В Янчэне что, часто случаются наводнения?

Это случилось спонтанно, во время отпуска на море. Они стояли на берегу, и Ло Вэньчжоу, сбросив футболку, собирался зайти в воду, между делом ворча под нос о том, что ранние подъемы даже в отпуске — ад. Но кто виноват, что днём было больше людей, к тому же, солнце палило нещадно и находиться снаружи было не только небезопасно, но и невыносимо? — Иди, я тут посижу. На мокрую кожу быстро прилипнет загар, куда тогда денется моя аристократичная бледность? — Вода теплая, — бросил Ло Вэньчжоу через плечо, уже заходя по щиколотку. — Ляжешь на шезлонг под зонт, ну какой загар к тебе прилипнет в восемь утра? — Я лучше понаблюдаю за природой. За тобой, например. Очень живописно, — молодой человек умело переключился на бессовестный флирт. —Фэй Ду, — Ло Вэньчжоу обернулся, и его взгляд стал пристальным. Не было ничего удивительного в том, что Фэй Ду мог по поводу и без переключаться с темы на тему или внезапно одаривать его комплиментами, больше похожими на провокации. Однако… Капитан ловил малейшие изменения в интонациях годами, будь то преступники или один конкретный паршивец. Иногда Фэй Ду просто заигрывал, а иногда прятал за флиртом нечто большее. — Ты что, не умеешь плавать? Фэй Ду, не изменяя себе в таланте выкручиваться из любой ситуации, а также зная, что если капитан что-то вычислил, то отнекиваться бесполезно — надо сразу нападать, — мгновенно нашелся с ответом: — А зачем мне это умение? В Яньчэне что, часто случаются наводнения? Или ты планируешь меня утопить, сяньшэн? Ло Вэньчжоу не ответил. Зная тактику Фэй Ду лучше кого-либо, он прекрасно понимал, что если они устроят словесную битву, то на азарте оба отвлекутся от сути спора. Не собираясь попадаться на очередную проделку возлюбленного, он просто вышел из воды и взял его за руку. — Не умеешь — научишься. Выражение лица Фэй Ду с самоуверенного переменилось. Сложно было сказать, какая эмоция отразилась на его лице. Но эта фраза Ло Вэньчжоу прозвучала до боли знакомо.

***

Фэй Ду стоял по грудь в бассейне отеля, в котором они остановились, цепляясь за бортик с выражением человека, которого ведут на эшафот. Сначала этот несносный капитан вздумал учить его мыть посуду, после — рукопашке, теперь — плавать. До чего он додумается в следующий раз? — Расслабься, — ровным голосом сказал Ло Вэньчжоу, стоя перед ним. — Ложись на спину, я тебя поддержу. — «Расслабься», — передразнил его Фэй Ду, но позволил Ло Вэньчжоу подхватить себя под лопатки и затылок. Его тело было напряжено до предела, как натянутая струна. — Ты уверен, что это необходимый жизненный навык? Я прекрасно могу существовать в наземной экосистеме. — Зато теперь сможешь существовать и в подводной, — невозмутимо парировал Ло Вэньчжоу, не дав ему договорить, он медленно убрал одну руку. Фэй Ду ощутил, как сердце замерло на мгновение, прежде чем панически забиться о ребра, и ухватился за его плечи рефлекторно, вцепившись так сильно, как если бы был новорожденным котёнком, от которого решили избавиться. На лице его возникло очередное сложное выражение: что-то между подавляемые в силу привычки страхом и недовольством от сложившихся обстоятельств, которые выставляли его в невыгодном свете. — Фэй Ду, доверься мне. Я же тебя не утоплю. — А статистика несчастных случаев на воде говорит об обратном, — пробормотал Фэй Ду, но ослабил хватку, позволяя Ло Вэньчжоу снова его поддержать. Они провели так больше часа. Ло Вэньчжоу был терпелив, как скала. Его руки — надежные, сильные — то поддерживали Фэй Ду, то направляли его движения. Фэй Ду, с его острым умом, быстро схватывал теорию, но телу требовалось время, чтобы привыкнуть к новой стихии. После очередной неудачной попытки проплыть на спине он захлебнулся, откашлялся, встал во весь рост, смахнул спавшие на лицо мокрые пряди волос и злорадно заметил: — Знаешь, сяньшэн, для человека, который учит меня «расслабляться», ты сам держишься с видом, будто у нас похоронный марш. Ло Вэньчжоу приподнял