Пусть кончится тень.

Есть вещи, которые случаются вопреки. Вопреки логике, вопреки желаниям, вопреки самой смерти. Сегодня как раз такой случай.

Когда Рико впервые вышел на ночное поле, там уже были трое. Эндрю стоял, облокотившись на борт, Нил накручивал круги, Кевин отрабатывал броски. Никто не обернулся. Никто. не сказал ни слова. Морияма просто встал в строй. И они молчали до утра. Это вошло в привычку. Ночь, поле, тишина. Иногда Кевин комментировал тактику. Звучали короткие советы Рико. Перед матчем с «Воронами» все изменилось. В первую ночь на поле появился Аарон с Рене. Миньярд сидел на трибунах, иногда брал клюшку в руки. Уокер продолжала чертить тактики на планшете. Во вторую — Ники, Дэн и Мэтт, с шутками и энтузиазмом. Потом Элисон. Тихая, но своя. Поле, которое раньше пустело, наполнилось голосами. Кто-то носился по полю, кто-то стоял на воротах, остальные пили кофе и наблюдали с трибун. Игры сменялись одна на другую. «Лисы» выигрывали. Сначала с трудом, потом — уверенне. Рико не считал голы. Он считал взгляды. Серьезный Аарона, горящий Кевина, спокойный Рене. И был в них уверен. Зрители сначала не понимали. «Лисы» всегда были сбродом, командой «отбросов». А тут — победа за победой. Ответ прост: они никогда такими не были. Всему свое время. Фанаты вскоре привыкли. И начали верить. За день до главного матча в их жизни, финале чемпионата NCCA, все «Лисы» собрались вновь на ночном поле. После тренировки они молча сидели в кругу. Рико смотрел на них и думал: «Год назад у меня не было никого. А теперь — слишком много. Слишком много тех, за кого хочется жить». После этих ночей — стук клюшек, эхом отражающих от стен, гул голосов — комната встречала его с теплом. Своя. У Аарона. Ники в один день ушел, крикнув напоследок что-то про Мэтта. Морияма был рад. Не той радостью, от которой хотелось кричать. Тихой. Теплой. Которая разливается в груди, когда дверь захлопывается, и вы останетесь вдвоем. Морияма поймал себя на мысли, что впервые в жизни слово «рад» означало не отсутствие боли, а чье-то присутствие. Рико сидел у окна. Колеса вновь тянули его в то место, от одной мысли о котором затягивалась веревка на шее. Становилось трудно дышать, когда стены этого здания тенью ложились на их автобус, заслоняя яркое солнце. Морияма сжал руки в кулаки. Сердце пропустило удар. Еще один. В этот раз он не знает, что его может ждать внутри. Аарон молча накрыл его руки своей. Рико заглянул в его глаза. В них царило спокойствие и уверенность. Морияма не один. Он со своей настоящей командой. Семьей. Наконец, он не побоялся этого слова. Теперь оно стало доступно и для Рико. Кевин также был напряжен. Перебирая шнурки на своей кофте, он не мог оторвать взгляда от окна. Поймав его взгляд, Рико кивнул. Коротко. Так, чтобы Кевин понял: все будет нормально. Морияма переживал сам. Но он не должен показывать это Дэю. Автобус остановился. «Лисы» вступили на асфальт. Первый вдох воздуха — воспоминания об этом месте. Рико вспомнил, как приехал тогда. Совершенно один. Морияма осмотрелся. Все то же. Снег начинал таять. Слышно, как с веток срываются тяжелые, мокрые хлопья и разбиваются с глухим стуком. А ведь где-то рядом, в этом месте, он валялся на этом снегу и прощался с жизнью. А сейчас он вновь вступает на него. Живой. Рядом с теми, кто защитит. Команда прошла внутрь. Открыв дверь, в лицо ударил холодный воздух. Как только Рико прошел глубже, он перестал дышать. Воздух был другой. Тяжелый. Знакомый. Рене провела рукой по стене. Ники поежился, хотя куртка на нем была застегнута. Он подошел к Мэтту, видимо, чтобы обсудить странный мороз в здании. Кевин молчал. Его лицо не выражало ничего, кроме отстраненного интереса. Он знал это место. И только они с Рико знали, что холод идет не от стен. Морияма смотрел на эти коридоры и видел не стены, а годы. Годы боли и одиночества. Он чувствовал этот холод каждой клеткой. Все пошли направо — в сторону раздевалок для гостей. А Рико, не думая, шагнул