In For A Penny

Он встречает Сорвиголову, когда тот спасает его от перестрелки. Сегодня суббота, и льёт какой-то проливной дождь, засоряя канализацию и затапливая несчастные растения, которые люди оставляют на пожарных лестницах, чтобы хоть как-то осветить свои квартиры. Питер сидит в ресторане в районе Адская Кухня, довольно далеко от Квинса, но уже несколько месяцев не разговаривает с Гарри, и у него есть пара пустых проездных. И вот они в этом ресторане, на одной из тех возможных встреч — возможно, свиданий, которые, кажется, становятся всё более и более частыми в то время, когда Гарри всё реже бывает в Нью-Йорке; Питер опирается на его руку и слушает голос Гарри, как дождь стучит в окно рядом с ними, а повар что-то шипит на кухне. Питер понимает, что что-то пойдёт не так, как раз перед тем, как окно взрывается, и едва успевает опустить Гарри на пол, прежде чем выстрелы рикошетят по ресторану. Кто-то хватает Питера, и он с невероятной силой бьёт обидчика локтем и с наслаждением слушает, как его нос вдавливается обратно в череп. — Никому не двигаться, — говорит один из парней с оружием. — И никто не смей звать чёртова Сорвиголову, или... — Не нужно, — отвечает Сорвиголова, а затем разбивает парню лицо его же пистолетом. «Ты — Человек-паук», — говорит Сорвиголова Питеру при их второй встрече, когда он стоит на верхней площадке лестницы, ведущей на железнодорожную станцию. — Человек-паук, — поправляет Питер. — Там дефис. Я знаю, что ты не будешь писать это слово через дефис. — Э-э, я не знаю, — отвечает Сорвиголова с лёгкой улыбкой. Питер слышит, как уходит поезд. Следующий — в Квинс. — Я не остановлюсь, — говорит Питер Сорвиголове. Сорвиголова склоняет голову в знак согласия. — Знаю. Судя по тому, что Питер видит по его губам, он явно не рад этому. — Тебе нужно научиться бить кулаками. — Хм? — Ты свободен в субботу утром? Я тебя научу. — Ударить кулаком? — Э-э, помимо всего прочего. Сорвиголова с кровью на костяшках пальцев и с вытертой по подбородку кровью, с ухмылкой, похожей на акульи зубы, и с такой угрожающей позой, что отступили бы даже боги. Сорвиголова протягивает Питеру руку, с кривой улыбкой и непоколебимой осанкой. Питер проводит языком по зубам. — В какое время ты думал? Сорвиголова тренирует его изо всех сил, отправляет домой с синяками, болью в мышцах и взъерошенными волосами. Он хочет, чтобы Питер тренировался с закрытыми глазами, чтобы перестать зависеть от зрения. Он много говорит об ответственности, моральных принципах и грехах, и Питер думает, что дядя Бен был бы им доволен. — Ты сильный, — говорит Сорвиголова, обматывая боксёрской лентой костяшки пальцев Питера. — Тебе нужны мягкие прокладки в перчатках, иначе ты сломаешь пальцы. — Как перчатки для мотоцикла? — спрашивает Питер. После укуса его пальцы стали более гибкими, и Сорвиголова заметил, что теперь он иначе обхватывает руки. Сорвиголова склоняет голову вполоборота, и свет падает на один из его рогов. Это напоминает Питеру фильмы про Иисуса с единственным лучом света, пробивающимся сквозь церковное окно. — Мотоциклетные перчатки — это начало, — соглашается он, заканчивая обмотку и отводя руки назад, чтобы Питер мог их согнуть. — Но тебе понадобится нечто большее. Насколько сильно ты можешь ударить? Питер пожимает плечами. — Я могу успеть на автобус. Сорвиголова ухмыляется: — Хочешь узнать? Мэй замечает, что он стал проводить больше времени вне дома по выходным. Она спрашивает его об этом, пока они мучаются с тестом для печенья. — О, я иду на занятия с репетитором, — говорит Питер, и это не такая уж большая ложь. — На испанский? — спрашивает Мэй. Её руки по локти в муке; она отчаянно пытается размягчить тесто. Питер сглатывает. — Ага. Мэй мычит. Иногда ему кажется, что она понимает, когда его оправдания слишком хлипкие, а травмы слишком сложно скрыть, но она просто говорит ему быть осторожнее — достаточно неопределённо, чтобы ей не пришлось знать, если Питер этого не хочет. — Приводи их как-нибудь, — говорит ей Мэй. — Любой твой друг — наш друг, понятно? Питер улыбается, игнорируя подступающее к горлу чувство вины. Питер пробивает боксерскую грушу насквозь. — Мне так жаль, — говорит