7 минут

       – … остаётся лишь один выход – запечатать чудовище заново, – нервно перебирая пальцами, отец Майерс покосился на идеально-белую чашку, стоящую под рукой на круглом столике. Ни один чай, даже целиком и полностью состоящий из бренди, не избавит верующего от мук совести.        – Тогда, кхм-кхм, чего же мы ждём? – прокашлялся Браун.       Инспектор быстро оглядел их извечную компанию по борьбе со сверхъестественными силами, собравшуюся в удивительно-нетронутом похоронном бюро. Служитель закона давно подозревал, что двое медиумов сговорились с потусторонней силой для защиты конторы. А если сделка состоялась на самом деле, теперь их некому за это судить.       Уоррен блаженно заухал, раздражая присутствующих.        – Всё не так просто, раз викарий не предложил сей метод ранее, – Сид поиграл пальцами по краю спинки кресла, в котором сидел Майкл. Тот тревожно выдохнул и тихо произнёс, каясь в страшном грехе:        – Для завершения печати необходима человеческая душа.        – Тогда жертвой буду я, – без колебания вызвался Дориан после продолжительного молчания.        – Даже не вздумайте! – взревел Валентайн, отворачиваясь от окна и дёргая штору. Остальные джентльмены дружно притихли, дабы не попасть под горячую руку гробовщика. – Мы найдём другого на эту роль!       Все душевные метания отразилась на лице Хэйзела. Он медленно поднялся и, вплотную подойдя к компаньону, прикоснулся к щеке со шрамом. В светлых, осенних глазах кроме всеобъемлющей любви присутствовало непоколебимое мужество.        – Кого?.. Какого невинного человека вы собрались бесцеремонно лишить жизни? – Смит цокнул. Дориан почему-то не относил себя к их числу, раз за разом обесценивая личную значимость.       Больше половины лондонцев стала жертвой демонического существа. Другие спасались бегством, когда появилась возможность.        – Если вы приняли такое решение, душа моя, то мы идём вместе, – подвёл черту брюнет, прикрыв глаза. Мужчина проиграл умирающему миру, но принял данный факт с достоинством.        – Вы не можете!..        – Не вам решать, как мне распорядиться собственной жизнью, Дориан, – твёрдо отчеканил Валентайн, перебивая партнёра. Сложно оставлять любимое дело на произвол судьбы, но ещё болезненнее отпускать дорогого человека на верную смерть.       Он накрыл холодные пальцы своими.       Выбор сделан. Обжалованию он более не подлежал.       Едва задремавший Валентайн с нечеловеческим усилием разлепил глаза, когда шаркающие шаги всколыхнули ночное спокойствие дома с чёрными ставнями. Времени на раздумья не оставалось, поэтому он торопливо поднялся с кровати, в рывке отбрасывая одеяло на пустующую половину. Брюнет покачнулся и с замыленным от сонливости взором проковылял босиком к выходу из спальни.       В первые дни после переезда мужчина легкомысленно списывал все звуки на приветственный розыгрыш мистера Ч.М. Блэка. Тот, узнав об их близких отношениях с Дорианом, стал относиться к новому жильцу холоднее. Однако именно бывший гробовщик строго осадил Смита и раскрыл одну из тайн дома на улице Святого Джеймса.       С затуманенным сознанием от кошмара молодой человек бродил во мраке как непрошенный сквозняк в конце ноября. Открыв настежь дверь и выйдя за порог, Валентайн инстинктивно повёл плечами, почувствовав иллюзорный озноб. Оказавшись в конце коридора, Хэйзел мгновенно замер и испуганно огляделся, будто услышав чей-то хаотичный вой. Он сорвался с места и стремительно направился в сторону единственного безопасного уголка. Смит чуть попятился назад, заключив в объятия налетевшего на него возлюбленного и едва сохранив равновесие. С лёгким беспокойством он поднял голову и облегчённо вздохнул. Впереди ничего не было. Ни мстительных духов, ни обезумивших чудовищ.       