налево. Туда, куда год назад он сворачивал каждый день. Туда, куда он обещал себе больше не возвращаться. Тело помнило раньше, чем мозг успел подумать. — Нам туда. — Голос Кевина эхом отразился от стен. Морияма не двинулся с места. Он даже не повернулся. Стены тянули его к себе. Это место еще не до конца отпустило его. — Я сейчас. — Голос сел. — Знаешь же, что найдусь. Рико шагал вглубь. Хоть в коридорах продолжал гореть тот белый, хирургический свет, темнота продолжала окутывать его. «Лисы» становились все дальше и уже скрылись из виду. Только один человек был рядом. Единственный, кому можно было быть рядом. Аарон неспешна шел сбоку, разглядывая пространство и одновременно следя за реакцией Мориямы. Это место было запрещено для посторонних. Удобно, когда общежитие соединено с полем. Удобно, что на роли охранников никого не оказалось, когда Морияма решил свернуть сюда. Это было очень странно, но для Рико сейчас было не важно. Звуки шагов отражались от стен. Он подошел к той самой двери. К комнате Жана. К месту, где он совершил огромную ошибку, из-за которой чуть не потерял все. Морияма остановился. Рука сама поднялась и замерла в воздухе, показывая на ту самую плитку, где сидел Жан, а за ним тогда стоял Рико. — Там. — Голос хриплый. — Там он сидел. Аарон молча стоял рядом. Не торопил. Просто ждал. — Я должен был рассказать ему о том, как нельзя делать на поле. — Рико не хотел говорить прямо. И не надо. Аарон, если понадобится, кажется, способен прочитать даже его мысли. — Тецудзи стоял. Смотрел. А я не смог. Пауза. Тишина давила. Морияма медленно зашагал дальше, не отводя взгляда от того места. — Впервые в жизни я пошел против системы. Не ради себя. Ради него. — Рико вновь остановился, посмотрел на Аарона. В глазах — боль и свет одновременно. — Я чуть не потерял все на этом месте. А нашел… Он не договорил. Миньярд кивнул. Они прошли дальше. Чем глубже они заходили, тем стены начинали давить сильнее. Рико остановился у другой двери. Здесь он не чувствовал нечего, кроме привычного отвращения от этого места. — Здесь живет Грейсон. Скорее всего. — Голос стал жестче. — Я научил его главному уроку в его жизни в этой комнате. Он расплатился своими грязными руками. — Рико выдохнул. — Я ни разу не пожалел. Аарон слушал. Он знал эту историю. Но все равно в один момент его глаза забегали по двери и по Морияме чуть активнее. — Знаешь, что самое страшное? — Голос стал тише. — Я хотел, чтобы он запомнил каждую секунду. Каждую боль. Чтобы когда он засыпал, он чувствовал тяжесть в руках. — Рико сделал небольшую паузу. — Искренне надеюсь, что его больше не допустят к матчам и выкинут из «Воронов». Угрожать стало некому, но такому животному заслуженно жить на улице. Морияма выпрямился, двинулся дальше. — Я не горжусь этим. — Рико развел руками. — Но и не страдаю. Вспоминая все это, он чувствовал пустоту. Никаких эмоций. Просто констатировал факт. Ему нужно было последний раз пройтись по этому месту, чтобы доказать себе, что он больше ему не принадлежит. И все происходящее тут — всего лишь прошлое, которое можно отпустить. Где-то совсем близко послышался звук открывающейся двери, резкие шаги по коридору. Рико на секунду замер, но когда звук стих, выдохнул. Здесь всегда кто-то ходит, даже если «Вороны» сейчас, насколько он помнил, уже крутились около раздевалок. Аарон настороженно посмотрел Морияме в глаза, но тот покачал головой и пошел дальше. Они приближались к самому интересному месту. Когда Рико толкнул дверь своей старой комнаты, он застыл на месте. На столе, в стакане, стоял завязший пион. Тот самый, красный. Но было уже не похоже на то, что когда-то он единственный мог напоминать Морияме о жизни. Его алый выцвел, стал блеклым. Края лепестков стали бордовые, почти черные. Он застыл в закрученной позе. Его лепестки, тонкие, ломкие из последних сил чудом держались на стебле. Если до них дотронутся, то, вероятнее, они рассыплются в крошку. Морияма медленно подошел к столу. Посмотрел на