Под ливнем

18:04.

      Уилл чувствует себя брошенным щенком.       Их партия давно изменилась — и Байерс принял это как данность. Но не мог принять перемены в Майке Уилере, его лучшем друге. В его кудрявых волосах, выразительных скулах и улыбке, что способна сразить наповал, он видит что-то особенное — что-то, что заставляло его сердце биться быстрее.       Из всей компании именно они более близки друг к другу. Уилл сам едва замечал, как влюблялся в Майка. Их короткие прикосновения, взгляды — всё это становилось для него особенным. Байерс ценил каждую минуту, проведённую рядом с ним, словно хранил в сердце драгоценный секрет.       — Я подошёл к тебе и спросил, не хочешь ли ты дружить. И ты сказал да. Сказал да. Это лучшее, что случалось со мной.       Эти слова, произнесённые Уилером в детском саду, навсегда отпечатались в памяти мальчишки. Каждое воспоминание о них возвращается в его сознание — и с каждым разом причиняет всё больше боли. Он видит, как Майк всё больше отдаляется от всей компании и, в том числе, от художника.       Но чувства, глубоко спрятанные за стеной сдержанности, не исчезали. Уилл мечтал, чтобы Майк тоже обнимал его, смотрел на него глазами, полными влюблённости. Байерс жаждал стать его любимым, стать тем, кого он любит по-настоящему — любимым Уилером Майком.       Но это казалось невозможным. Во-первых, Майк точно предпочитал девушек — он был нормальным парнем. Никаких мыслей о парнях. Во-вторых, у него уже была девушка. И даже сама идея, что когда-нибудь они смогут быть вместе, словно проникала в сердце Уилла током — далёкая, недостижимая мечта, которая лишь усиливала его страдания.       Все оскорбления, сказанные в адрес Байерса, оказались правдой. Его сомнения, страхи и надежды казались теперь ещё более безнадёжными, словно крик в пустоту.       — Чёртовы пидоры, — бросали Трой и остальные задиры, когда Уилл и Майк проходили мимо.       — Смотреть противно, нытик. Ты что, педик, чтобы постоянно распускать нюни? — Говорил отец, когда мальчик упал с велосипеда и разбил коленки, расплакался от боли.       Горько осознавать, что всё это — правда. Уилл заслужил все эти оскорбления, но Майк — нет. Он умный, красивый и любит девушек. Его не должны были травить. Всё это — дело одного человека, Байерса.       Но всё это не ранило сердце так сильно, как слова Майка: «Не моя вина, что тебе не нравятся девушки!» В ту секунду сердце Уилла раскололось на миллионы осколков. Он не ожидал такого удара. Да, он понимал, что Майк, вероятно, не имел в виду ориентацию, но даже с этим знанием Байерс ощущал острую боль и обиду.       И вдруг, словно не под своей волей, Уилл ответил ему:       — А может, это и твоя вина, Майк!       Но в тот же момент подросток пожалел о своих словах. Это было чересчур резко! Он вовсе не хотел признавать свои чувства так открыто. Но повернуть время назад было невозможно. Уиллер застыл, словно поражённый молнией: глаза широко раскрыты, брови чуть ли не достали до линии волос, а рот приоткрылся — будто он собирался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.       — Я... Майк... — произнёс Уилл дрожащим голосом. — Прости. П-пока!       Обхватив руль велосипеда обеими руками, Байерс вскочил на него и уехал прочь. На глазах выступили горячие слёзы, а руки тряслись. Он не хотел так поступать.       Он не заметил, как подъехал к замку Байерсов — тому месту, где он мог скрыться от мира, отвлечься от всех проблем. Но сейчас он не чувствовал облегчения, радости или даже успокоения. Внутри шалаш был украшен совместными фотографиями с партией. По щекам Уилла непроизвольно побежали слёзы, когда он взял одну из фотографий в руки.       Дастин, Лукас, он сам и... Майк.       «Они... выросли. А я всё ещё такой же глупый и наивный ребёнок!» — мелькнула у Байерса в голове мысль. Не выдержав, он порвал фотографию пополам. Потом ещё раз. И снова. Так повторялось, пока от снимка почти не осталось ничего.       — Глупо, глупо! — Выкрикивал он сквозь слёзы. Горячие слёзы продолжали струиться по щекам, словно лились из ведра, не прекращаясь. В мальчишке боролись сотни чувств: злость, обида, ненависть, ностальгия, ощущение несправедливости и глубокое разочарование. Казалось, его сердце вот-вот разорвётся на миллионы осколков, но он никак не мог остановить расползающееся внутри тревожное трепетание.       На пике эмоций он сказал то, чего вовсе не следовало — слова, способные разрушить их многолетнюю дружбу. Всё из-за его собственной ошибки. Майк не виноват в том, что влюбился.       Он был зол на всех — но прежде всего на себя.       Рука потянулась к бите.