он, пытаясь вытащить руку из груши. — Мне, правда, так жаль, мистер Дьявол... — Пожалуйста, мистер Дьявол был моим отцом, — отвечает Сорвиголова с кривой улыбкой. — Как же мне тогда вас называть, мистер...? Сорвиголова наклоняет голову набок в своей обычной манере. — Майк. Питер смотрит на него с подозрением. — Ты не похож на Майка. — Как я выгляжу? — спрашивает тот с искренним любопытством. Питер на мгновение думает, что перед ним вампир, который никогда не видел своего отражения. — Не знаю, — Питер оценивающе осматривает Сорвиголову с ног до головы. — Ты слишком красно одет. Сорвиголова выдавливает из себя полуулыбку. — Я так слышал. Питер кивает и улыбается. — Человек-паук? — Ммм? — Хочешь что-то сказать? Питер кашляет: — У меня рука застряла. Сорвиголова смеётся. (Питер впервые слышит, как он смеётся. У него ямочки на щеках и морщинки вокруг рта, и Питер считает, что его лицо выглядит более естественно, когда он улыбается.) Питер встречает Дэдпула, когда тот пытается угнать машину. Человек-паук запрыгивает на крышу машины и наклоняется вперёд, пока не смотрит на Дэдпула через лобовое стекло. Дэдпул не замечает этого минуту, но, заметив, подпрыгивает так сильно, что ударяется головой о крышу и чуть не простреливает Питеру лобовое стекло. Затем Дэдпул выходит из машины, чтобы накричать на Питера в хорошей нью-йоркской манере, а Питер садится на крышу и смотрит на него. — Это бутылка из-под воды «Синнаморолл»? — перебивает Питер, делая пару шагов вперёд, чтобы поближе рассмотреть многоразовую бутылку, отскакивающую от бедра Дэдпула. Он ахает. — Помпомпурин! Дэдпул смотрит на него долгим взглядом, держа руку над бутылкой. Затем заявляет: — Ты будешь моим лучшим другом. Дэдпулу нравится физически швырять Питера, зная, что тот прилипнет к любой поверхности, на которую приземлится. Он не тренирует Питера так, как Ред, но говорит много вещей, которые имеют смысл, и иногда становится очень серьёзным, прищурившись и понизив голос; Питеру кажется, что он чего-то ожидает. — Ты какой-то чудак, — говорит однажды Дэдпул, когда Питер взбирается на пару ступенек по стене, чтобы поймать бомбу, которую Дэдпул только что обезвредил. — Надо бы этим воспользоваться. — Что ты имеешь в виду? — Питер стоит во весь рост, запрокинув голову назад, чтобы видеть Дэдпула целиком. Дэдпул сидит у него на бедре. Он собирает брелоки с корицей и бутылки с водой, вешая их на пояс; они звенят при каждом его движении. — Паучок, гораздо легче раскрывать организованную преступность, когда люди с тобой разговаривают, — говорит он. — Люди болтают, — возражает Питер. — Не те, которые тебе нужны, — отвечает Дэдпул. — Бандиты болтают не от чистого сердца, а потому, что думают, что им есть что терять, если они молчат. — Я не собираюсь угрожать людям, ДиПи, — говорит Питер. — И я не пытаюсь бороться с организованной преступностью. Я просто защищаю свой район. — Конечно, от мелких мошенников или кого-то ещё. Но это не те люди, которые угрожают району, — говорит Дэдпул. — А крупные фармацевтические компании или кто там ещё, у которых есть деньги и наёмники. — Такие люди, как ты, — резко отвечает Питер. Глаза маски Дэдпула сужаются. Питер спрашивает Рэда, потому что Рэд, как говорят, взрослый и очень жуткий, и, похоже, у него это получается. Он, как обычно, в своём спортзале, а Питер сидит снаружи разминочной площадки и примеряет перчатки Рэда, чтобы проверить подкладку. Ред надолго замолкает, размышляя. — Необязательно быть тем или другим постоянно, — решает он. — Если ты пытаешься остановить наркоторговцев или нуждаешься в информации, я научу тебя быть устрашающим. Если ты спасаешь ребёнка или переводишь бабушку через дорогу, лучше не быть таким. — Но ты же страшный, — возражает Питер. Перчатки Рэда ему немного велики, но слишком коротки в больших пальцах. — Постоянно. Ред слегка поджимает губы, и Питеру в голову приходит мысль, что он предпочёл бы, чтобы это было не так. Питер дарит Дэдпулу чехол для телефона Hello Kitty в качестве извинения. Дэдпул в ответ просит Питера называть его Уэйдом. Это странное взаимопонимание. Он встречает Карателя, когда Ред приводит его в спортзал. Каратель прислонился к