Побег белого волка

      В их квартире пахло дорогим кофе, свежей краской с только что отремонтированного карниза и едва уловимым ароматом вседозволенности, который всегда витал вокруг Дофламинго. Россинант с наслаждением потягивал эспрессо, разглядывая вечерний город за окном. Еще час назад он уговаривал себя, что вечер пройдет спокойно. Как же он ошибался.       Из спальни вышел Дофламинго, размашисто жестикулируя и что-то с пафосом рассказывая о новом сомнительном бизнес-плане. Росси, как обычно, лишь наполовину слушал, мысленно составляя список опровержений и юридических поправок, которые придется внести, чтобы брата снова не попытались «засудить за мошенничество».       Именно в этот момент он его заметил.       На белоснежном диване из экокожи, предмете гордости Дофламинго, сидела собака. Не просто собака, а самое белое, самое пушистое и самое несчастное на вид существо, которое Россинант видел в своей жизни. Оно сидело, поджав лапу, и смотрело на него умными золотистыми глазами, полными немой укоризны. Шерсть была идеально белой, без единого пятнышка, будто ее только что вымыли и высушили феном. — Доффи, — осторожно начал Росси, отставляя чашку. — А откуда у нас... песик?       Дофламинго, прервав свой монолог о «вертикальной интеграции теневого рынка», обернулся. Его лицо, секунду назад сиявшее самодовольством, исказилось гримасой брезгливого недоумения. — Какой еще песик? — он флегматично последовал за взглядом брата. Его брови взлетели к блондинистым волосам. — А, это. Приблудилось. Только испачкает мебель. — Он выглядит... очень чистым, — заметил Росси, вглядываясь в собаку. Что-то было не так с ее взглядом. Слишком умный, слишком человеческий. И в этих глазах было что-то до боли знакомое. — Выглядит, как ковровая вошь, — парировал Дофламинго, подходя к дивану.       Собака не зарычала, не оскалилась. Она лишь глубже втянула голову в плечи, а ее взгляд, полный чистейшего, немого презрения, уставился на Дофламинго. Казалось, она его... оценивала. И находила крайне неудовлетворительным. — Эй, ты, пушистое недоразумение, — цокнул языком Дофламинго, тыча в сторону пса пальцем. — А ну, брысь отсюда! Мебель дорогая.       Пес лишь отвел взгляд, демонстративно повернув голову к окну, за которым на небо медленно поднималась огромная, идеально круглая, полная луна. Она заливала комнату призрачным, молочным светом. — Доффи, не надо, — попытался вступиться Росси, поднимаясь с кресла. Но было поздно.       Дофламинго, всегда предпочитавший действие дипломатии, схватил собаку под живот. Та наконец издала звук — короткий, возмущенный визг, больше похожий на «Ах ты ж!..». — Изыди! — с театральным пафосом провозгласил Дофламинго и, откинув створку окна, швырнул белое пушистое тело в ночную темноту.       На секунду в квартире воцарилась тишина. Россинант застыл с открытым ртом, глядя на распахнутое окно. Затем до него донесся отдаленный, приглушенный звук падения в кусты и яростный, совершенно не собачий, а очень даже человеческий крик: «ДОНКИХООООТ!!!».       Голос был хриплым, полным ярости и боли. И он был до ужаса знаком.       Лицо Россинанта побелело еще сильнее, чем шерсть у того пса. В памяти всплыли обрывки слухов, сплетен из медицинских кругов, которые он иногда слышал от своих знакомых. «Ло... странный... исчезает в полнолуние... никто не знает почему...». — Росси? — Дофламинго уже закрыл окно, с удовлетворением смахнув невидимую пыль с ладоней. — Что с тобой? Выбросил — и дело с концом. — Это... — Россинант сглотнул ком в горле. Его адвокатский ум, обычно такой быстрый и точный, с трудом складывал два и два, получая совершенно бредовую, но единственно возможную сумму. — Это был Ло. — Какой Ло? — непонимающе нахмурился Дофламинго. — А, тот хмурый хирург с татухами, который тебя в прошлом месяце от разбирательства по поводу того сгоревшего ресторана отмазал? При чем тут он? — Доффи, ты только что выкинул из окна Трафальгара Ло! — прошипел Росси, хватая брата за рукав дорогой пижамы. Его глаза были круглыми от ужаса. — Он... он стал собакой! В полнолуние! Идеально-белой собакой!       