Истории Далекой-Далекой Галактики

      Когда нет друзей, появляется что-то, что их замещает. В случае падавана Ютами Кай было две вещи — тренировки с учителем и чтение книг. Но мастер Тренданн не всегда был свободен — его работа агента FSIS обязывала иногда оставлять Ютами в Храме Джедаев и улетать по миссиям в разных уголках Корусанта. В такие моменты Кай обычно искала мастера Венна — мастера фехтования и боя — но часто этот желчный желтый твилек был занят обучением юнлингов и у него не было даже свободной минуты, чтобы провести с ней спарринг. И тогда Кай шла в библиотеку. Нет, не в Архивы Ордена, а в самую обычную библиотеку Храмового района, куда приходили с ближайших кварталов жители, ученики и студенты. Там она пробивала свой абонемент, проходила сквозь сотни и тысячи полок, пока не находила разделы с литературой. Романы, приключения, ужасы, фантастика. Она брала книгу и садилась в один из углов библиотеки и читала до тех пор пока книга не заканчивалась или пока она не чувствовала голод и усталость.       И однажды Кай зависла у отдела, у которого ранее не была никогда. На всех книгах была маркировка для взрослых. Оглянувшись — как полукровка-эчани возраста 13 лет она не достигала допустимого возрастного ценза — и убедившись, что дроиды библиотекари, а так же охранные (больше проверяющие соблюдение правил библиотеки) слишком далеко, Кай проходила взглядом по наименованиям, по именам авторов, которые ни о чем не говорили. У одной из книг в аннотации было «Смогут ли исследователи сбежать с корабля полного штурмовиков смерти или вирус захватит и их тела?» (Кай не до конца понимала, почему эта книга имеет высокий рейтинг, судя по аннотации — это обычная фантастика…), у другой «Роман вошел в том 1000 самых страшных и самых кровавых историй по версии Голонет-Ньюс!» (Это же всего лишь кровь, или она чего-то не понимала), у третьей и вовсе — «… и в этот момент она понимает, что ее влечет не к нему, а к его отцу…» (Кай, смотря на аннотацию, покрылась мурашками, на целую секунду задумываясь о своде законов Федерации и был ли там пункт про минимальный и максимальный возраст согласия). Кай перебирала долго пытаясь осознать причины, по которым эта секция была выделена отдельно, ведь здесь было все — и ужасы, и детективы, и романы, и даже фантастика. Некоторые заголовки смущали отсутствием логики, как «Дроид-соблазнитель» (Кай не могла понять как дроид являющийся ограниченным искусственным интеллектом мог кого-то соблазнять?) или «Ксеноанатомия Страсти» (как у страсти — то есть эмоционального состояния — могла быть анатомия, ведь у страсти нет тела), а некоторые вызывали вопрос, как «Теория цвета тела» (почему книга о искусстве лежит в этом разделе? Или это анатомический справочник?) или «Зубы» (там страшные голограммы с дефектами челюсти разных видов галактики?).       Но в один из моментов взгляд застрял на одной из книг. В аннотации было указано «Роман несколько сотен лет подряд входит в топы самых прекрасных и самых трогательных историй отношений десятки различных редакций и считается классикой жанра!». История о девушке-изгое, которая находит свой дом.       Что-то в этом описании тронуло душу Кай, такой же сироты, такого же изгоя. Воровато оглянувшись, она взяла книгу и забралась в самый дальний, облюбленный угол читального зала и принялась читать.       История шла размерено, Кай не могла не ассоциировать себя с главной героиней проходившей почти те же трудности, что и сама Кай. Героиней, продолжавшей держаться и идти вперед, несмотря на неудачи, неприятие и боль. А дальше… а дальше, как и полагается романам, главная героиня встречала свою любовь, боролась за нее, доказывала свое право быть счастливой.       А потом…       А потом Кай прижала датапад к груди и спрятала горящее лицо в руках. Она физически почувствовала, как огонь смущения, огонь стыда, опалил щеки, уши, лоб, начал спускаться вниз по шее к груди, а пальцы наоборот стали почти ледяными и влажными. Вокруг не было ни души, но почему-то возник в сердце ужас, что почти вся библиотека уже знала, что она читала. Ей хотелось вернуть книгу обратно и забыть… и в тоже время… в тоже время хотелось дочитать.       Это было первое прикосновение к чему-то запретному, постыдному, но в то же время… интересному.