дверному косяку с пистолетом за спиной, а рядом с ним сидел питбуль с высунутым языком. Питер долго смотрел на пистолет, потом решил, что собака важнее, и наклонился, чтобы почесать её за ухом. Мужчина, который, пока не зная, что это Каратель, смотрит на него, подняв брови. Питер решает, что ему всё равно. — Это Каратель, — говорит Ред Питеру. — Фрэнк, это Человек-паук. — Он же ребёнок, — замечает тот. Питер бы пристально посмотрел на него, если бы не был слишком занят, получая пощечины от собаки Карательницы. — Он может выжать танк лёжа, — утверждает Ред. — Кстати, я бы предпочёл, чтобы он немного потренировался, чем бежал один. Каратель тяжело вздыхает. — Тебе когда-нибудь хотелось воспользоваться пистолетом, малыш? Это наконец становится достаточно важным, чтобы Питер посмотрел на него. — Не совсем. Насилие с применением огнестрельного оружия — очень плохая статистика. Не стоит использовать оружие, если у вас нет лицензии. Ред ухмыляется, и у Питера возникает чувство, что он только что выиграл спор. Собаку Карателя зовут Макс, а самого Карателя — Фрэнк Касл; он учит Питера, как быстрее всего разоружить и разобрать оружие, куда стрелять, чтобы не убить, и как наносить пулевые ранения. Питер разрабатывает новый тип паутины, которая отлично работает как антитоксин и, чёрт возьми, как пластырь, и придумывает, как засунуть наушники под маску, чтобы звук выстрела в двух кварталах от него не оглушал его полчаса. Каратель отдаёт предпочтение первому варианту, Сорвиголова — второму, и Питер может признать, что оба варианта облегчают борьбу с Дэдпулом. Каратель учит его стрелять из больших пушек, и Питер чувствует отдачу — маленькие пушки бесполезны, когда у него паутина. Со временем он привыкает: паутиной нужно метко целиться, это просто другой инструмент. Каратель хмыкает и говорит, что для своего возраста он молодец. Затем он идёт и рассказывает Уэйду. Уэйд в ярости. Питер понимает это по тому, что за весь день не прислал ни одного мема, и потому, что всё подполье исчезло в одночасье, как это бывает только тогда, когда они боятся чего-то гораздо серьёзнее. Питер проезжает через Квинс, затем делает круг по Бруклину, проезжает Гарлем и оказывается в Адской Кухне, когда наконец находит их. Дэдпул, Сорвиголова и Каратель совсем другие, когда их нет рядом с Питером. Фрэнк и Уэйд словно танки в узком переулке, застывшие, словно хищники, готовые наброситься на жертву. Красные стебли мелькают из стороны в сторону, всё меньше и меньше, но едва выделяются из тени, если не считать слабого света рога или кончиков дубинок. — Он же ребёнок, — рычит Уэйд. — Это ребёнок, который может вырвать руку мужчине из груди, — утверждает Фрэнк. — Да какая разница, блядь. — Уэйд кладёт руки на пистолеты. — Потому что этому пацану четырнадцать лет, и он творит то же самое, что и мы. Фрэнк скрещивает руки на груди. — Он всё равно это сделает. Либо его научат, либо его поймают. — Ты покойник, Касл, — рычит Уэйд низким и опасным голосом. — Этот парень начал ездить на автобусах ещё до того, как до него добрался Мэтти; он бы уже валялся в канаве, если бы никто не научил его бить кулаками, — говорит Ред. — Так это твоя идея? — спрашивает Уэйд Рэда, и в его голосе слышится угроза. Ред наклоняет голову из тени. — У него больше людей, чем у нас, — начинает он, и Питер вдруг вспоминает, что люди не просто так называют его дьяволом. — Я не позволю им его потерять. Питер проползает ещё немного по краю крыши, голова Рэда дергается, и внезапно на него направлены пара пистолетов и винтовка. — Блядь, — ругается Уэйд, убирая пистолеты в кобуру. — Блядь. Уэйд говорит Питеру, что ему нужно хранить свою личность в тайне крепче, чем криокамера Уолта Диснея. Он говорит, что Питер вообще не должен этим заниматься, а когда Питер отвечает, что это не его выбор — что возраст не имеет значения, если на него может упасть здание — голос Уэйда становится паническим и странно напряжённым; он хватает Питера за плечи и говорит: — Есть несколько чокнутых людей, которые готовы были бы на многое, чтобы добраться до тебя, если бы знали, кто ты. — Я могу защитить себя, Уэйд, — шепчет Питер, потому что он знает. — Именно этому меня