밤의 광기 (Night Madness)

Приоткрыв окно, Алёна развернулась спиной к нему и осмотрела свою комнату. В полутьме комната выглядела совсем иначе, нежели обычно. В шею дул холодный воздух, вызывая кучу мурашек. Темнота не выглядела дружелюбно. Вздохнув через нос, Алёна потёрла предплечья более тёплыми ладонями и села на край кровати, предварительно задрав край одеяла, чтобы затем прошмыгнуть под него. Лёжа на спине, Алёна прикрыла глаза, рассеяв внимание на всём впереди. Провалившись в темноту, Алёна совсем не ожидала, что кто-то сядет на край кровати. Приоткрыв глаза, она выпучила их, а после поняв, кто это, расслабилась. Тело не могло двигаться, но вот мысли, создание, что сидело на краю кровати, могло считывать. — Снова ты, — раздалось мысленно по комнате. В комнате вновь всё обесцветилось, как и во все разы, когда это существо приходило. Оно принимало облики её друзей, девочек из команды и Вовы. В этот раз оно было в облике Лизы. Яркие фиолетовые волосы спадали по спине буйной гривой. В манере Горе повернулось назад, развязно двигая челюстью и чуть ухмыляясь. — Снова я. Пришла посмотреть на то, как ты продолжаешь гнить в постели, — ядовито прошипела Лиза, скалясь. — Ты каждый раз это говоришь, — ответила равнодушно Алёна. — Потому что ты мне не веришь! Я говорю правду, а ты как улитка, спряталась в своей раковине и не хочешь оттуда вылезать, — вырвалось автоматически у Горе, отчего она тут же прикрыла рот и уставилась крайне нетипично испуганными жёлтыми глазами. — Что? Повтори-ка то, что ты сказала, — взгляд Алёны стал заинтересованным. — Врачи сказали, что это должно помочь, — пробормотала Лиза, прежде чем подняться с постели. — Что? Стой! Вернись! — крикнула Алёна, но Горе её не услышала и покинула комнату.

Two seconds

From fallin' into nothing

Can't run away from the pain

I'm tryna stop the rain

Тело наконец-то ожило и Алёна подскочила. Но в коридоре никого не было. Что это было? Какие к чёрту врачи? Вернувшись в постель, легла на бок и свернулась, словно котёнок. Подушка лежала под головой и давала ощущение какого-то контроля. Тьма сгустилась и Алёна провалилась в сон. Ощущение дороги. Руль, за которым она сидела. И бесконечная трасса. Резкое столкновение с другой машиной, в которой она заметила знакомые фиолетовые волосы. Моргнув, она оказалась на больничной койке. Рядом были девочки. Женя в какой-то неприкрытой истерике, которую успокаивала Горе. Обрывки разных глаз. Резкий тычок. Подскочив на постели, Алёна недовольно прищурилась и поёжилась. Было уже слишком холодно и светло, чтобы продолжать спать. Потерев ладонью бровь, Алёна выбралась из постели и закрыла форточку. Устало вздохнув, пошла в ванную. Стоя под горячей водой, Алёна пыталась согреться, но не получалось. Холод тёк в её крови, словно вода в реке. Намылив волосы, осторожно помассировала затылок и ощутила там странную шишку, которую не было видно за волосами. Тихо хмыкнув себе под нос, Алёна помыла голову и затем тело. Выйдя из душа в халате, зашла на кухню и включила чайник. Расслабленно присела на стул. — Что же она имела ввиду про «врачи сказали, что это поможет?», — хмуро пробормотала Алёна и посмотрела в окно. Жужжание ламп. Светлые стены. Пустые коридоры. Горе продолжала идти сюда вновь и вновь. Она не могла оставить Алёну. Ей было совестно, ведь из-за неё Алёна задержалась и попала в такую стрёмную аварию. В воздухе стоял запах больницы и страданий. Кто-то умирал, кто-то восстанавливался, а Алёна застыла в своём однообразии, словно в формалине. Дойдя до знакомой двери, Горе осторожно дошла до постели, где спала Алёна. Сердце разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда Горе вспоминала, что та спит в искусственной коме. Пусть она и подавала изредка признаки, что всё ещё жива, всё равно было больно, что Горе здесь, а она там совсем одна в своей голове. Дурацкое сердце беспокоилось из-за чего Горе крайне плохо спала.