Дофламинго замер. Его мозг, идеально приспособленный для финансовых махинаций и интриг, на несколько секунд отказался обрабатывать эту информацию. Он медленно перевел взгляд на окно, потом на брата, потом снова на окно. — Что? — это был не вопрос, а звук ломающегося мировоззрения. — Оборотень! — почти крикнул Росси, уже хватая со стола ключи и телефон. — Он же идеально-белый был! Ты видел? Ни единого пятна! Это же он! — Оборотень... Ло... — Дофламинго повторил, и по его лицу поползла понимающая ухмылка. Он явно находил ситуацию внезапно забавной. — Ну надо же... А я и не знал. — Это не смешно! — Россинант уже тряс его за плечи. — Мы должны его найти! Пока не взошло солнце! — А что будет, когда взойдет? — поинтересовался Дофламинго с внезапно проснувшимся научным интересом. — Я не знаю! Может, он навсегда собакой останется! А может, превратится обратно в голого человека посреди парка! И его заберут в психушку, или в участок! А потом он придет в себя и ПОДАСТ НА НАС В СУД! На меня, Доффи! На твоего брата-адвоката! За причинение морального ущерба, попытку убийства и, боже мой, кто знает, что ещё !       Слово «суд» подействовало на Дофламинго магическим образом. Вся его веселость мгновенно испарилась, сменившись деловой хваткой. — Чертов мелкий хирург-оборотень, — проворчал он, уже натягивая поверх пижамы пальто. — Ладно. Где искать это пушистое недоразумение?       Через пять минут они уже мчались по ночному городу в автомобиле Россинанта. Адвокат лихорадочно составлял план в голове. — Он упал в кусты у нашего дома, значит, поблизости. Проверим все помойки, подвалы, парки... Он, наверное, напуган и зол. — Напомни, а почему мы опять не можем просто сделать вид, что ничего не произошло? — лениво поинтересовался Дофламинго, разглядывая свой маникюр в свете фонарей. — Потому что я не хочу, чтобы меня лишили лицензии, когда он превратится обратно и все расскажет! — взвизгнул Росси, резко сворачивая за угол. — И потому что я нормальный человек, а не социопат! Мы нашли его, извинились, может, все обойдется. — Извиниться перед собакой? — ухмыльнулся Дофламинго. — Это ново. — Он не собака, он коллега! — поправил его Росси. — Оборотень-коллега! О боже... Лучше бы я сегодня остался на сверхурочные.       Они выскочили из машины в сквере недалеко от своего дома. Ночь была тихой, и только полная луна, эта идеально-белая предательница, ярко освещала все вокруг. — Ло! — шептал Росси, пробираясь через кусты. — Трафальгар Ло! Выходите, это Россинант! Мы... мы хотим помочь!       В ответ была лишь тишина. Дофламинго покрутил пальцем у виска, но, тем не менее, послушно заглянул под лавочку. — Может, его уже сдали в живодерню? — предположил он «в порядке гипотезы».       Россинант лишь простонал в ответ. Где-то в этой ночи бродил очень важный, очень талантливый и теперь, вероятно, очень-очень злой хирург в теле маленькой белой собачки. И они должны были найти его до рассвета. Адвокат посмотрел на луну. Она начинала клониться к горизонту. Время истекало.       Они обыскали каждый куст в сквере. Россинант шептал, как мантру: «Ло-о-о, выходи, мы свои!», а Дофламинго ворчал, что его шелковые пижамные брюки гарантированно испорчены. От белого пушистого хирурга — ни слуху ни духу. — Может, он сбежал? Умчался в закат, почувствовав зов дикой природы? — саркастично заметил Дофламинго, выковыривая из ботинка травинку. — Он не волк, Доффи, он, судя по виду, какая-то декоративная порода! — отмахнулся Росси, в отчаянии проводя рукой по волосам. — Помойки. Проверим помойки. Испуганные собаки часто ищут пищу там.       