учат Рэд и мистер Касл. Уэйд смотрит на него долгим и пристальным взглядом. — Суть не в том, чтобы защитить себя. Суть в том, чтобы напугать их настолько, чтобы они даже не попытались. Ред, Касл и я можем немного этим заняться, но ты положись на нас, и мы вернёмся к тем, кто сочтёт тебя слабым. — Ред говорит, что я могу быть и тем, и другим. Я могу быть дружелюбным соседом — Человеком-пауком, и тем, кого боятся плохие парни, — отвечает Питер. Уэйд потирает ладони по его рукам, словно нервный тик. Глаза под маской широко раскрыты. — Чёрт, — бормочет он. — Ты же просто ребёнок. — Мэй, — спрашивает Питер. Он рассеянно обматывает руки лоскутом ткани, переплетая его между пальцами, как учил Ред. — Это... — Он обрывает себя. Мэй напевает из кухни. Она борется со швейной машинкой. — Я ещё не победила этого могучего зверя, но я к этому стремлюсь! — кричит она ему в ответ. — Хм, — Питер снова разматывает руку. — Разве человек менее силён, если он моложе? Разве он не должен делать то же, что и люди старшего возраста? Мэй смотрит на него некоторое время, пристально и молча, а затем возвращается к швейной машинке; её взгляд становится немного задумчивее. — Ну, — начинает она, склонив голову набок, — молодёжь не обязательно менее сильна, но у неё меньше опыта, и... — Она останавливается. Питер наматывает ткань на костяшки пальцев. — И? — И молодому человеку легче потерять остаток жизни, — говорит Мэй. — Если кто-то в твоём возрасте через что-то проходит, это повлияет на оставшиеся восемьдесят лет, а с кем-то в моём возрасте... Питер напевает, проводя большим пальцем по струпьям на костяшках пальцев. Он встречает Джессику Джонс, когда она загоняет его в угол у уличного светофора. — Привет, малыш, — говорит она. Питер прочищает горло. — Я не ребёнок. Она поднимает бровь и не соизволяет ответить. Питер подкрадывается поближе к уличному фонарю. — Могу я вам чем-то помочь? Она моргает. — Я ищу убийцу. Говорят, он был твоим фанатом, Человек-паук. — Она достаёт из куртки фотографию и протягивает ему. Он обматывает её паутиной и смотрит на лицо. — Встречал его? Питер хмурится. Его зрение плохо работает вблизи, когда темно и нет резкого контраста, поэтому он снимает перчатку и проводит пальцами по фотографии, нащупывая разницу в чернилах. — Э-э, имею ли я законное право сказать...? — спрашивает Питер, чтобы выиграть время и разглядеть цвета. — Я частный детектив, — говорит Джессика. — Ты тренировался с самим Дьяволом. Питер замирает. — Нет, не видел. — А ещё ты никудышный лжец. — Привет! — Джессика наклоняет голову набок. Её веки полуприкрыты, и Питер чувствует запах алкоголя. Взгляд у неё всё ещё какой-то убийственный. — Передай ему, чтобы отвечал на мои звонки, — говорит она вместо ответа. — Что ты знаешь об этом типе? Джессика резка и сердита, и у неё есть тяжесть на плечах, которая становится привычной. Она замечает, как люди разговаривают с Питером; он замечает то, что человек без радиоактивности в крови не увидел бы; он складывает вещи, потому что любит головоломки, которые работают, как уравнения, решаемые на икс. В конце ночи они находят убийцу — поклонника Человека-паука, из-за чего кожа Питера кажется покрытой маслом, — и Джессика, взглянув на него, тащит его в свой кабинет. — Сядь, — говорит она. — Дыши. Он садится, зарывая голову между коленями и пытаясь не закричать. Джессика трёт ему спину, пока слёзы не подступают к маске, и ему приходится её снять. Вместо этого она гладит его волосы. Он задыхается и всхлипывает, но наконец выравнивается и дышит. — В конце коридора есть душ, — говорит она. А потом добавляет: — Это не твоя вина. Он не спрашивает, откуда она знает, что он хочет содрать с себя кожу. Он приходит домой. Мэй видит его, и её лицо становится мрачным, потому что он уже несколько месяцев не носит перчатки и расчесывает кожу до крови. — Кого мне нужно убить? — полушутя спрашивает она, и Питер падает к ней в объятия и трясётся, трясётся, трясётся. Питер встречает Мэтта Мёрдока, когда Гарри нужен адвокат, чтобы освободиться от опеки отца. Он спрашивает Питера, знает ли тот кого-нибудь, и Питер в панике пишет Джессике, которая направляет его в Адскую Кухню к