цветок. Посмотрел на рядом стоящего Аарона. Улыбка сама расплылась на нем. Если бы кто-то сказал ему прошлому, что когда-то, они будут стоять здесь вдвоем с Аароном, то он бы посчитал этого человека за сумасшедшего. Но эта была реальность. — Я был уверен, что ты сон. Лишь цветок напоминал мне о существовании реальности. Если бы ты не пришел тогда, то я бы уже не стоял здесь сейчас. Они стояли. Молча. Секунду. Минуту. Рико смотрел на засохший цветок, Аарон — на Рико. На выходе из комнаты Морияма последний раз обернулся. Пион все еще стоял — ломкий, высохший, но не сломленный. — Пойдем. — Тихо сказал Аарон. Рико кивнул и закрыл дверь, оставив там все, что было связано с этими коридорами. Они шли той же дорогой. Но теперь шаги звучали иначе. Легче. Свет уже не казался хирургическим, просто светом. А темнота осталась там, запертой в комнате, за спиной. Последнее, что сказал Морияма, когда они почти что дошли до «Лисов», было: — Странно. — Голос тихий. Так, чтобы слышал только Миньярд. — Раньше я ненавидел это место. А сейчас…оно просто место. Аарон ничего не ответил. Только посмотрел на него своим светлым взглядом. Когда они вошли в раздевалку, Рико усмехнулся. Забавно. Раньше он всегда был в другой. А теперь здесь. В первый раз. Как гость. И это…намного лучше. Чужие шкафчики, длинная скамейка, густой воздух. Это пространство разбавляло только оранжевая экипировка «Лисов», светившись в этой темноте. — Все нормально? Кевин смотрел на него, сложив руки на груди. Взгляд напряженный, но терпеливый. Он ждал честного ответа. Рико встретил его взгляд и кивнул. Тверже, чем ожидал. — Нормально. Правда. Оставив экипировку в раздевалке, «Лисы» вышли во внутреннюю зону. Оттуда было видно, как черный фон пробивают кучки студентов и просто фанатов, одетых во все оттенки оранжевого. Команда оживленно махала им, а они отвечали, энергично вскидывая вверх руками. Рико встал в стороне, облокотившись на стену спиной. Тут Ники, стоя рядом с Нилом, уставился в одну точку между фанатами изумленно закрыл рот руками. Через миг он рванул к трибунам, позвал кого-то. Рико не представлял, как парень услышал голос Хеммика среди шума, но в тот момент он перегнулся через перегородку и стиснул его в объятиях. Ники уткнулся ему в плечо, не стесняясь тысячи глаз. Морияма смотрел наблюдал со стороны, и не понимал: как можно так открыто любить? Рико стал водить взглядом дальше. Четыре девушки в белых сарафанах налетели на Дэн всей толпой. Они смеялись, обнимались, о чем-то общались, а потом переключились на рядом стоящую Элисон с той же легкостью. Рейнольдс стояла в обнимку с Сетом, который пришел поддержать ее. Все вместе они выглядели по настоящему счастливыми. Следующая на вид попалась Стефани Уокер. Она долго держала Рене за руки и не хотела отпускать. Мать Мэтта сияла оранжевым ярче, чем все на этом стадионе. Она смотрела на сына с такой гордостью, что Рико на секунду забыл, как дышать. Мэтт обожал ее — это было написано у него на лице. Его отец держался сдержаннее, только хлопнув сына по плечу и улыбнувшись. А девушка рядом делала вид, что ее тут нет. Бойд отвечал тем же. Морияма усмехнулся про себя. Даже в такой идеальной картине есть трещины. Но все же они семья. И они гордятся им. На последней фразе у Рико защемило в груди. Бетси Добсон явилась последней. Эндрю не удивился — сразу подошел к ней. Она улыбнулась и жестом пригласила присесть рядом. Рико смотрел, как психолог что-то говорит, а Эндрю внимательно слушает. Кевин развел руками и, стоя рядом с Ваймаком, проговрил: — Мой отец итак не пропускает ни одного матча. Тренер улыбнулся ему, сказав что-то в ответ. Во всей этой картине Рико чувствовал себя абсолютно чужим. Он на миг перевел взгляд в сторону «Воронов». На Тецудзи. Этот высокий, холодный силуэт возвышался между черных, абсолютно одинаковых фигур. У всех «Лисов» было то, чего у него никогда не будет. Морияма вновь посмотрел в сторону «Лисов». Матери, сестры, отцы, те, кто рядом всю жизнь. Рико