***

      «А может, это и твоя вина, Майк!»       Уиллер неподвижно стоял, словно экспонат в музее, словно его тело растворилось в неподвижности. Уилл что, действительно признался ему в любви? Или как воспринимать эти слова? Истинный смысл этих слов до него дошёл только тогда, когда Байерс уехал вдаль на велосипеде.       — Стой! — Кричит Майк, но его голос уже не слышен. Байерс не оборачивается. Он понимает, что нужно действовать немедленно. В такой ситуации неизвестно, что может натворить Уилл. Впервые Байерс поднял голос на Майка всерьёз, без шутки. А если учесть всё прошедшее и накопленные травмы мальчишки…       Майк бросается обратно в подвал, но, не успев полностью спуститься, выкрикивает Лукасу, который всё ещё ждёт его там:       — Я скоро вернусь! — Будто бы произносил Уиллер безэмоционально, хотя в его голосе всё равно послышалась дрожь.       Он выходит наружу. Ливень хлещет сильнее, словно пытаясь смыть все переживания. Майк уже насквозь промок, ему всё равно — главное, чтобы друг был в порядке. У него ещё есть здравый смысл, и он прекрасно понимает, что оставлять Уилла в таком состоянии нельзя. Тем более, в его реакции не было неправоты. Уиллер правильно отреагировал.       Однако признание Байерса всё ещё тревожит подростка. Пока Майк старается догнать Уилла на своём велосипеде, в его голове царит хаос — мысли перемешиваются, как комки в густом супе.       Его лучший друг только что признался ему в любви. И это не даёт ему покоя.       Не сказать, что Уиллер плохо относится к однополым отношениям — он с ними не сталкивался и строил свои представления на стереотипах: лесбиянки — это девушки с пацанским поведением, короткими стрижками, голос у них грубый и хриплый от многолетнего курения; геи — женственные парни, которые носят раскрашенные ногти, длинные волосы и облегающие штаны. Но Уилл не был таким. Он выглядел просто — обычным.       Также Майк слышал стереотипы, что гомосексуальные люди — виновники эпидемии СПИДа и вообще одни из самых отвратительных существ на Земле, которых даже трудно назвать людьми. Но Уиллер никогда не слушал эти бредни. В чем вина тех, кто любит свой пол?       Даже несмотря на всё, подросток чувствует, что это неправильно. Он не осуждает их, но точно знает — он сам не такой. Он — обычный парень, который в будущем женится и заведёт трёх детей. Или, возможно, он пытается скрыть от самого себя правду, встречаясь с Эл.       Он не испытывает к ней любви. Его сердце не бьётся быстрее, щеки не окрашены румянцем, пересекаясь взглядами с ней. Нет бабочек в животе, когда он целует её. Однако, несмотря на это, Майк продолжает твердить самому себе, что любит её, хотя и это он ей не говорит вслух.       Признание Уилла выбило Уиллера из равновесия — оно было слишком внезапным и неожиданным. Майк не знает, как на это реагировать. Да и сам он ещё не до конца осознаёт, что Байерс любит именно его.       Щёки подростка ярко покраснели от этого осознания, но сейчас ему не до того.       «Я... Могу ли я... Любить его? Любить парня... Любить Уилла?» — прокручивается в голове Майка.       Он давно потерял Уилла из поля зрения, но точно знает, куда тот уехал. Поэтому на полной скорости он мчится на велосипеде туда. Он не хочет оставлять Уилла одного — не с его мыслями, не со своими переживаниями.       «Я... Я должен всё объяснить. Должно быть, есть разумное объяснение...» — проносится в голове Майка, когда он приближается к месту.       Достигнув нужного участка, он слышит душераздирающий крик.       — Глупо, глупо! — без сомнений, это Уилл.       «Чёрт, он явно в нестабильном психическом состоянии!» — отмечает Уилер. Он слезает со своего велосипеда и, даже не потрудившись аккуратно поставить его, врывается в замок Байерсов.       