Помойки за углом их дома тоже оказались пусты. Россинант уже представлял себе заголовки в газетах: «Видный хирург-оборотень пропал при загадочных обстоятельствах. Последний, кто его видел — адвокат Донкихот Россинант». Его карьера трещала по швам.       И тут его взгляд упал на небольшую бродячую стайку собак, копошащихся у дальнего мусорного контейнера. Они что-то облаивали, нервно подпрыгивая. Сердце Россинанта екнуло. Он рванулся вперед, не обращая внимания на возмущенный оклик брата.       Среди типичных дворняжек стоял Он. Тот самый белый, пушистый пес. Но его поза говорила не об испуге, а о ярости. Он стоял, ощетинившись, низко пригнув голову, и издавал глухое, рычащее ворчание в сторону более крупного пса-двортерьера. А тот, в свою очередь, вилял хвостом и делал игривые выпады, явно принимая его за потенциального партнера по играм. — Ло! — выдохнул Росси, подбегая.       Белая собака на секунду отвлеклась, мельком взглянула на него умными золотистыми глазами, полными бездонного стыда и злости, и тут же вернулась к своему занятию — отгонять навязчивого ухажера. Казалось, он пытался что-то сказать, но из его пасти вырывалась лишь серия негодующих, хриплых «Грр-р-ав!». — Ну что, нашли вашего коллегу? — поинтересовался Дофламинго, поравнявшись с братом. Он оценивающе взглянул на сцену. — Ага. Похоже, у него свидание. — Это не свидание, его донимают! — фыркнул Росси. — Отгони того пса! — С какой стати? Может, ему нравится, — ухмыльнулся Дофламинго, но все же хлопнул в ладоши и громко крикнул: — Эй, мохнатый, брысь!       Двортерьер на секунду замер, посмотрел на высокого блондина-человека и, вильнув хвостом, неспешно удалился. Белый пес, оставшись один, тут же развернулся к ним. Его весь вид выражал такое ледяное, нечеловеческое презрение, что Россинанту стало не по себе. Он медленно, не спуская с них глаз, развернулся и пошел прочь, высоко подняв пушистый хвост. — Он нас игнорирует! — с ужасом прошептал Росси. — Ну, я бы на его месте тоже не спешил обниматься с тем, кто меня только что выкинул из окна, — философски заметил Дофламинго. — Бежим за ним!       Они двинулись следом, соблюдая дистанцию. Белая собака, время от времени оборачиваясь и бросая на них уничтожающие взгляды, вела их по темным переулкам. Казалось, он куда-то целенаправленно шел. — Куда он нас ведет? В засаду? У него там, наверное, стая оборотней-хирургов, — мрачно пошутил Дофламинго. — Перестань, — огрызнулся Росси. — Может, он ищет место, чтобы спрятаться и переждать.       Наконец, пес свернул в тупиковый переулок и остановился перед небольшим, но солидным зданием из темного стекла и бетона. На табличке у входа было выгравировано: «Городская клиническая больница № 7. Хирургическое отделение. Заведующий отделением: Т. Ло».       Россинант застыл в изумлении. — Он... он пришел на работу?       Пес подошел к запасному выходу, ведущему, судя по всему, в подвал или к техническим помещениям. Он сел у двери и посмотрел на них, как бы говоря: «Ну? Чего встали?». — Он хочет, чтобы мы его впустили, — сообразил Росси. — Он знает, что здесь безопасно. — Отлично. Значит, сейчас мы взломаем дверь в больницу, — с неподдельным восторгом заключил Дофламинго. — Наконец-то что-то интересное. — Мы не будем ничего взламывать! — испуганно прошипел Росси. Он потянул ручку. Дверь не поддалась. — Ло, у вас есть ключ? — глупо спросил он у собаки.       Тот лишь тяжело вздохнул, по-собачьи, и ткнулся носом в небольшую вентиляционную решетку внизу стены. Решетка была старая, с одним сломанным креплением. — Понял, — кивнул Росси. — Доффи, помоги.       С недовольным ворчанием Дофламинго присел, ухватился за решетку и с характерным для него применением избыточной силы дернул ее на себя. Металл скрипнул, и решетка отвалилась, открыв темный лаз.       Белый пес, не мешкая, юркнул внутрь. — Что ж, — сказал Дофламинго, смотря на дыру. — Лазить по вентиляции в три часа ночи в пижаме. Я определенно достиг нового дна. — Тихо! — прикрикнул на него Росси и, отбросив в сторону адвокатское достоинство, пополз внутрь.       