бровь. Руки его по-прежнему надежно поддерживали Фэй Ду. — Это не похоронный марш, а страховочная система. На случай, если ты решишь провести внеплановое испытание на выживаемость и пойдешь ко дну с таким же язвительным выражением лица. — И как твоё скорбное выражение лица подстрахует от этого? Когда Фэй Ду сталкивался с тем, что угрожало его жизни или достоинству — особенно, в глазах Ло Вэньчжоу, — он язвил с тем же великолепным рвением, что в юношеские годы, когда они только познакомились. У капитана, к счастью, на эти выпады был иммунитет — иначе они никогда бы не нашли общий язык, — но чем дольше он наблюдал за Фэй Ду, тем больше подозревал, что за его страхом кроется что-то другое. В чем была причина? В том, что его мама страдала от депрессии и умерла рано, чтобы научить его? Что Фэй Чэнъюй учил ребенка подавлять эмоции и отрицать привязанность вместо того, чтобы научить более полезным в жизни вещам? На электрошок Фэй Ду обрёк себя самолично, утверждая, что Фэй Чэнъюй ничего с ним не делал. И пусть они так и не обсуждали детали его прошлого, той ситуации в день, когда они арестовали Фань Сыюаня, хватило, чтобы понять — Фэй Чэнъюй, как минимум, цеплял ему на шею металлический ошейник, заставляя задыхаться, пока Фэй Ду не сделает, как он хочет. Но что ещё он мог сделать? Пойманный на месте драматически развернувшихся событий, Фэй Ду больше не мог отрицать, что Фэй Чэнъюй не применял в процессе своего «воспитания» насильственные методы, но он продолжал отрицать, что было что-то помимо этого. Ло Вэньчжоу поджал губы, подумав о том, сколько тайн о своем детстве Фэй Ду предпочел похоронить вместе с матерью. К концу занятия Фэй Ду уже мог, хоть и не без ошибок из-за внезапно нарастающего напряжения, проплыть несколько метров, зная, что Ло Вэньчжоу идет рядом в полуметре, наготове. Выбравшись из бассейна и закутавшись в полотенце, Фэй Ду, все еще отплевываясь после десятков раз, когда пошел под воду — картина была не менее эффектной, чем исход Титаника, — произнёс: — В следующий раз требую индивидуальный поход в джакузи. С гидромассажем. Ты ещё не отплатил мне за весь пролитый пот на тренировках рукопашного боя. Ло Вэньчжоу провел рукой по его мокрым волосам с неожиданной мягкостью, а после вдруг обхватил его лицо ладонями. Фэй Ду отчётливо почувствовал, что оказался пойман в очередную ловушку: от возлюбленного не последовало ответа и он пресек попытки его попытки отвести взгляд. — Твой страх перед водой — из-за Фэй Чэнъюя? Фэй Ду поморщился, как если бы его ударили. Спроси его Ло Вэньчжоу об этом год назад — ни одна эмоция не отразилась бы на его лице, но теперь, находясь в надёжных и доверительных отношениях, он, сам того не замечая, иногда «давал слабину» в мелочах, позволяя возлюбленному в некоторые моменты читать его вот так, без долгих историй о нездоровых отношениях с папашей с манией контроля. Учитывая, что слова все так же вставали ему поперек горла. Фэй Ду не любил ту часть своей жизни, которую провел в ежедневном страхе. Пока его сверстники проживали мирную и беспечную жизнь, волнуясь об оценках, за которые их отшлепают ремнем, он думал о том, что будет его ждать дома на сей раз: металлический ошейник, подобранное на улице раненое животное, которое ему позволят выходить, а потом заставят задушить? А может, мама во время ужина вдруг сметёт все со стола, разрыдавшись и кинувшись на Фэй Чэнъюя, не помня себя от отчаяния? А может… Той, на кого нацепят второй ошейник, окажется она сама? Бессилие, неспособность помочь ни себе, ни матери — всё это преследовало Фэй Ду день за днём. Если бы Фэй Чэнъюй попал в аварию раньше, до самоубийства мамы, могло ли у них все наладится? Тогда бы она тоже познакомилась с Ло Вэньчжоу, смогла бы справиться с депрессией, а он бы успел вырасти и показать, что тоже может её защитить. Ничего из этого не случилось. Фэй Ду научился жить с этим, довольствуясь тем, что хотя бы в настоящем его больше не преследуют призраки прошлого. Свет Ло Вэньчжоу