Одна ночь на КПП

Утро вышло сонным и ещё тёплым от ночи. Кира проснулась раньше — это было видно по тому, как аккуратно она закрыла дверь комнаты, чтоб не разбудить Виолетту, и как мягко двигалась по кухне. Там уже тихо потрескивала сковорода, в чайнике гудела вода, а воздух пах чем-то почти домашним — яйцами, свежим хлебом и тем странным ощущением, что сегодня всё должно пройти спокойно. Виолетта вышла босиком, волосы растрёпаны, глаза ещё полусонные. Кира на секунду подняла взгляд — и что-то в ней незаметно расслабилось. — Ты чего встала? — голос мягче обычного. — Я как раз завтрак делаю. — Не хотела, чтобы ты одна тут бегала, — улыбнулась Виолетта и села за стол, укрываясь пледом, как всегда. — Пахнет вкусно. Кира только фыркнула, но уголки губ всё же дрогнули. — Ну знаешь… если понравится, можешь потом хвастаться, что выжила после моей готовки. — эти дни я не жаловалась,— смеялась Виолетта. — А вдруг ты боялась. — сказала Кира не оборачиваясь от плиты. — Конечно, а сегодня уже боятся нечего, — кутаясь сильнее в одеяло сказала Ви. — завтра же уже в часть нужно. Стало вдруг досадно от этого осознания, ведь за эти три дня она почувствовала то самое нахождение «дома», какого не испытывала даже там где выросла. — Да, завтра занятия есть? — спросила блондинка, проигнорировав тоску после напоминания от Виолетты. — Есть, с тобой в том числе. После ответа уже не последовало. Две чашки с чаем опустили на стол, от них исходил пар, Виолетта обвила свою обеими ладонями, в попытках согреться от мысли, что она вернется а комнату. Где девочки с большей вероятностью начнут расспрашивать, а если узнают то точно не отстанут. — Ешь, остывает же, — резко прозвучало напротив. — Ты что пугаешь. — Наконец-то очнувшись от своих мыслей произнесла шатенка. — Прости, не хотела. Правда. После каждая переключилась в реальность сделав вывод: « Мы же будем видеться.» Они болтали о пустяках — о том, как сосед сверху опять ходил словно в кирзовых сапогах, о том, что завтра обещали снег, о том, что в столовой у них снова добавили какое-то новое «фирменное блюдо», которое никто не хотел пробовать. Разговор шёл легко, свободно, будто они давно жили под одной крышей. И всё было бы идеально, если бы у Киры не задребезжал телефон. Она посмотрела на экран и нахмурилась. — Чёрт… срочная проверка. — Беги, — спокойно сказала Виолетта. — Я тут справлюсь. Кира хотела что-то добавить — извиниться, объяснить, что это ненадолго. Но в итоге лишь кивнула, схватила куртку и, проходя мимо, несмело коснулась Виолеты за плечо: — Вернусь быстро. Суп в холодильнике, разогрей, ладно? И почти выбежала из квартиры.

***

Проверка была резкая, шумная, с расставленными по углам офицерами, которые перебирают документы быстрее, чем солдаты успевают моргать. Но все равно тянулась безумно долго, в первые она не могла сосредоточится на работе, вечно, что-то кто-то в мыслях мешал этого сделать. Но Кира старательно держалась, чётко отвечала на вопросы, показывала учёт, сверяла цифры. Но каждый раз, когда была пауза — пусть в пару секунд — её взгляд автоматически падал на экран телефона. Проверить, не пишет ли Виолетта. Не поднялась ли температура. Не стало ли хуже. И каждый раз она прятала телефон обратно слишком быстро, будто стеснялась этого движения. Проверка прошла хорошо — старшина даже хмыкнул одобрительно, и Кира рванула к выходу, даже не попрощавшись должным образом.

***

Виолетта тем временем тихо вела маленькую разведоперацию… против пыли и беспорядка. Разложила книги на полке по высоте, сложила аккуратно вещи на стуле, сняла с подоконника кружки, которые Кира «оставлю на потом» оставляла уже третий день. Не из чувства долга — просто хотелось, чтоб Кире было хорошо возвращаться домой. Чтобы пространство вокруг неё хоть немного отдыхало вместе с ней. После уборки она легла под плед на диване, листая чужие учебники, которые нашла на столе. Почерк Киры — аккуратный, сильный, ровный. Невольно задержалась на одном отчёте, и мысль проскользнула сама: «А ведь она могла бы научить писать так же… объяснить…»