Через несколько метров извилистого темного хода они вывалились в небольшом техническом помещении, заставленным стеллажами с медоборудованием. В центре, на ящике со стерильными бинтами, сидел их белый пушистый пленник. Он вылизывал свою лапу с видом полного отречения от мира.       Россинант огляделся. Помещение было чистым, тихим и, что самое главное, без окон. Идеальное место, чтобы переждать превращение. — Ну вот, — выдохнул Росси, прислонившись к стеллажу. — Мы нашли его. Теперь надо просто дождаться рассвета.       Дофламинго, смахнув пыль с пижамы, с интересом разглядывал пса. — Интересно, — начал он, — а если его сейчас постричь, шерсть обратно отрастет, когда он станет человеком? — Доффи, ради всего святого, не трогай его! — взмолился Росси.       Пес, услышав это, поднял голову и уставился на Дофламинго. В его золотистых глазах горел немой, но абсолютно четкий вызов: «Только попробуй».       Дофламинго усмехнулся. — Ладно, ладно. Сиди тут, жди своего часа, пёс. — Он повернулся к брату. — Я пойду подожду в машине. А то тут пахнет лекарствами и поражением.       Он ушел, оставив Россинанта наедине с оборотнем-хирургом.       Росси медленно присел на корточки напротив пса. — Послушайте, Ло... мне очень жаль. Честно. Он не хотел... то есть, он хотел, но не знал, что это вы.       Пес перестал вылизывать лапу и посмотрел на него. Взгляд был усталым, но уже не таким злым. Казалось, он его слушает. — Я... я принесу вам одеяло? Или воды?       В ответ пес коротко вздохнул и лег, положив голову на лапы. Он просто смотрел на дверь, за которой медленно, но верно, начинало светать.       Россинант понял, что это лучшее, на что он может надеяться. Он прислонился к стеллажу и стал ждать, слушая, как за стеной тикают больничные часы, отсчитывая последние минуты этой сумасшедшей ночи.       Рассвет был уже близко.       Свет. Он был первым, что ощутил Ло. Не резкий, а размытый, льющийся откуда-то сверху через запыленное стекло светового люка. Вторым ощущением была боль. Ломота во всем теле, как после многочасовой операции или особенно неудачного падения. С пятого этажа.       Он лежал на чем-то жестком, закутанный в колючее больничное одеяло. Память возвращалась обрывками. Яркая луна. Нестерпимое желание выбежать на улицу. Глупая, нелепая форма. Идиот в розовых очках, который схватил его и... да, выкинул из окна.       Ло открыл глаза. Над ним нависало бледное, исступленное лицо Донкихота Россинанта. — Ло? — прошептал адвокат, и в его голосе слышались смешанные нотки надежды и паники. — Вы... вы это вы?       Ло попытался что-то сказать, но вместо слов издал лишь хриплый, сдавленный кашель. Горло было сухим, как наждачная бумага. Он сделал попытку приподняться, и одеяло сползло с его плеча.       Холодный ужас затопил его с головой.       Он был голым. Абсолютно. Если не считать десятков метров марли, которыми он был инстинктивно обмотан, словно мумия. Кто-то явно побывал в ординаторской и разорил запасы перевязочных материалов. — Одеяло! — сипло выдохнул он, с силой дергая краешек ткани, чтобы прикрыться.       Россинант ахнул и отпрянул, как от гремучей змеи. — Вы живы! Слава богу! — он залепетал, срываясь на шепот. — Мы так волновались! Доффи... он не хотел... мы нашли вас... вернее, вы нас привели...       Ло игнорировал его поток сознания. Он сидел, вцепившись в одеяло, и медленно поворачивал голову, оценивая обстановку. Техническое помещение. Стеллажи. И... розовый силуэт в дверном проеме, прислонившийся к косяку.       Донкихот Дофламинго. В шелковой пижаме и дорогом пальто, с лицом, на котором застыла гримаса неподдельного, почти научного интереса. — Ну что, хирург? — растянул он губы в широкой ухмылке. — Как ощущения после полета? Говорят, собаки всегда приземляются на лапы. Всё ок?       