Беспорядочно дыша, Дориан крепко ухватился за тонкую ткань ночной рубашки партнёра, словно тот в любую минуту мог внезапно исчезнуть. Взмыленный и беспокойный хозяин дома, больше напоминающий приведение, прижимался к родному телу и старался осознать реальность вокруг себя. Мужчина гладил его по спине и нашёптывал успокаивающие слова, теряясь в догадках. Что на сей раз привиделось молодому человеку, отчего он превратился в одно большое клокочущее сердце?        – Душа моя, зайдёмте внутрь, – блондин кивнул не сразу, но позволил проводить себя в тёплую комнату.       Смит обернул ледяные ноги партнёра одеялом, когда они устроились на кровати. Хэйзел наотрез отказался ложиться, полностью сосредоточившись на созерцании танца языков огня на потрескивающих дровах, подкинутых брюнетом в камин ранее. Мужчина приобнял молодого человека за плечи, выжидая.        – Можете ли вы представить улицы, наполненные безжизненными телами? Выпущенное из глубин ада нечто пожирало человеческие души, – несмотря на естественную реакцию тела на страх, Дориан рассказывал вполне обыденно, хоть и устало. Сказывался недостаток хорошего и полноценного сна. – Единственный способ избавиться от бедствия – запечатать. Но… для проведения ритуала требовалась жертва…        – И ей стали вы, – недовольно выдохнул Валентайн.       Дориан Хэйзел не изменит себе даже в кошмарах. Даже когда на кону собственная жизнь, которая на его моральных весах всегда оказывалась тяжелее пера. Блондин легонько боднул лбом плечо партнёра.        – Не торопитесь ворчать. Мы уже успели поспорить во сне, – брюнет только проникся той версией себя, как тут же вернул выделенное раньше времени уважение обратно. – Вы решили последовать за мной.       Позволить возлюбленному осуществить глупость во имя спасения мира и пасть следом?! Валентайн Смит, вам никогда не смыть этот позор! Он бы насильно привёл другую жертву… На крайний случай связал Уоррена или Брауна и бросил прямо в руки Майерса, лишь бы сохранить в целости самое дорогое!       В возвышающихся за их спинами тенях Дориан явно ощущал присутствие монстра, походившего на огромного и безобразного волка с пустыми глазницами и непропорциональными лапами. Чудовище, притаившись, наблюдало за смелыми душами, посмевшими вернуть его в царство мрака. Оно своим рыком подало знак, что ещё свершит над ними самую жестокую месть.        – Валентайн, вы когда-нибудь слышали о теории семи минут? – не оборачиваясь, молодой человек прильнул к возлюбленному.       Мужчина ласково убрал мешающие обзору светлые локоны и в благодарность получил короткую улыбку.        – Когда сердце останавливается, человек в течении семи минут видит в угасающем сознании самые приятные воспоминания. Что… – Хэйзел осёкся, смутившись. – Что, если они уже наступили?        – Любовь моя, почему вам так нравиться зацикливаться на чём-то незначительном? Все сны и кошмары – пустое. Вот, почувствуйте, – Смит взял бледную руку и, поцеловав выпирающие костяшки, прижал её к своей груди. Сердце темноволосого гробовщика билось ровно под холодными пальцами.        – Это ничего не доказывает, – фыркнул блондин, понемногу забывая пережитый в кошмаре ужас. – Вы уже однажды показали мне, что фантазия не имеет границ.        – Никогда не замечали, как разум умело обманывает наши вкусовые ощущения, зрение, слух и обоняние? Лишь осязание остаётся верным и не поддаётся искажению. Но вы в очередной раз сделали меня самым счастливым человеком на свете.       Валентайн невесомо коснулся потрескавшихся, но столь желанных губ, будто дразня задумавшегося возлюбленного. Он шептал, соприкасаясь лбами с Дорианом:        – Для меня высшее счастье быть неотъемлемой частью ваших семи минут, душа моя...       Последнее воспоминание Хэйзела – серая бездна неба, напоминающая глаза Смита. Пальцы гробовщиков крепко переплетены, но смуглая ладонь больше не согревала. И уже никто из них не услышит тонущую в вое ветра молитву отца Майерса.