Нельсону и Мёрдоку. Здание небольшое, довольно обветшалое, но, с другой стороны, таково здесь всё после инопланетян, Альтрона и всего остального. На Гарри надета толстовка Питера, и она сползает с запястья, когда он проводит пальцами по шрифту Брайля внизу вывески. У мистера Мёрдока добрая улыбка, помятый костюм и красные солнцезащитные очки, скрывающие глаза. У мистера Нельсона мягкий взгляд, такой же помятый костюм и волосы, закручивающиеся вокруг ушей. Он узнаёт Гарри, но не заостряет на этом внимания. Мистер Мёрдок не узнаёт, но, вероятно, это вызвало бы больше беспокойства, если бы узнал. Они помогают Гарри. Он не очень им доверяет, потому что долго испытывал трудности с доверием, но в какой-то момент Питер хватает его за руку, и это, кажется, помогает. — Вы близки? — спрашивает мистер Мёрдок Питера, когда мистер Нельсон разговаривает с Гарри наедине. Мистер Мёрдок делает что-то странное с затылком мозга Питера — чувство, которое подсказывает ему, что ситуация опасна. — Да, — отвечает Питер. — Мы знаем друг друга с тех пор, как были... — он указывает на своё колено, но потом понимает, что это бестактно, и добавляет: — маленькими. С тех пор, как мы были маленькими. — Вы ведь только что сделали жест, не так ли? — улыбается мистер Мёрдок. У него ямочки и морщинки вокруг рта, и Питер знает эту улыбку. — Вот это да, — говорит Питер, и Ред смеётся ещё сильнее. Питер встречает Соколиного Глаза, когда Джессика нанимается расследовать одно из убийств. Питер помогает ей в этом деле, потому что Ред хочет, чтобы он попрактиковался во лжи, а Уэйд хочет проверить, сможет ли он быть угрожающим. Предварительно идёт большая политическая игра, из тех, что подразумевают замалчивание информации, и у Джессики появляется опасный взгляд; в итоге они оказываются в Нью-Йорке, примерно в шести кварталах от квартиры Джессики. — Открой, Бартон, — кричит Джессика, стуча в дверь. Питер обходит здание в поисках незапертого окна. Соколиный Глаз стоит на своём острове с кофейником в руке и тупо смотрит на кривобокого пса, который изо всех сил пытается облизать собственное глазное яблоко. Он шмыгает носом, смотрит на Питера в окно, отшатывается назад и бьёт рукой по стойке с такой силой, что кофейник трескается, кофе выливается ему на пальцы, он ругается и засовывает пальцы в рот, фактически решая проблему, прежде чем снова замечает Питера; снова вздрагивает, спотыкается о собачий хвост и ударяет своей косточкой о край стойки, ругаясь так громко, что собака пугается, бьётся в колени, и они оба падают на землю. Джессика хихикает и показывает Питеру два больших пальца вверх. Соколиный Глаз — настоящая катастрофа, и его собака тоже настоящая катастрофа, и он при этом пугающе компетентен; пса зовут Счастливчик. Он предлагает научить Питера стрелять из лука, но Питеру это бесполезно, когда у него есть паутина, поэтому Клинт предлагает научить его прятаться в вентиляционных шахтах. Он говорит о Мстителях — людях, которые раз за разом спасали мир — как о коллегах-придурках, которые постоянно воруют еду из холодильника. Он предпочитает мелкие уличные преступления, сидит на краю зданий рядом с Питером и наблюдает за криминальными авторитетами. — Вот, — говорит он, вываливая коробку с деталями на крышу рядом с собой. — Мусор Мстителей. Питер моргает, затем ухмыляется и роется в коробке. — Спасибо. Да, целая куча. — Это всего лишь половина веса, — шутит Клинт, разворачиваясь и садясь рядом. — Можно мне взять немного твоей паутинной жидкости, чтобы сделать паутинную стрелу? — Нет, мне больше по душе паутина, — отвечает Питер. — Знаешь, люди говорят, что ты очень милый, но я смотрю сквозь эти безглазые очки и вижу правду, — говорит Клинт. — В чём правда? Клинт направляет на него палец. — Ты — замаскированный мудак. Питер запрокидывает голову и смеётся. Клинт смотрит на него какое-то время, в его глазах читается тоска, а затем он тоже фыркает. Ред учит его драться. Уэйд учит его угрожать. Каратель учит его стрелять. Джессика учит его детективному ремеслу. Клинт учит его прятаться. Его называют «чудо-дьяволом». «Не трогайте его — он наследие Дэдпула». «Чудо Карателя». Преступники начинают шарахаться от