Plusよりminusに向く目が

無駄繰り返していないか

気が抜けたようで全てが

辛くて

Ей снились безграничные зелёные поляны, где Алёна резвилась, словно кролик в поле. Они неизменно встречались на границе между поляной подсолнухов и просто высокой травы. Держались за руки и бегали куда-то вперёд по зелёной высокой траве, что щекотала голую кожу. А потом долго смотрели друг на друга и молчали. Алёна всегда была в своей просторной белой рубашке, галстуке, что изредка болтался на расстёгнутом воротнике и широких воздушных чёрных шортах. В больнице же Горе просто рассказывала Алёне новости из их команды, как шли дела у всех. Как шли дела у её семьи. А потом проверяла реакцию на разные слова. Грубые и не очень. Говорить их было неприятно, но нужно. Так говорили врачи. — Я не знаю, Алёна, как тебе помочь. Но я очень хочу, чтобы ты наконец-то пришла в себя. Мне больно видеть тебя такой, — с болью в голосе сказала Горе, чуть ли не шепча. — Я так хочу, чтобы ты проснулась и наконец-то на горизонте появилось наше солнышко, даже если придётся пройти курс реабилитации, — вздохнув, выдохнула она, чувствуя, что отчаяние вновь схватило её в тиски. — Если бы не я, то ты б не попала в эту блядскую аварию, — прошипела сквозь зубы Лиза, сжимая кулаки. — Ненавижу себя за это, ты не должна была попасть в такую аварию, — выдавила Горе, а затем вздохнула и села ближе. Трогая отрастающие волосы Алёны, Лиза могла лишь любоваться укладкой спокойным и безмятежным лицом. Родная горбинка на красивом носу. Прикрытые карие глаза, которые словно светились сами по себе. И всё это спрятано теперь. Она может больше никогда их не увидеть. От этого было ещё грустнее. Тася была сильно занята на учёбе, а Женя утонула в депрессии и теперь сидит на антидепрессантах. Ей противопоказано переживать, поэтому она Алёну не посещает. Только они с Сашей ходят время от времени к Алёне в палату, как друзья. И каждый раз было крайне неловко пересекаться друг с другом, что-то уточнять, спрашивать про подвижки.

They don't know

They can't see

Who we are

Fear is the enemy

Hold on tight

Hold on to me

'Cause tonight

It's all about us

— Какая авария? — попыталась нахмурится Алёна, но безуспешно. Она всё ещё придавлена к кровати, словно и правда не может двигаться. Тревожно вздохнув, Алёна уставилась на силуэт. Тёмная фигура с фиолетовыми волосами вновь сидела рядом. Жёлтые глаза смотрели на неё с дикой болью в себе, словно она что-то не так сделала. — Я не знаю, слышала ли ты всё остальное, но мы очень о тебе беспокоимся. И мы хотим, чтобы ты могла вновь ходить, петь и танцевать, как и ранее. Без тебя всё куда серее, чем мне могло бы показаться, — это звучало как признание, что без неё Горе никуда. Но ведь правда. Горе привязалась. Да, так сильно, что верёвки эти не развяжешь. Но Алёну было проще запустить в своё сердце. Такая она. Обаятельная. Дружелюбная. Прям уж щеночек. А ещё низенькая. С таким милым добрым голосом. На неё хотелось смотреть. Ею хотелось любоваться. И видимо это слишком сильно считалось с лица Горе, потому что потом Алёна запрягла её фоткать в различных местах, если они посещали общее место. И это было приятно. Это было по-дружески.