никогда не почувствует, какого это. — Ты смотришь на них так, будто они с другой планеты. — Аарон подошел незаметно. Видно заметил, что Рико стоит с пустым взглядом в одну точку слишком долго. — Знаешь, — Миньярд встал рядом, плечом к плечу, — у меня была семья. Мать. Рико медленно повернулся. В потухших глазах стоял слабый вопрос. — Но такой семьи как у них — не было. — Аарон кивнул в сторону «Лисов». — Той, где гордятся, обнимают, любят просто так. У меня не было этого. И у тебя тоже. Небольшая пауза. Морияма все еще смотрел на Миньярда, не отводя взгляда. — Но у нас есть сейчас. — Аарон поднял взгляд на Рико. — Мы можем построить это сами. У меня есть ты. И мне больше ничего не надо. Рико улыбнулся. Улыбка получилась слабая, кривая. Он смог выдохнуть. Вскоре, перед самым началом, Ваймака собрал всех «Лисов» вместе. Тренер внимательно смотрел на каждого. Лично. По человечески. — Я знаю, через что вы прошли. Каждый из вас. — Его голос серьезный, но от чего-то теплый. — Вы не просто игроки. Вы — семья. Вы — те, кого я рад назвать своей командой. — Ваймак стал ходить вдоль всех, жестикулируя руками. — Падайте. Вставайте. Главное — делайте это вместе. Потому что вы не по одиночке. Вы «Лисы». В этом ваша главная сила. Ваймак снова остановился посередине и подытожил. — Выходите и играйте. Не ради меня. Не ради побед. Ради себя. Ради тех, кто сегодня пришел поддержать вас. Ради того, чтобы после матча вы могли посмотреть друг другу в глаза и сказать: «Мы сделали это. Вместе». «Лисы» стояли, затаив дыхание и внимательно слушая Ваймака. Кевин сильнее сжал клюшку, Рене тепло улыбнулась, остальные закивали или просто одарили тренера взглядом. Рико по началу слушал и не верил в эти слова. Клюшка в руке вдруг становится тяжелой. Морияма не мог смотреть на Ваймака, смотрел в пол. Краем глаза — на Аарона. Тот слушал спокойно. Кивает словам тренера. Для всех — это обыденное. Это обязательная зарядка перед матчем. Но Рико все равно не мог поверить до конца. Он никогда не слышал таких слов. Ни от одного тренера. Ни от одного человека. Его учили, что тренер — тот, кто ломает, чтобы сделать абсолютный идеал. А Ваймак говорил о том, чтобы вместе вставать. Первое, что ударило в глаза, выйдя на паркет — свет. Яркий, белый, заливающий все вокруг. На секунду Рико ослеп, но когда глаза привыкли он рассмотрел море черного, между которым появлялись яркие, оранжевые пятна. И эти пятна были теми, кто верил в них. Крики, плакаты, оранжевые шарфы. Напротив, в противоположном конце поля, строились «Вороны». Черные фигуры, знакомые до боли. Рико смотрел на них и не чувствовал ничего. Пустота. Они больше не имели над ним власти. На секунду все замерло. Трибуны, свет, даже дыхание. А потом оглушительный свист разрезал тишину. Началась игра. Не для победы, а для доказательства. Доказательства, что система «Воронов» неверна. Рико чувствовал каждое движение. Каждый шаг, каждый взмах клюшки — осознанно, будто от этого зависит не победа, а его жизнь. Морияма знал, где сейчас Кевин. Знал, куда побежит Ники. Знал, что Эндрю прикроет правый фланг. Рико играл не один. Он играл с ними. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но это была не та усталость, от которой хочется упасть. Это была та усталость, которая давала сил на продолжение. Потому что Рико вкладывался не для кого-то. Ради себя. Для них. Мяч летел слишком быстро, слишком далеко. Раньше Рико пропустил бы его — просчитал, что не успеет. Но в этот раз он рванул со всей силы. Вложил все. И успел. Когда мяч влетел в ворота после его паса, Морияма не сдержал крика. Короткого, хриплого, но настоящего. Кевин обернулся и они встретились взглядами. Этого хватило. Перерыв пролетел как одна секунда. Ваймак говорил, Ники махал руками, Кевин давал советы. Все это слилось в один фоновый шум. Рико не успевал даже моргнуть, как вновь отправлялся на поле. На последнем перерыве, замерли все. Эндрю командовал, включаясь в игру, раздавая советы. По своему, отстраненно, но