Внутри он видит Уилла. Его глаза ярко-красные, из них катятся слёзы. Даже со стороны видно, как его трясёт. Лицо искривлено в непонятной гримасе эмоций — такой, которую даже Майку разгадать не суждено.       — Уилл! — Произносит Уилер, пытаясь привлечь внимание друга. Но Уилл, пребывая в истерике, кажется, его не слышит. — Уилл, остановись! Не надо! — Кричит он, когда Байерс берёт биту.       И тут Майк быстро подбегает к Уиллу, крепко схватив биту из его рук. Тот замеряет на мгновение, наконец заметив чужое присутствие.       — М-майк?! Ты что тут делаешь?! — Уилл пытается вырвать биту из рук Майка, но его друг сильнее физически.       — Что? Ты в нестабильном состоянии! — Восклицает Уиллер, ощущая, как от волнения у него подкатывает тошнота. — Я решил не оставлять тебя одного.       — Ты о чём?! — Майк резко замирает. Голос друга наполнен растерянностью и тревогой. — Тебе разве не всё равно?! Я считаю, что да... Только тогда, когда у меня случилась истерика, ты начал проявлять интерес. Но до этого... — с его уст прорывается непроизвольный всхлип. — Тебя вообще ничего не волновало, кроме...       Уилл не успевает договорить, утопая в рыданиях, но Майк прекрасно понимает, что он хотел добавить.       «Кроме Эл».       — Я... Мы... — в горле Майка резко возникает ком, и из его лексикона словно исчезают все слова.       Он впервые видит друга в такой истерике.       И, не найдя подходящих слов, Уиллер вдруг обнимает его. Плевать, что он промокший, в сырой одежде после ливня. Плевать, что всё это произошло из-за него. Ему нужно привести друга в чувство. Майк обхватывает Уилла двумя руками, поглаживая его по спине, стараясь успокоить. Тот продолжает плакать. Байерс не отвечает взаимностью и не обнимает его, но бита из его рук с грохотом падает на деревянный пол.       Им больше не нужны слова. Главное — они рядом друг с другом.       — Уилл... Прости... — спустя несколько минут шепчет Майк, положив подбородок на голову друга, учитывая их разницу в росте.       — Ч-чёрт. Это я должен извиняться... Прости, пожалуйста, — Байерс шмыгает носом, немного приходя в себя.       Уилер не верит своим ушам.       Уилл только что извинился перед ним! И честно, Майку хочется врезать ему по лицу. В том, что случилось, нет ни капли вины у Байерса. Виноват сам Уилер — за то, что забыл про друга, за то, что перестал обращать внимание на всех, кроме Эл. Своей девушки.       — Я... Ты не должен...       — Нет, Майк. Это я... — Уилл печальным голосом признаёт свою вину. — Виноват я. Я слишком б-бурно отреагировал.       — Придурок, я сейчас тебя стукну, — произносит Уилер, голос его дрожит. — Ты имеешь полное право злиться на меня! Если хочешь — ударь меня. Я этого заслужил!       — Ч-что? Ты... с ума сошёл, Уилер? — С губ Байерса срывается истеричная усмешка. — Я не буду тебя бить...       — Но даже если бы ты ударил — я бы понял тебя. Я не виню тебя, слышишь? Тут нет твоей вины.       По щеке Уилла скатывается одинокая слеза.       — А что насчёт моего признания? — Голос его немного срывается.       И тут Майк замирает. Честно, эта тема — последняя, которую он хотел бы сейчас поднять. А ведь всё шло так хорошо...       — Я... — начинает Майк, но слова снова застревают в горле.       — Т-ты... — Уилл прерывается. — Я пойму, если теперь ты меня ненавидишь. Я... знаю, что я п-противен. — Он опять начинает дрожать.       Уилер стоит в оцепенении. Он не понимает реакции друга. Байерс настолько плохо о нём думает, что решил, будто после каминг-аута Майк возненавидит его?       — Уилл! Послушай, — Майк, решив, что пора срочно успокоить друга, начинает судорожно перебирать в голове все возможные слова поддержки. Он стирает большими пальцами стекающие слёзы и говорит мягким, успокаивающим тоном. — Ты серьёзно думаешь, что я перестану любить тебя после твоего признания? У тебя слишком плохое мнение обо мне, Байерс!       — Н-но... — Уилл всхлипывает, сквозь слёзы спрашивая, — Разве это... не противно?       — Вовсе нет! — С уверенностью говорит Майк.       — И то, что я люблю т-тебя? — Тихо спрашивает Уилл, его голос трещит.       Майк молчит, не зная, что сказать.              — Я... — он вздыхает, пытаясь подобрать слова, — Уилл, послушай...       — Прости, прости, М-майк! Я не хотел разрушать нашу дружбу! Прости! — Байерс выглядит... слишком жалко. Он так унижается перед тем, кто довёл его до такого состояния. Мальчишке явно нужно поднять самооценку.       А Уилер хочет расплакаться, видя такое опечаленное лицо друга. Ему так хочется защитить его от всех бед этого жестокого мира, стать его словно невидимым щитом.       — Я... недавно расстался с Эл...       — И опять ты о ней! — Звучит упрёк, но Майк торопится перебить.       — Стой! Дай мне договорить, — довольно резко выкрикивает Майк. — Ох... Прости... — Уилл качает головой, показывая, что всё нормально и вытирает запястьями слёзы. — Я... расстался с ней. Точнее, она со мной. И, наверное, я не люблю её. Я страдал после расставания просто потому, что… я должен был. Потому что так положено.       Байерс поднимает на него недоумевающий взгляд, шмыгая носом.       — Я... не страдал из-за того, что любил её. Не думаю, что это было больше, чем глупая, детская симпатия.       — Значит... — Уилер постепенно возвращается к реальности, — ты не любил её? — спрашивает он, пытаясь понять.       Майк кивает.       — Думаю, да. И... чёрт. — Уилер вдруг вскидывает голову, и его голос срывается. — Возможно, ты мне нравишься.       Байерсу требуется три секунды, чтобы осознать всё происходящее. Его глаза широко раскрываются от шока.       — Что?! — Вырывается у него наконец-то.       — Я, конечно, никогда особо не задумывался о своей ориентацией... Я... даже не мог представить, что может быть иначе. Мне постоянно говорили, что так должно быть — что я должен быть с девочкой. И, похоже, я внушил себе чувства к Эл... — подросток делает небольшую паузу. — Но на самом деле... моё сердце замирает только при виде тебя, Байерс. Только при тактильном контакте с тобой у меня в животе появляются бабочки... Даже при самом незначительном касании рук. Я не уверен, можно ли назвать это влюблённостью... Но...       — Так ты не отвергаешь меня? — Самый важный вопрос, который давно тревожит Уилера, произносит он с надеждой и тревогой в голосе.       — Нет. И даже... эм, — Майк немного смущённо ухмыляется и говорит, — я, наверное, могу сказать, что согласен? Или как ещё можно выразиться? — с губ у него срывается нервный смех. — В общем, я поддержу тебя...       — То есть... — Уилер вскидывает брови, — ты сказал, что, возможно, любишь меня?       — Я... не уверен, — Майк медленно вздыхает, — но думаю, что такое вряд ли исключено. Поэтому, Уилл, прошу… держись. Я с тобой. — он внезапно переплетает пальцы Байерса со своими, надеясь через это передать всю искренность своих слов.       Это… так необычно — говорить прямо о своих чувствах. Майк привык молчать о них, даже с Эл. Но с ней всё было иначе — он её не любил так, как любит Уилла. Только после признания друга Майк осознал, что, возможно, всё, что происходило между ними, было чем-то большим. И в сердце Майка Байерс занимает особое место.       Но он скрывал это до последнего момента. Надеялся, что всё само собой пройдет, пытался отстраниться и сосредоточиться только на Эл. Но, судя по всему, это был самый ужасный способ уйти от своих чувств.       — Я... думал, тебе будет противно от меня. — Уилл делает паузу, слёзы прекращают течь. Он выглядит гораздо лучше, и это не могло не радовать Майка. — Ох. Я такого не ожидал.       — И я... — честно отвечает Уилер. — Мне жаль, что всё так вышло. Я пытался до последнего скрывать свои чувства... Но от них не убежишь. Прости меня, я очень виноват.       — Я принимаю твои извинения. И ты прости меня... Я слишком бурно отреагировал.       — Я уже говорил тебе, что можешь меня ударить — я это точно заслужил? — Майк пытается немного разрядить обстановку своей идиотской шуткой, и это действительно помогает — Уилл слабо улыбается.       — Итак... — он задумывается, — мы извинились друг перед другом. А что теперь...? — вопрос, который волнует обоих, висит в воздухе.       — Я… Не знаю. Что обычно делают после признания? — Тихо спрашивает Уилер и задумчиво поджимает губы, пытаясь вспомнить сцены из тех самых романтических фильмов.       — Ну… Целуются, обнимаются, предлагают стать их парой, — отвечает Байерс, ощущая, как его щеки заливает легкий румянец от собственных слов.       «Никогда не думал, что до такого дойдёт...» — с иронией замечает Майк.       — Тогда... Позволь? — Уилер обхватывает двумя руками лицо друга и максимально сокращает расстояние между ними. Кончики их носов соприкасаются.       — У меня никогда не было поцелуев.       — Ничего страшного. Я уверен, что ты и без опыта прекрасен, — отвечает Майк, наклоняясь сильнее и мягко прикоснувшись губами к другу. Их дыхания смешиваются, сердце гроздью колотится в груди. Поцелуй неидеальный, но наполнен искренними чувствами — в них звучала и любовь.       Через некоторое время они разрывают поцелуй, ощущая нехватку воздуха. Это был самый простой и невинный поцелуй — без языка, но наполненный страстью.       — Поздравляю с твоим первым поцелуем, Байерс, — усмехаясь, говорит Майк, облизнув свои губы.       — Идиот...       — Ты, кстати, действительно неплохо целуешься. Мой первый раз был намного хуже, — признаётся Майк.       — Может быть, потому что твоим партнёром не был Майк Уилер, человек, который уже не раз целовался и обладает довольно большим опытом? — отвечает Уилл с иронией, слегка подталкивая его ладонью.       Майк рассмеивается, и в воздухе сразу ощущается теплота и лёгкое ощущение комфорта. Атмосфера стала словно более располагающей — будто в этом мире остались только они двое.       И подростки даже не заметили, как ливень стих, оставив после себя лишь влажную траву.       — Эм... Наверное, теперь... — смущённо говорит Уилер, ощущая, как сердце птицей взлетает в груди. — Ты согласен стать моим парнем? — Да.

***

      Оба промокшие до нитки после ливня, они решили, что не стоит возвращаться к Лукасу в таком виде — иначе рискуют простудиться по пути. Поэтому парни заскакивают в дом к Уиллу.       На кухне Джойс хлопочет над ужином. Джонатан ушёл на свидание с старшей Уилер, и дом теперь наполняет тихая уютная атмосфера.       Но даже так, возлюбленные решили не задерживаться надолго. Они пришли лишь сменить одежду, чтобы избавиться от влажности. Поздоровавшись с мисс Байерс, она мягко отвечает:       — Привет, дорогие! Ох, вы какие мокрые! Неужели под ливень попали? — С заботой в голове спрашивает она, закусив губу.       — О нет, мама, всё в порядке... Можно мы переоденемся? — Просит Уилл, желая скорее остаться наедине с Майком.       — Конечно! Не стоит оставаться в мокрой одежде, — улыбнувшись, отвечает она и вновь поворачивается к плите. А парни, крепко взявшись за руки, направляются в комнату Уилла.       Захлопнув дверь спальни, Майк внезапно спрашивает:       — Уилл, а мы собираемся рассказывать об этом кому-то?       Уилл садится на край кровати, следом за ним — Уилер. Их пальцы по-прежнему переплетены, словно связывая сердца в единую нить.       — Я… возможно. Надо бы к этому подойти... Этично, — тихо говорит Уилл.       — Достаточно этично — засосать тебя на виду у всех? — усмехается Майк, слегка подмигивая.       — Придурок, — отводит взгляд Байерс, слегка покраснев.       Внезапно Уилер обхватывает подбородок Байерса двумя пальцами, нежно заставляя его поднять голову. Майк оставляет легкий, невесомый поцелуй на виске возлюбленного.       — Ох, это так непривычно, — признаётся Уилл, пока румянец становится всё гуще.       — Полагаю, стоит рассказать об этом кому-то — партии или родным? — Шёпотом спрашивает Майк.       Байерс замедляет дыхание, раздумывая над вопросом. Он закусывает губу, положив голову на плечо Майка, ощущая тепло в мгновении.       — Я... Не буду сейчас рассказывать всем сразу. Хотел бы сначала сказать Джонатану. Не сейчас, — вздыхая, рассказывает Уилл. — Мне нужно время. А если он нормально отреагирует, тогда я признаюсь маме.       — Конечно! — Отвечает Майк. — А я... Не знаю. Может, когда-нибудь потом расскажу родителям или Нэнс. Но сейчас я не готов.       — Я понимаю... А как насчёт партии? Они достойны знать об этом?       — Думаю, да. Как думаешь, Лукас отреагирует… хотя бы не плохо? — С лёгкой тревогой в голосе спрашивает Уилер. Сердце сжато от страхов и фантазий о том, что их друзья могут отвернуться от них.       — Я... не совсем уверен. А ты хочешь признаться ему? — спрашивает Уилл.       — Думаю, да. Он же ждёт нас... по крайней мере, меня, — отвечает Уилер с тенью грусти в голосе.       — Вот ты правильно подметил, — горько усмехается Байерс. — Мама меня точно не отпустит, ты ведь знаешь, как она опекает меня после… того случая. Так что, может быть, я смогу проводить тебя только до половины пути.       — Ох, чёрт… мы в мокрой одежде сели на кровать… — вздыхает Майк.       И тут оба начинают мягко смеяться.       — Пора бы переодеться.       Уилл надевает свою привычную одежду. С этой задачей у него не возникает никаких проблем. Однако Майк… здесь всё осложняется. Их размеры значительно отличаются, и найти в гардеробе Уилла что-то подходящее под параметры возлюбленного почти невозможно. В конце концов, Байерс отдаёт ему свободные спортивные штаны и футболку, которая случайно была куплена мамой на несколько размеров больше.       На улице, хотя солнце уже скрылось за горизонтом, — дождь прекратился. Парни надевают ветровки и выбегают на улицу, коротко прощаясь с Джойс. Она, кажется, замечает Майка в одежде сына, чуть улыбаясь, словно что-то подозревает.       Но возлюбленные не обращают на это внимания.       Они решают прогуляться до Лукаса пешком, ведь оставили свои велосипеды у замка Байерсов. Людей на улице почти нет, и потому иногда Уилл позволяет себе обнять Майка, чувствуя тепло и близость в каждом прикосновении.       — Я так счастлив, — улыбается Байерс. — Никогда бы не подумал, что всё это действительно происходит. Такое ощущение, будто я во сне — самом прекрасном.       — Но это не сон, — отвечает Майк. — Мы действительно вместе. Обнимаемся, целуемся.       — Ты прав. Всё кажется слишком сладким...       — Понимаю. Настолько сладким, что у меня сейчас начнется сахарный диабет, — усмехается Уилер.       Весь путь протекает в спокойной и уютной обстановке. Они настолько заинтересованы друг другом, что даже не замечают времени, пока Уиллу не приходит осознание.       — Ох... Майк, мне пора, — произносит он тихо. Эти три слова немного огорчают Уиллера. Они останавливаются, и взгляды, наполненные нежностью и трепетом, встречаются, словно в них сквозит вся их душевная связь.       — Что же... Могу я поцеловать тебя на прощание? — спрашивает Майк.       — Думаю, тебе уже не нужно спрашивать разрешения, — тихо и ласково отвечает Уилл, улыбаясь.       Их губы снова соприкасаются, сливаясь в поцелуй. Кажется, одно лишь это действие способно свести с ума. Нехотя разрывая поцелуй, они обнимаются на прощание.       — Стой, Уилл... — резко прерывает Майк, когда Байерс уже собирался развернуться и уйти. — Давай встретимся завтра в торговом центре. В одиннадцать утра. Всё равно выходные... — Конечно, — улыбается он. — Я согласен. Всю ночь и утро буду ждать нашей встречи, — добавляет он шутливо, но в глазах читается правда.