него. Подземелье начинает его избегать. Другие части общества начинают целенаправленно на него нападать. — Ты Человек-паук! — говорит ему маленький ребёнок с тёмными кудрями, широко раскрыв глаза. — Да, — начинает он, протягивая руки, как надеясь, в успокаивающем жесте. — Не волнуйся... Мальчик бросается на него, обнимает за талию так крепко, как может. Питер замирает, всё ещё широко расставив ладони, затем так же крепко сжимает их в ответ. — Конечно, я не буду волноваться, — бормочет мальчик у него в животе. — Человек-паук никому не позволит причинить мне вред. Кто-то оставляет Человеку-пауку пончики с желе в первую ночь Хануки. Другой оставляет ему сине-красную ткань, чтобы он мог улучшить костюм на шестую ночь, а третий оставляет на крыше аптечку, адресованную ему. Ребёнок останавливает его на улице, чтобы поделиться гелтом, и он чуть не плачет. На вторую ночь Уэйд находит его где-то недалеко от Квинса с тремя парами звенящих рогов на голове и закатывает маску к носу, чтобы съесть половину пончика с джемом. Его кожа покрыта шрамами, хуже, чем Питер видел раньше, и Питер задумывается, не забивается ли туда сахар. Питер спрашивает. Уэйд отвечает утвердительно. Питер спрашивает, откуда у него оленьи рога с висящими на них мёртвыми эльфами. На третью ночь он сталкивается с Джессикой и даёт ей съесть немного своего гелта вместо фляжки с виски, которую она держит. Она наливает спиртное кому-то, кого Питер не знает, разворачивает один из гелтов и засовывает его в рот, глядя на загрязнённое небо. — Ты не так уж и плох, Пит, — говорит она, и он усмехается, натягивая маску до конца, чтобы скрыть румянец, но потом понимает, что так и не назвал ей своего имени, и она смеётся в темноте. На пятый вечер Питер находит Клинта в мусорном контейнере в Гарлеме, где тот смотрит в небо и возится со слуховыми аппаратами. Питер садится на край контейнера и помогает чинить их. Клинт говорит, что его сюда запихнул какой-то мудак в белом, с которым сейчас болтает Люк Кейдж, и, судя по разговору, к концу вечера они либо угодят друг другу в больницу, либо переспят. Клинт предлагает Питеру свои сломанные слуховые аппараты за кусочек шоколадной помадки из пекарни на той же улице. Питер торгуется — два доллара и двенадцать центов. В канун Рождества (седьмая ночь Хануки) он приносит запеканку Мэй в тайный дом мистера Касла, потому что Мэй узнала, что у Фрэнка не с кем провести праздники, и тут же отправила Питера с тёплой едой и предложением компании. Ему требуется пара попыток, чтобы понять, в каком тайном доме он остановился, но он всё же находит его до полуночи и протягивает запеканку к входной двери. Мистер Касл не принимает приглашение, но запеканку берёт и, плача, кладёт руку Питеру на плечо. Он находит Реда на Рождество, присматривающим за церковью в Адской Кухне. Последний день Хануки, и Питер готовится вернуться домой, чтобы провести последнюю ночь с Мэй, даже если она уже спит. — Счастливой Хануки, — начинает Питер. — Счастливого Рождества, — отвечает Ред. Он не отводит взгляда от освещённого свечами силуэта своей церкви. Питер задумывается, ходит ли он туда чаще, чем раз в неделю, молит ли он Бога о прощении каждый раз, когда выходит в свет в костюме. Питер размышляет о том, каково это — двигаться с виной на груди, и решает, что это, должно быть, больно. — Спасибо, — говорит он и кладёт голову на плечо Рэда. Ред молчит, втягивает воздух и проводит рукой в перчатке по волосам Питера. Всё это к тому, что он встречает множество людей, прежде чем встретит Тони Старка. Мистер Старк лжёт Мэй. Остаётся с Питером наедине и чуть не говорит ему в лицо, что он Человек-паук. Спрашивает Питера, был ли он когда-нибудь в Германии. Вот что делает Питер: он спрашивает «почему?» и настаивает, пока не получает ответ. — Соглашения созданы для того, чтобы держать таких, как мы, под контролем, — объясняет мистер Старк. — Как вы сказали, обладание такой силой, как у Мстителей, налагает ответственность — кто-то должен призвать нас к ответу. Питер сидит на кровати и молча смотрит на мистера Старка. Он сцепил пальцы, упёр локти в колени. Смотрит на него мгновение, два, а затем спокойно спрашивает: — А