было видно: он играет. Свисток. Последний период. Время сжалось в тугую пружину. Все невероятно выжаты, истратили первое, второе, третье дыхание, но все равно продолжали носится по полю. Равный счет. Морияма сжал клюшку сильнее. Секунды таяли. Рико поймал мяч. Краем глаза — Кевин. Его не было. Но Морияма знал, куда он побежит. Знал, потому что чувствовал. Рико отдал пас. Не глядя. Мяч полетел по идеальной дуге. Самой идеальной за всю его жизнь. Кевин принял мяч. Дыхание будто замерло. Секунда. Он ушел влево, потом резко вправо и пролетел вперед. Удар. Тишина. А потом — ВЗРЫВ. Табло замерло. «Лисы» оторвались на одно очко от «Воронов». Кевин упал на колени, Ники орал так, что казалось, было слышно в Пальметто. Трибуны подхватили оглашающий крик. Остальные «Лисы» так же попадали на паркет, не в силах даже дышать. В следующую секунду к Рико сзади влетел Аарон и сжал того в объятиях. Морияма выронил клюшку, обхватив того руками. Инициативу подхватили и остальные «Лисы». Когда силы вернулись к ним, они столпились в кучу, радостно поздравляя друг друга и прыгая от счастья. Рико наблюдал на все это и впервые за всю жизнь чувствовал нереальное счастье и радость за победу. Нет, не за ту, которую показывает табло. За победу в жизни. За тех, кто стоял рядом, обнимая, радостно прыгая и крича на весь стадион. Это и есть смысл жизни. Морияма на миг перевел взгляд на VIP-зону. Тецудзи сидел неподвижно. Лицо — каменная маска. Рико разглядел, как пальцы, сжимающие трость, сжали ее настолько сильно, что затряслись. Он смотрел прямо на Морияму. Взгляд, который раньше убивал. Сейчас — взгляд проигравшего. Рико улыбнулся. Специально для него. После награждения, встретившись с тренером, тот на эмоциях схватил ближайшего — Ники, за плечи и стал трясти. — Вы сделали это! — Радостно, громко воскликнул Ваймак. — Черт возьми, вы смогли! «Лисы» звонко благодарили тренера, обменивались эмоциями. Рико лишь молча протянул ему руку. Ваймак удивленно посмотрел на него, сжал ее. — Спасибо. — тихо сказал Морияма. Он благодарил за все: что он согласился взять проблемного игрока, что давал шансы, что помог влиться в команду и получить все, чего у Рико никогда не было. Ваймак сжал руку сильнее. — Спасибо тебе тоже. За помощь. За то, что попытался. И смог. Морияма кинул. Один раз. Этого хватило. В раздевалке было не протолкнуться. Все еще были на эмоциях. Все говорили одновременно: кто-то смеялся, кто-то плакал. Хеммик скакал по скамейкам, Дэн и Мэтт сжимали друг друга в объятиях, все еще не веря. Кевин сидел в углу, смотрел в одну точку. Рико подошел. Сел рядом. Они молчали. Секунду, две. Потом Морияма повернулся и обнял его. Неловко, по братски. Уткнулся лицом в плечо. — Спасибо, — прохрипел Кевин, ответив на неожиданный жест. — За все. Морияма улыбнулся, отсранившись, заглянул Дэю в глаза и улыбнулся. — Мы сделали это, Кев. Вместе. Кевин кивнул. Когда эйфория немного стихла, они начали собираться. Кто-то звонил родным, кто-то просто сидел и пытался отдышаться. — Выходим через пятнадцать минут, — крикнул Ваймак. — Автобус ждет. Рико вышел последним. Остальные уже грузились в автобус, смеясь и толкаясь. Морияма вышел с другого, запасного выхода, чтобы отдышаться, прийти в себя в одиночестве. Переулок был пуст. Только фонарь мигал где-то вдалеке. — Рико Морияма. Голос резанул тишину. Ледяной. Знакомый. Рико замер. От ужаса. От неожиданности. Он не оборачивался. Не мог. Тело превратилось в камень. Только сердце — сердце колотилось где-то в горле, больно, глухо, готовое вырватся. А потом он услышал щелчок. Звук, который нельзя было перепутать ни с чем. Это был ледяной хруст надежды, умирающей внутри. В тишине переулка щелкнул взведенный курок. Тот прозвучал как выстрел. Но выстрела не было. Рико через силу развернулся. Итиро. Брат стоял, выглядывая из темноты, сжимая в руке блестящий под фонарем пистолет, направленный на Морияму. Рико закрыл рот рукой. Грубо, сильно, будто это могло заткнуть рвущийся