***

Кира вернулась ближе к шести — уставшая, но с той лёгкой улыбкой, что появляется только дома. Сбросила ботинки, пару секунд просто стояла в прихожей, вдыхая тишину квартиры. — Ты как? — спросила она, заходя в комнату. — Живая. И суп вкусный был. Кира хмыкнула — будто услышала самый приятный комплимент в мире. — Запомню. — У меня… — Виолетта подняла листок, — возник вопрос по вот этому. Это отчёт по материальной части за месяц? Я смотрела, и там у тебя такая структура… Мне бы тоже так хотелось научиться. Что-то будто щёлкнуло в Кире — лёгкое, гордое, неожиданное. — Хочешь, покажу? Только… — она взяла плед и кивнула на диван. — Садись нормально, а не как разведчик на задании. Они устроились рядом — не вплотную, но тепло, по-домашнему. Кира объясняла спокойно, не с позиции начальника, а как человек, который честно хочет передать то, что знает. Показывала, где удобнее ставить пометки, как сортировать информацию, где сокращать, а где — наоборот — не жалеть слов. Виолетта слушала, кивала, иногда смеялась, когда Кира говорила что-нибудь вроде: — Вот тут главное не быть гением. Главное — чтобы проверяющий не видел, что ты не выспалась. Кира смотрела на Виолетту чуть дольше, чем требовала ситуация. А Ви — делала вид, что не замечает. И вечер прошёл так тихо, будто время само легло рядом на диван, накрывшись общим пледом.

***

Ночь в квартире стояла вязкая, будто кто-то закрыл шторы не только на окнах, но и в самой тишине. Кира ворочалась уже третий раз. Лежала на спине, потом на боку, потом снова на спине — и всё никак. Сон будто стоял рядом, но не подходил, только наблюдал, насмешливо сложив руки. Она вздохнула — тихо, коротко, почти сердито. Пальцы нервно прошлись по одеялу. В груди лежало странное, лёгкое, но ощутимое беспокойство — как будто что-то не договорено, не проверено, не поставлено на место. И она вдруг поняла, что именно. Кира медленно поднялась с кровати. Не включая света, на автомате, босиком, шагнула в коридор. Пол под ногами был прохладный, воздух — чуть влажный от ночного дыхания квартиры. Она шла не думая, как люди идут на звук, который сами же придумали. Перед дверью гостевой комнаты Кира остановилась. Прислушалась. Тихое, мягкое дыхание. Чуткое, как у ребёнка после болезни. Этого одного уже было достаточно, чтобы в груди стало чуть теплее. Но Кира всё равно тихо, почти неслышно, приоткрыла дверь. Лунная полоска легла на диван. Виолетта спала, свернувшись в клубок, словно хотела спрятаться под пледом, который, конечно же, сполз на пол. На щеке — распавшаяся прядь волос. На тумбе — кружка с недопитым чаем, уже холодным. Кира вздохнула опять, но теперь это был другой вдох — мягче, глубже. Она подошла, присела на корточки рядом, тыльной стороной ладони коснулась лба. Тепло. Но уже не то жаркое, болезненное — просто остаток простуды. — Хорошо, — прошептала Кира, будто хвалила за что-то маленькое, но важное. — Так и держи. Она подняла плед, встряхнула пару раз, чтобы расправить уголки, и осторожно укрыла Виолетту. Край поправила у плеча, потом у шеи… пальцы задержались ненадолго, проверяя, удобно ли. И только после этого убрала руку. Уже собиралась встать — и заметила под диваном что-то белое. Кира наклонилась, вытянула руку — и достала упавший листочек. Тот самый: от лекарства, которое Виолета принимала перед сном. — Ага, — тихо сказала она, — вот ты куда делась. Она поднялась, бросила взгляд на Виолетту — та едва заметно шевельнулась, но не проснулась. На лице была тёплая, почти домашняя расслабленность, как будто здесь, в этом чужом, но временно безопасном пространстве, тело наконец разрешило себе отдых. Кира смотрела пару секунд, дольше, чем нужно. Словно проверяла не только здоровье, но и сам факт её присутствия здесь, в этой квартире, в этой ночи. Потом тихо прошептала в полумрак: — Спи спокойно… я рядом. Она сама не заметила, как голос в этих словах стал мягче, чем позволяла её роль, её звание, её привычная броня. Кира вышла так же тихо, закрыла дверь ладонью, чтобы не хлопнула, и вернулась в свою комнату. И только тогда почувствовала, что внутри становится легче — будто именно это недостающее действие и держало её сон заложником. Она легла. И сон подошёл наконец. Медленно, осторожно, словно убедившись: теперь она ни о ком не волнуется.