разве для того, чтобы держать нас под контролем, нужно знать наши личности, мистер Старк? Мистер Старк замолкает. Он ясно понимает свою ошибку. — Ну... — Потому что я не знаю, что ваши злодеи, мистер Старк, но мои не упустят ни малейшего шанса навредить мне; мои, как правило, связаны с людьми, способными контролировать Соглашения. Кингпин предал Человека-паука, как только тот стал подручным Сорвиголовы. Мистер Негатив охотится за десятками информаторов и связей и нанимает людей. Норман Озборн скрывается в башне Озкорп. Мистер Старк, кажется, осознаёт поражение. Встаёт. — Малыш, я не собираюсь выставлять тебя напоказ, но твоя тётя заслуживает... Питер прижимает руку к двери. Сдерживает клокотущий страх и превращает его в злость, достаточную, чтобы угрожать. — Ты никогда не подберёшься достаточно близко, чтобы сказать ей, — говорит он медленно и чётко, как его учили. Он не добавляет угрозы — ему это не нужно. Мистер Старк смотрит на него, и его губы кривятся, когда он это осознаёт. Питер обдумывает это. Знает, что у него мало времени — максимум день. Ходит по комнате, лжёт Мэй, соскребает паутину и думает. Он звонит Клинту, который ближе всех к месту конфликта. Находит третий фактор, помимо дружбы и Соглашения — сержанта Барнса, Зимнего Солдата. Клинт собирается освободить Алую Ведьму и попытаться помочь Капитану Америке. — Они знают, что мы там будем, — говорит Клинт. — Они нас не убьют, но я бы не стал ставить на то, что выберусь отсюда, Спайди. Питер ходит. Думает. Дружба, Соглашение, Барнс. Решить для Х. — Если они знают, где ты будешь, отправляйся куда-нибудь ещё, — советует ему Питер. — Он ожидает драки в Германии, отправляйся в Сингапур. Или... Он останавливается. Думает. Ходит взад-вперёд. Прикусывает губу. — Или, — говорит он Клинту, — вы могли бы перенести бой сюда? Ред соглашается в тот момент, когда мистер Нельсон зачитывает сильно отредактированные Соковианские соглашения. Мистер Нельсон тоже соглашается и начинает готовить судебное дело по ним. Обнимает Питера. Мисс Пейдж тоже обнимает Питера. Ред обматывает костяшки пальцев Питера боксёрским пластырем. Помогает ему надеть мотоциклетные перчатки, чтобы защитить пальцы. Уэйд соглашается, как только Питер спрашивает. Он бросает взгляд на панику Питера, на то, как тот прокусил губу и растрёпал волосы, и достаёт пистолеты из шкафа, где они были спрятаны, закидывает винтовку на спину и убирает ножи в кобуру. Он заклеивает окровавленную губу Питера пластырем «Помпомпурин». Целует его волосы и стягивает маску на лицо, оставляя её на месте. Фрэнк соглашается, когда Питер упоминает сержанта Барнса. Он запирает ворота безопасности, чтобы Макс остался в гостиной, и застёгивает ремень с оружием, когда Питер начинает объяснять суть Соглашений. Фрэнк позволяет Питеру обнять Макса на прощание и называет ему все безопасные дома, где есть аптечки. Он заставляет Питера повторять адреса, пока тот их не запомнит. Джессика уже согласилась ещё до того, как Питер подошёл к её двери. Ред рассказал ей всё, объяснил про Соглашение, и, хотя у неё нет секретной личности, она не особо заботится о законах, но достаточно хорошо их знает, чтобы помочь. Она предлагает ему виски. Когда он отказывается, она предлагает подвезти. Питер встречает Алую Ведьму, когда Клинт появляется с молодой женщиной с красными глазами и каштановыми локонами. Он передаёт её Питеру и говорит, что зовут её Ванда. Просит его беречь её. — Я умею драться, — говорит Ванда Клинту с акцентом и знакомой хрипотцой в голосе. — Я знаю, что ты можешь, но эти ребята могут сделать это лучше, — отвечает Клинт. Питер встречает Капитана Америку, когда тот входит с тяжёлой поступью, от которой веет некой неуверенной скорбью; темноволосый человек, лежащий у него на плече, всё ещё морщится от боли. Питер встречает Зимнего Солдата, когда тот замечает его у входа в самолёт и почти безмолвно машет Капитану Америке. Сокол подхватывает его под руку, помогая им пересечь площадь. — Ты же Человек-паук, да? — спрашивает он с едва уловимым русским акцентом. Волосы у него длинные и растрёпанные. Под глазами мешки, а шрамов больше, чем кожи. Питер видел сотню таких, как он. Он пытался