***

      — Чёрт, чувак, тебя не было целых два часа! — недовольно восклицает Лукас, всё это время сидящий в подвале.       Майк неловко чешет затылок и, спускаясь по лестнице, мямлит:       — Я не предполагал, что всё получится… так.       — Так — это как? — Вопросительно выгибает бровь Синклер.       Уилер молча спускается до конца и с довольно невозмутимым видом садится на свободное место рядом с другом.       — Так… просто отлично.       — О, значит, помирились? — улыбаясь, спрашивает Лукас.       — Да.       — То есть, вы снова лучшие друзья? — уточняет Лукас.       —... Нет.       В ответ вздох Синклера звучит как вой волка, пронзительный и тяжелый.       — В каком смысле, Уилер? — Хмурится он. За время ожидания, кажется, он стал немного более раздражительным.       — Ну… Ты знаешь, иногда люди могут перейти с дружбы на отношения. Такой, типа, новый этап.       — Уилер, ты сводишь меня с ума! Какие, чёрт возьми, отношения? Ты же был по уши влюблен в Эл!       Майк молчит некоторое время. Он не готов раскрывать все свои внутренние муки Лукасу. Да и с Уиллом это было скорее вынужденное решение.       — Стой. Ты сказал... типо. Ты и Уилл... вместе? — наконец доходит до Лукаса. Его лицо выражает удивление, глаза широко раскрыты, а брови всё сильнее хмурятся       — Да, — коротко отвечает Майк.       — Ох…       — Да, ох… — Повторяет он со слегка горькой усмешкой, хотя в душе не совсем смешно.       — Я даже не знаю, что сказать. А как насчет Эл? — недоумевает Синклер.       — Я… знаешь, я спутал детскую симпатию с любовью. Просто она была первой девчонкой, которая вела себя добро по отношению ко мне. Да и другие говорили, что так и должно было быть… Я перестал обращать внимание на свои чувства, — кратко объясняет Майк. Он не хочет углубляться в подробности; ему хватило разговора с Байерсом.       — Значит, вы… пара? Ты и Уилл? — уточняет Лукас.       — Ну да. — отвечает Майк коротко.       — Чёрт. Даже не знаю, как стоит отреагировать… Мне нужно это обдумать, — Лукас поджимает губы в тонкую линию. — Прости. Я тебя не осуждаю. Но мне трудно принять, что мои друзья… так скажем, встречаются. Особенно ты и Уилл.       С плеч Уиллера словно спадает тяжелая гора. Синклер не осуждает их. Время на осмысление всей ситуации — это естественно, и он принимает это спокойно.       Майк чувствует себя счастливым.       — Слушай... Можешь пока не рассказывать об этом никому? Мы не готовы, — просит Уиллер, тяжело вздыхая полной грудью.       — Да, конечно. Без проблем, чувак. И… я, честно говоря, рад за вас.

***

      Майк пришёл на место встречи. Но не через десять минут, не через тридцать, не через час, не через два Уилл не пришёл.       «Что, если я стал ему противен?» — Пролетает у него в голове нервная мысль.       Спустя два с половиной часа ожидания, после двух съеденных порций мороженых и навязчивых мыслей подросток решил, что стоит зайти к Уиллу домой. Вдруг с ним что-то случилось.       Открывает дверь ему Джойс, выглядя очень по-домашнему: волнистые волосы растрепаны, на лице — мягкая улыбка, а в одежде ощущается уют и свобода.       — Привет, Майк. А где Уилл? — Спрашивает она.       Уилер ощущает, как его руки начинают слегка трястись под напором волнения.       — Я думала… Он пошёл к тебе на ночёвку, разве нет? — Удивляется она, и её глаза медленно расширяются.       Майк разделяет её тревогу, ведь Байерс вчера явно собирался вернуться домой.       — Н-нет... Он… не приходил домой?       — Да, — кажется, мисс Байерс внезапно осознает это. В её глазах тут же появляется ужас. Она уже пережила разрыв с сыном в прошлом, как и Майк с другом, а ныне и с возлюбленным.       И именно в этот момент они оба осознают — Уилл снова исчез.