон. Ответ Нила уже стал для него привычным: «Нет, не будем». Эндрю хватило его простого согласия. Блондин оттолкнулся от двери и вернулся в дом. Они вместе закончили работу по дому, молча выполняя свои обязанности. Чемоданы были убраны на чердак, продукты приготовлены и убраны в холодильник, бельё сложено и разложено по ящикам, а на кроватях лежали свежие простыни. Нил наблюдал за тем, как Эндрю входит в комнату и выходит из неё. Комната Джошуа. Нил сидел на кровати, пока Эндрю заканчивал последние штрихи. Обустройством детской комнаты занимался Эндрю. У Нила не было ни дизайнерского чутья, ни опыта в обустройстве детских комнат, чтобы помочь. Но Эндрю был готов принять вызов. Он покрасил стены в нежно-голубой цвет, купил кремовое одеяло для кровати и установил замок на дверь. Это была хорошая комната. Эндрю плюхнулся на кровать рядом с ним, заставив Нила слегка подпрыгнуть. Их мизинцы переплелись. Теперь оставалось только ждать. Они смотрели, как тикают часы на стене, и когда наконец раздался звонок в дверь, Нил задумался, смогут ли они подождать ещё немного. Эндрю потянул его за переплетённые мизинцы, и они вместе пошли к двери. Коридор тянулся бесконечно, и путь к двери тоже казался таковым. Дверь, у которой он стоял всего несколько часов назад, вдруг показалась ему неизведанной территорией. А что, если это просто социальный работник, который пришёл сообщить, что Джошуа больше не нужен в приёмной семье? Он слышал, что такое может случиться. Он впился ногтями в ладони. Ему нужно открыть дверь, но он не может пошевелиться. Ручка двери была схвачена. Не Нилом, а Эндрю, чьи плечи были напряжены и вздрагивали. Одним быстрым движением он распахнул дверь настежь. Первое, что он заметил — это красочный планшет. Затем он увидел прикреплённую к нему женщину. Она была высокой, профессионально одетой, с суровым выражением лица. А около неё тихо стоял маленький мальчик. Он был невысокого роста, с грязно-светлыми волосами и усталыми глазами. Внезапно все его тревоги, волнения и страхи улетучились. Эндрю потянул его за руку, давая понять, что он тоже готов. Всё будет хорошо. У них всё будет хорошо.