спасти их всех. — Ага, — отвечает Питер. — Тебе нужно в Сибирь, да? Они все кивают. Питер думает. — Привет, Гарри. Суббота. Небо затянуто смогом, и, судя по облакам на горизонте, скоро пойдёт дождь. Питер сидит на краю здания в Адской Кухне, довольно далеко от Квинса, но как бы Ред ни не хотел, чтобы портилось имущество, он понимает, что для реализации плана ему понадобится лучший участок. — Человек-паук! Ты знаешь...? — Гарри надел толстовку Питера поверх костюма, неряшливо, словно накинул её в спешке, уходя. Его глаза пронзительно голубые и расширяются, когда он понимает. — Ох, — выдыхает он, — ох, нет. — Я не могу сейчас остаться, я... — Над головой пролетает самолёт, и Питер резко поднимает голову, пытаясь понять, чей это самолёт, пока тот не исчез слишком далеко, чтобы его разглядеть. — Гарри, мне так жаль. — Питер, — выдыхает тот. — Питер, Боже... — Мне нужна твоя помощь, — говорит Питер. — Пожалуйста. У тебя же всё ещё есть доступ к какому-нибудь частному самолёту, верно? — Он спускается вниз и встаёт перед Гарри, не обращая внимания на то, как разрывается его сердце, когда Гарри, запинаясь, делает шаг назад. Снимает маску. — Пожалуйста, Гарри. Гарри смотрит на него некоторое время, широко раскрыв глаза и расширив зрачки, а затем хватает лицо Питера и целует его; Питер с опозданием понимает, что Гарри на самом деле чертовски влюблён в него. Гарри отступает ровно настолько, чтобы прижаться лбами, и бормочет: — Да, конечно, я помогу тебе, Пит, конечно. — Привет, дядя Бен. Сегодня среда. Дождь только что закончился утром, поэтому трава перед надгробием всё ещё мокрая, как и камешек, который Питер кладёт перед могилой. Пальцы болят, а мизинец сломан от удара о броню Железного человека, но он почти зажил. Костяшки пальцев заклеены пластырем с корицей. — Давно я к тебе не заходил, но много чего произошло. У меня появились новые друзья, — говорит он. Надгробный камень Бена новый, насколько это возможно на кладбище. Он лишь едва заметно порос мхом. Любимый муж и дядя. Лучший из нас. — Они хорошие люди. Думаю, они бы тебе понравились. У Рэда такие же убеждения, как у тебя, в каком-то смысле. Джессика очень крутая, тебе было бы весело с ней выпить. И Гарри... Гарри, — говорит он. Питер скрипит рёбрами, когда приседает. Вижен попал по ним, когда тот упражнялся с плотностью, и, по словам Рэда, сломал где-то три или четыре ребра. Впрочем, у Питера всё заживает, как и всё остальное после укуса. — Честно говоря, мне кажется, они ждут, когда я... не знаю. Сломаюсь. Как они. Как будто я ещё не сломался, — говорит он. Перед могилой лежит кучка маленьких камней. У Бена были только Мэй и Питер, когда он умер. А Питер был Питером всего пару месяцев. Теперь он последний, кто носит фамилию Паркер. — Они... Мы недавно поссорились. Это было довольно серьёзно. Но ты сказал, что я всегда должен бороться за то, во что верю. Так я и сделал. И я позвал на помощь других людей и друзей. И они помогли, — говорит он. Сегодня днём он пойдёт к Нельсону и Мёрдоку, немного поучится испанскому и шрифту Брайля у Рэда. Возможно, возьмёт с собой Неда, потому что тому нравится мистер Нельсон, или Эм-Джей, которая, похоже, ладит с мисс Пейдж. Он заглянет в кабинет Джессики, а потом спросит мистера Кейджа, позволит ли тот помочь в баре перед патрулём. — Это была не настоящая драка. Нам просто нужно было отвлечь их, пока Ред ведёт капитана Роджерса и сержанта Барнса к самолёту Гарри. Но Уэйда расчленило Видение... ну, Уэйд-то отрастает, так что ничего серьёзного. А полковник Роудс... — Питер с усилием вдыхает. Человек-паук изо всех сил старался опутать Чёрную Вдову паутиной, несмотря на её бесконечный арсенал ножей. Он даже не подозревал об этом, пока Ред не попросил его сплести носилки. — Но нам всем удалось выбраться. И... то есть, мистер Старк знает, кто я, но не думаю, что он придёт за мной. Он не кажется плохим человеком, просто... заблудшим, наверное. И, то есть, если он придёт за мной... Питер опирается костяшками пальцев на траву, представляя, как он дотягивается до груди дяди Бена. — Думаю, если он придёт за мной, ему сначала придётся разобраться со всеми мстителями Нью-Йорка, — шепчет он.