поглотил все кошмары, одолевающие его годами. Правда вспоминать дела минувших дней легче не становилось. — Единичный случай, — он повел плечом, инстинктивно отмахиваясь, как будто говорил не о себе, а о истории человека, которую прочитал в интернете или увидел по телевизору. — Я почти не помню этого. Когда я был совсем маленький, мама озаботилась покупкой бассейна. Фэй Чэнъюй на разрешал нам ездить куда-либо без него, а о семейных поездках и речи быть не могло, — Фэй Ду усмехнулся, ему вдруг подумалось, что то, как они жили, похоже на тюремное заключение. — Он тогда был в командировке, она купила бассейн без его ведома. Рабочие установили его и помогли накачать воды из шланга, она хотела научить меня плавать. Ванная не располагала размерами, а на море с Фэй Чэнъюем мы бы ни за что не побывали. Он вернулся раньше, чем должен был, как раз когда мама объясняла мне, как держаться на воде. Услышав ее слова, Фэй Чэнъюй вдруг вышел из себя и заявил: «Снова ты с ним сюсюкаешь, я уже сказал, что если продолжишь — наш сын вырастет мямлей, твое воспитание уничтожит его будущее», а после оттолкнул ее и окунул меня в воду с головой. Фэй Ду замолчал, ощутив, как Ло Вэньчжоу, убравший руки от его лица, взял его ладонь в свою, переплетая пальцы. — Я не успел набрать воздуха. Тогда я думал, что захлебнусь и умру, время под водой показалось вечным. Больше я ничего не помню, кажется, мама кинулась на него, чтобы убрать его руку от меня. Ещё некоторое время Фэй Ду пытался восстановить тот день в памяти, но все образы тех событий смыло водой во всех смыслах. Может, он потерял сознание, а может, забыл все от шока. Может, его психика просто заблокировала травмирующие воспоминания. Жаль только, что не смогла подавить страх. Каждый раз, оказываясь в воде, Фэй Ду чувствовал, как невидимая рука давит ему на затылок, и начинал бесконтрольно паниковать. Честно, когда Ло Вэньчжоу собрался учить его, он думал, что схватит приступ удушья, но почему-то после того мягкого касания к затылку, когда возлюбленный поддерживал его на воде, давящее ощущение исчезло. Сердце все так же паничеки билось и Фэй Ду не мог расслабиться, но ему уже не казалось, что человек, стоявший рядом, хочет утопить его. Почувствовав, что Ло Вэньчжоу собирается извиниться, он сжал его ладонь и едва уловимо качнул головой. — Мало ли, что у меня в голове: стыд из-за того, что я не умею плавать, или связанные с Фэй Чэнъюем воспоминания. Я не говорил тебе и ты не мог знать, — прервал он возлюбленного, не успевшего открыть рот. — А если бы сказал — ты бы отказался от своего порыва учить меня. Вэньчжоу, — Фэй Ду поднял голову и взглянул в его глаза, в его голосе не осталось ничего, что напоминало бы об язвительности, которой он сыграл весь день, — что бы я ни говорил, мне нравится, что ты раз за разом показываешь, что вещи, которые пугали меня в детстве, на деле совсем не страшные. Фэй Ду выбрал промолчать, поставив на то, что доверие к Ло Вэньчжоу перевесит все остальное, и не ошибся — его самоощущения не сыграли с ним злую шутку. Умом Ло Вэньчжоу понимал, что после дела Фань Сыюаня стал слишком осторожен во всем, что касалось прошлого возлюбленного, скорее всего, он бы не смог быть так настойчив, как сегодня, если бы сразу обо всем узнал. Чувствуя противоречивые чувства из разряда «но я должен был догадаться» и «это было целительно, а не разрушительно», он погрузился в тягостное молчание, не находя слов. И что ещё несправедливее: Фэй Ду, пошедший на внезапную откровенность, поставил его в положение, когда продолжать тему не рекомендуется. Прошлое не изменишь, а настоящее уже «изменено», любое развитие лишь разбередит старые раны. — Ты мог бы для разнообразия меня хоть когда-нибудь своевременно посвятить в курс дела? — пробурчал Ло Вэньчжоу, поднимая их сплетённые руки, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони. — Подумаю, могу ли я быть таким снисходительным с моим ужасно бестактным мужем, когда побываю в джакузи с гидромассажем.