***

      За десять лет пристрастие ставшей уже рыцарем Ютами Кай с книг переключилось на голо-сериалы и голо-фильмы, в которых бурное воображение уходило в тень от куда более прагматичных голограмм без цензуры, от безобидных легких постельных сцен до откровенных и детальных, которые можно было достать только в тайных укромных магазинах «Сектора Красных фонарей», в которых иногда приходилось бывать с учителем и собирать информацию для FSIS. Смущение и стыд давно сменились интересом и чистейшим взрослым любопытством, небольшой эмоциональной зарядкой чужими чистыми эмоциями.       Прочтенный от корки до корки справочник «Ксеноанатомия и ксенофизиология», просмотренная куча сериалов и фильмов, стали своего рода отдушиной, привычкой, научным хобби. Мозг уже привык к разного рода телам, так что даже поиск информации и встречи с информаторами в клубах «Красного сектора», с их полу — а иногда и целиком — голыми танцорами и танцовщицами, стоящими в подворотнях… разумными с низкой социальной ответственность — уже не вызывали ни капли смущения. Тело есть тело. И нет ничего, что Кай не видела и не знала.       И оброненная заклятым напарником-ситхом Тавеном Марром во время их задания фраза — «Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать тебе, как размножаются ситхи и тысячу лет истории Империи. Если тебе интересна эта тема — после задания, можешь найти в голонете перевод нашего учебника по половому воспитанию и ксенофизиологии, этому посвящены целые разделы. Там есть все пояснения, картинки и голограммы. Даже подробные голо-видео!» — уж точно не смутила ни капли.       Но Кай, сидевшая в своей запертой на замок комнате и читавшая учебник по ксенофизиологии возрожденных красных ситхов, внезапно вздрогнула и закрыла лицо руками. Вспомнилась та самая первая книга, то самое чувство прикосновения к чему-то постыдному. Но сейчас… это не было стыдом и смущением… это было тепло, которое не просто пошло от шеи к груди, это был жар который спустился вниз живота, жар от которого поджимались пальцы на ногах, а пальцы на руках леденели.       Она пыталась выкинуть увиденное из головы, но вместо этого все чаще подкрадывалось то воспоминание с той самой миссии. Где Тавен Марр — заклятый напарник, враг и полукровка возрожденный ситх — стащил с себя промокшую робу, оставаясь в форменных штанах, и выжимал воду. Как влага блестела на жесткой красноватой коже, как тусклый теплый свет от костра играл на пересечении шпор на спине, на горле и груди. Тогда лежа на спальнике, страдая об боли из-за ран, она пристально следила из-под одеяла за заклятым врагом. Но теперь это воспоминание отдавалось в висках и в груди громко колотящимся сердцем и смущением опаляющим щеки, горячей волной спускающейся вниз.       Кай сделала то же что и в прошлый раз, чтобы избавиться от своего смущения. Продолжала смотреть голо-сериалы и голо-фильмы, но про ситхов (заставляя себя ненавидеть увиденное, отталкивающе животное поведение, ведь они произошли от хищников), перечитывала учебник с дотошностью ученого (заставляла себя смотреть на органы (а еще лучше справочник с зафиксированными аномалиями и дефектами, в котором впрочем не нашлось ничего нового), замечать отталкивающие детали анатомии и физиологии — феромоны и полиэстеральность, оценивать их механизм соития, как исключительно отвратительный животный акт), продолжала читать любовные романы — опять про ситхов (Сила, очередная пара ситхов, которая сходит с ума от друг друга и попадают в идиотскую ситуацию, просто застряв друг в друге! В том самом учебнике прямо было прописано, что заниматься непотребствами нужно исключительно в безопасных для этого дела местах, вроде спальни! Потому что их чертова анатомия и физиология заставляют их застрять друг в друге от пятнадцати минут до получаса!). Но кровь продолжала приливать к лицу Кай, а пальцы леденеть каждый раз, с каждым просмотренным фильмом, с каждой прочитанной откровенной историей, от которой замирало дыхание.       И однажды просто лежа на кровати, после возвращения из тяжелой миссии и из залов, где ей заменили имплант фертильности; после не менее мучительного разрыва, уткнувшись лицом в прохладную подушку, Кай ясно осознала. Она, полукровка-эчани, не испытывала влечения ни к людям — таким хрупким, таким мягким и таким чувствительным, ни к эчани — таким жестким, холодным, грубым и смотрящим на нее, как на грязь под ногами. Ее влекло к возрожденным ситхам, с их почти совершенными красными телами, мерзлые пальцы жаждали коснуться горячей жесткой красной кожи, почувствовать под пальцами жесткие хребты на теле, на груди, на спине, на плечах на горле, линии шпор на их лицах.       Хуже то, что после символического примирения с Марром и зарытия топора войны между ними, Кай ловила себя на мысли, что образ наполовину обнаженного напарника не выходил из головы, даже преследует порой во снах. Его, ситха по крови и принципам. Разумного, которого она ненавидела слишком долго. И ненависть к которому отпустила, потому что просто устала ментально ненавидеть… чтобы эта ненависть сменилась постыдным, мерзким, противоестественным, ксенофилическим… влечением.       И самое худшее… ей предстояло работать с Марром вместе и дальше. Скрывая свое влечение и подавляя это наваждение.