Код моего одиночества

Воздух в комнате затрепетал, зазвучал — не грохотом, а оглушительным хрипом, будто рванули на части сам холст реальности. Свет померк, лампочка на потолке вспыхнула и лопнула, осыпая пол стеклянным дождём. И они появились. Не сразу. Сначала — как помеха на экране, мерцающие контуры. Потом — с резкой, болезненной чёткостью. Пик рухнул на одно колено, откашлявшись. Его плечи напряжены, взгляд дикий, скачущий по незнакомым стенам, заваленным книгами и рисунками. Он уже искал угрозы, врага, линию фронта в этой странной, тесной комнате. Энн стояла неподвижно. Её пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль — острая, реальная. Она смотрела на свои руки, потом на тебя, и в её широких глазах читался немой вопрос, смешанный с шоком. И Хильда. Она не смотрела по сторонам. Её взгляд, острый и взрослый, был прикован к тебе. В её руке бессознательно сжимался красный камень на шнурке, который тускло pulsedровал алым светом. — Аня? — её голос прозвучал хрипло, почти беззвучно. — Это... твоя комната? Твой собственный разум отказался верить. Галлюцинация. Сон. Срыв. Список рациональных объяснений пронёсся в голове, единственная спасительная соломинка. Ты медленно, будто в замедленной съёмке, отвернулась. Не побежала — побег означал бы признание их реальности. Ты просто пошла в ванную, движения деревянные, ведя себя сквозь кошмар. Щёлк выключателя. Яркий свет. В зеркале — твоё бледное, испуганное лицо. Обычное. Ты открыла кран, подставила ладони под ледяную воду, прижала их к лицу, к глазам. Проснись. Надо просто проснуться. Ты подняла голову. Вода стекала за воротник. И в зеркале, в дверном проёме за твоей спиной, снова была она. Хильда. — Это не сон, — повторила она, и в её голосе не было насмешки, только бесконечная, зеркальная твоей, усталость. — Я бы тоже... предпочла, чтобы это был сон. Ты обернулась. Вернулась в комнату. Пик теперь стоял в дверном проёме, закрывая собой проход, его тело было готово к бою с целым миром. Энн по-прежнему молчала, но её пальцы разжались, и она протянула тебе смятый клочок бумаги. Тот самый, с чёрным пятном. Символ всего, что они пережили. И тут усталость накрыла тебя такой свинцовой волной, что ты едва устояла на ногах. Это был не страх. Это было понимание. Побег в фантазии закончился. Фантазия пришла за тобой сама. ... А тем временем, в их мире, царила тишина. Не мирная, а мёртвая. Зависшая. Город замер. Птица в небе, застывшая в полёте. Капля дождя, висящая в сантиметре от земли. Алиса с идеально застывшей на лице улыбкой. Всё было неподвижно, как на паузе в гигантском фильме. В подвале Сандры, Кай и Хикари стояли спиной к спине, охраняя неподвижные фигуры Астрид и Сандры. Сандра сидела на полу, обхватив колени, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Она чувствовала это — её прекрасная мелодия, её «сердце мира», было изуродовано, и реальность не выдержала. Астрид, не двигаясь, скользила взглядом по застывшим стрелкам приборов, её мозг уже анализировал аномалию, ища закономерность в этом хаосе. И только Вильем, в своём убежище, видел всё на мониторах. Он видел статичную пустоту на улицах и трёх пропавших товарищей, чьи сигналы просто... исчезли. Он видел зависший мир и понимал — игра не окончена. Сервер лег. И ему, холодному наблюдателю, предстояло найти способ его перезагрустить, пока те, кто ушёл, не сделали что-нибудь необратимое по ту сторону экрана. Ты стояла в центре своей комнаты, глядя на троих беглецов из собственного воображения. Их мир был мёртв. Твой мир только что перевернулся. А где-то в пустоте между ними, в статичном хаосе, блуждал Лэйн, чья ярость и жажда власти теперь не знали границ. Первый шаг был сделан. Ты умылась. Ты не проснулась. И тишину в комнате разорвал голос Пика,жёсткий и требующий: —Где мы? И что это за место? Рассказ начался.