I don't count the days

Most people I hate

You're my best friend

Алёна была так близко и так далеко. Это кого угодно сведёт с ума. Порой было тяжело дышать, когда Горе думала о том, что она ведь может не проснуться и умереть так. Каково же умереть в коме? Всё вокруг наверное становится тёмным и исчезает. Звучит ужасно. Горе не хотела б об этом знать. Поэтому она продолжала приходить. — Неужели, я попала в аварию и оказалась в коме, — стоило Алёне об этом сказать, как всё вокруг стало растворяться, словно пепел, оседая на тусклую траву. Тёмная фигура продолжала сидеть на кровати и гладить её волосы, словно не могла оставить её. Если это и правда Лиза, то Алёна ей по гроб жизнью обязана в будущем. Осталась лишь она, кровать, Горе и просторное пространство, напоминающее те зелёные поляны, где она бегала и резвилась с Горе. — Ух, так ты и правда Горе, — забавно охнула Алёна, начав чувствовать свои руки. Фигура, которая была ужасно сильно похожа на Горе, в итоге ею и оказалась. Жёлтые глаза потемнели и стали родными карими омутами. На поясе у неё висел галстук Алёны, который она одолжила в последнем сне. Взъерошив собственные волосы, Алёна наконец-то встала с постели. Фиолетовые волосы Горе вновь растрепались, когда она подошла ближе к Алёне. — Как думаешь, почему именно этот образ помогает тебе сбежать? — спросила «Лиза», сверкнув чем-то жёлтым из своих кокетливых карих глаз. — Без понятия, — крайне растерянно сказала Алёна, после вздохнув. — Потому что Горе для тебя показатель трудолюбия. Она берёт и делает, кто бы, что не говорил. Поэтому, — более дружелюбно сказала «Горе» и покрутила галстук Алёны в руках. — Ясно. Ты не знаешь, как сбежать отсюда? — с какой-то странной надеждой бросилась Алёна, вцепившись в голые плечи «Горе». — Нет. Давай вместе об этом узнаем, — улыбнулась та, но не делая попытки отстранится. — Отлично. Ночь и вокруг ни души, лишь тёплая ладонь Горе в её собственной. И высокая трава, от которой не знаешь, чего ждать. Они бежали вперёд. Не останавливаясь. Рывок за рывком. Вдали заблестели спасательным жёлтым цветом любимые Лизой подсолнухи. Облизнувшись, Алёна притормозила. — Хоть бы не фейк, — вздохнула и отпустила руку «Горе». — Что? — недоумённо уставилась та. — Прости, но мне кажется, что дальше я должна пойти сама, — как-то сочувствующе сказала Алёна, смотря на «Лизу». — Ладно. Знаешь, я могу тебя отпустить. Я всего лишь часть твоего подсознания, что принимает вид дорогих тебе людей. Просто надеюсь, что мы однажды ещё встретимся, — грустная улыбка появилась на столь родном лице, отчего на душе стало больно. — Мне- — Тоже больно оставлять тебя. — Ты же останешься тут совсем одна. — В этой жуткой тьме. — Поэтому, я должна сделать последний жест, — с каждой фразой «Горе» все сильнее поникше опускалась, но на последнем жесте подняла голову, вопросительно уставившись на Алёну. — И что же это? — сглотнув, посмотрела в глаза напротив в ожидании каких-то действий. Алёна мягко подошла ещё ближе к этой фигуре и неожиданно для той, притянув за голову, поцеловала. Прикосновение губ было коротким, но безумно нежным. Отстранившись, Алёна чуть улыбнулась и погладила Горе по щеке. — Прости и прощай, — развернувшись, побежала в сторону подсолнухов. И лишь одинокая фигура с длинными фиолетовыми волосами смотрела ей вслед. Кислород заполнял лёгкие. Рубашка болталась на худом теле. От бега трепались волосы. Сжав галстук Алёны на последок, «Горе» грустно усмехнулась, продолжая наблюдать за белым кроликом. Проскочив в подсолнухи, Алёна не остановилась, а продолжила бег. Споткнувшись, вылетела на берег реки. Поднявшись, провела рукой по растрёпанным волосам и потёрла щёку, которую поранила об эти дурацкие камни. Стряхнув кровь с рук, уставилась вперёд. С одной стороны были горы, а с другой подсолнухи. Всё это разделяла невинная река. Вздохнув в последний раз, Алёна бросилась вперёд.

Мне сняться те кошмары в темноте.

Мне страшно оставаться одной в комнате.

Мои мысли так и грузят – где же свет?

Они здесь, чтобы связать меня потуже.

Большие карие глаза. Вот, что первым увидела Алёна, очнувшись от кошмаров. И яркие фиолетовые волосы. В палату ворвались врачи. Спрашивали Алёну. Она потом уснула. Началась реабилитация. После первой и единственной встречи с Женей, Алёна чувствовала себя неуютно. Женя сильно схуднула от стресса и Даня теперь следил за её питанием, чтобы она начала нормально есть. Пусть, Алёна и не виновата формально в том, до чего довела себя Женя, её всё равно было неловко. Даня на это даже не морщился и помогал чем мог, если был рядом. Вова приезжал, ухаживал, помогал, как мог. Горе всегда оставалась рядом, как и Саша. Было унизительно есть с ложки, заново учится ходить и привыкать к тому, что порой ходить — это сложно. Горе кормила, Саша разминала. Гореликсы оказались сплоченным дуэтом, что и правда хотел помочь. С их помощью, получилось выписаться домой. — Ты большая умничка, давай ещё поднажмём, — Горе осторожно потянула Алёну за собой за хрупкие ручки. Шаг и ещё шаг. Алёна надула щёки, старательно делая шаги, словно ребёнок. Саша лишь усмехнулась на это, но не забывала давать добрые комментарии, отчего Лиза изредка могла на это кидать насмешливые взгляды. Тяжело вздохнув, Алёна опустилась на скамейку и вцепилась в абажурный край скамьи. Стерев пот со лба, уставилась на переговаривающихся гореликсов и чуть улыбнулась. Они и правда забавно контрастировали, но оказались очень заботливыми друзьями. Тасю со счетов не стоило сбрасывать, ведь в свободное время она и правда старалась приехать просто, чтобы поболтать, помочь чем-нибудь и развеселить. Это было приятно. О ней помнили и не забывали. — Как ты? — спросила Горе, подойдя ближе. — Я не могу уснуть, — напела Алёна, отчего глаза Лизы непроизвольно выпучили, но она всё же смогла найти в себе силы. — Этой ночью получится. Я тебе обещаю, — поцеловав в тёмную макушку, грустно усмехнулась Горе, дёргая в кармане галстук Алёны.