наружу крик. Будто это могло спасти. Колени подкосились. Рико упал. На холодный асфальт, на колени, на руки — без разницы. Тело больше не слушалось. — Ты предал всех, кто дал тебе жизнь. — голос Итиро медленный, ледяной. — И ты правда думаешь, что заслуживаешь жить? Рико не слушал. Перед глазами мелькали картинки. Отрывки из жизни. Из самой счастливой и правильной ее части. Балкон. Летний вечер. Слова: «Я люблю тебя. Я переживаю». Край кофты. Цепочка. Руки Аарона на ключице. Его прикосновения: «Это не на удачу. На память». Красные пионы. Красные, живые цветы среди голых, темных стен. Единственные в жизни слова: «Я горжусь тобой». Объятия Кевина. Нелепые. Братские. «Мы сделали это, Кев. Вместе». Вера Рене. «Ты вышел положительным результатом. Ты доказал, что это работает. Что люди меняются. Я верила в это. Еще с того момента, когда решилась помочь». Рукопожатие Ваймака. «Спасибо тебе тоже. За помощь. За то, что попытался. И смог». Он вспомнил всех поочередно. Черты лица, интонацию голоса, тепло рук и слов. Рико закрыл глаза и уткнулся в свои руки. Словно они остановят пулю. Последняя картинка — не лица по отдельности, а все вместе. Аарон, Кевин, Рене, даже Ники со своей дурацкой улыбкой. Команда. Семья. «Я успел. Я правда успел пожить». ГРОМКИЙ ГРОХОТ. ПОСЛЕДНИЙ, СДАВЛЕННЫЙ ХРИП. Рико сидел на холодном асфальте. Тишина звенела в ушах. Он не знал, сколько прошло времени. Секунды? Минуты? Вечность? Морияма не понимал, где он сейчас находится. Он не открывал глаза. Не мог. Боялся. Чего? Все кончено? Но звуки…Звуки были неправильными. Вместо выстрела — глухой удар. Вместо своего имени — какая-то возня. А потом — тишина. Странная, вязкая, непохожая на ту, что бывает перед смертью. Рико зажмурился. Сильнее. Еще сильнее. Ладони впились в асфальт. «Открой глаза». Голос в голове. Или снаружи? Он не различал. Медленно. Очень медленно. Веки дрожали. Сначала он увидел только силуэт. Он был не похож на деловой костюм Ичиро. Этот силуэт был белый, расплывчатый. В его руках — длинная, большая, белая клюшка. Он стоял на фоне мешающего фонаря. Под его ногами валялся второй, черный силуэт. Морияма замер. Он забыл как дышать. В его голове все мысли и эмоции смешались в одну кучу. Он не смог дальше соображать. Руки затряслись невозможной, неостанавливаемой дрожью. Рико попытался вновь закрыть ими глаза, чтобы не видеть, забыть, потеряться, оказаться где-то, но не тут. Он не мог ничего понять. Не мог ничего принять. Тут он почувствовал руки. Чужие. Теплые. На своих руках. Они опустили их, сжали лицо Рико. — Рико? Рико! Ты жив. Прошу, успокойся. Я рядом. Пойдем отсюда. Знакомый голос. Морияма поворачивает голову. Аарон. Настоящий? Настоящий. Его обеспокоенное, встревоженное лицо. Еще никогда Рико не видел, чтобы он был настолько напряжен. Эндрю стоял в стороне, лениво облокотившись на свою клюшку. Он смотрел на них и молчал. Но в его привычном холоде было что-то особенно. То, что Рико не смог различить. На самом конце белой клюшки был красноватый оттенок чего-то. Черный силуэт Ичиро продолжал лежать на асфальте, не двигаясь. И уже не дыша. Миньярд, который ненавидел Рико и все, что с ним связано…лишил Морияму его главного кошмара. Аарон не отпускал. Руки все еще сжимали его лицо, будто проверяя, что он настоящий. Что он жив. Морияма смотрит на них. На Аарона, который держит его. На Эндрю, который стоит рядом. На переулок, где только что была смерть. На небо, которое все еще темное, но уже не страшное. Мысли пришли быстрее слов или каких-либо действий: «Раньше я думал, что живу ради мести. Потом — ради обещания. А сейчас…Я все еще живу. Просто живу. Рядом с ними. И это — главная победа. В сотый раз повторю себе — это и есть семья. Не та, что дается кровью. А которую ты выбираешь сам. Та, что приходит, когда уже не ждешь. Я не знаю, заслужил ли я этого. Но я больше буду спрашивать. Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня — я жив. Он рядом. Этого достаточно. Я просто буду жить.»