Взгляд, который Ло бросил на него, мог бы испепелить бетон. В нем была вся ярость униженного достоинства, вся боль от ушибленных ребер и вся холодная ненависть, на которую только был способен Трафальгар Ло. — Донкихот, — его голос был тихим, хриплым и оттого еще более опасным. — Я тебя убью.       Дофламинго лишь рассмеялся, довольный реакцией. — Ох, какой злой. А еще врач, целитель. Нехорошо. — Я привезу тебе гильотину во двор и лично отрублю твою розовую башку, — продолжил Ло, не меняя тона. Он попытался встать, но одеяло спуталось между ног, и он, споткнувшись, грузно рухнул обратно на ящик. Это лишь добавило масла в огонь его ярости. — Эй-эй, остынь! — бросился к нему Россинант, пытаясь помочь, но получил такой взгляд, что замер на месте. — Мы же помогли! Мы нашли вас, привели сюда, охраняли... — Охраняли? — Ло язвительно фыркнул, отмахиваясь от его помощи. — От кого? От самих себя? — В общем-то, да, — честно признался Росси. — Ло, выслушай, это был несчастный случай! Доффи не знал! — Он выкинул меня из окна! — проревел Ло, теряя остатки самообладания. — Ну, ты же понимаешь, — вмешался Дофламинго, все так же лениво опираясь о дверь. — Белая, пушистая... Рефлексы. Рука сама потянулась. К тому же, ты порычал на меня. Я этого не прощаю.       Ло просто смотрел на него, тяжело дыша. Он понял, что слова здесь бессильны. Единственное, что могло принести ему удовлетворение, — это увидеть, как этот розовый идиот медленно и мучительно... — Одежда, — сквозь зубы произнес он, обращаясь к Россинанту. — Мне нужна одежда. И кофе. Крепкий. — Конечно! Сейчас! — Россинант встрепенулся, радуясь возможности сделать что-то полезное. — В ординаторской наверняка есть твой запасной халат! И... штаны!       Одним глазом Ло заметил, как Дофламинго достает телефон. — Что ты делаешь? — сипло спросил он. — Фотографирую для истории, — невозмутимо ответил Донкихот. — «Известный хирург, найденный в подвале в образе египетской мумии». Думаю, подписчикам понравится.       Россинант, не успев далеко уйти, ринулся обратно и попытался выхватить у брата телефон. — Доффи, нет! Это шантаж! Это неправильно! — Это страховка, Росси! Чтобы наш коллега-оборотень тут же не подал на нас в суд за моральный ущерб и попытку сбросить с балкона!       Ло наблюдал за этой возней с каменным лицом. Адреналин постепенно отступал, сменяясь леденящей, методичной яростью. Он был гол, унижен, и у него дико болело все тело. Но он был снова человеком. И у него был мозг. — Россинант, — тихо сказал он.       Адвокат замер, удерживая руку брата с телефоном. — Да? — Одежда. И кофе. Сейчас. А потом, — его взгляд скользнул по Дофламинго, — мы обсудим условия моего молчания.       В его тоне было нечто, что заставило похолодеть даже Дофламинго. Это был не голос разгневанной собаки. Это был голос хирурга, который только что нашел опухоль и уже достал скальпель.       Россинант кивнул и пулей вылетел из помещения.       Дофламинго медленно опустил телефон. — Условия? — он приподнял бровь. — Это звучит интригующе.       Ло лишь откинулся назад, натягивая одеяло до подбородка. Его золотистые глаза, все еще светившиеся отголоском звериной природы, сузились. — О, да, — прошептал он. — Это будет очень... болезненно. Для тебя.       Рассвет за окном окончательно разогнал ночь. Самая унизительная ночь в его жизни закончилась. Но Трафальгар Ло знал — месть, настоящая, холодная и изощренная, только начиналась. И она определенно стоила того, чтобы ради нее жить.

Эпилог

      Трафальгар Ло сидел в своем кабинете заведующего хирургическим отделением. На нем был белоснежный халат, под которым скрывался тот самый запасной костюм, принесенный Россинантом. В руке он сжимал чашку чернейшего кофе, который заказал Росси. Горечь напитка идеально гармонировала с горечью в его душе.       Дверь скрипнула. В кабинет робко заглянул Донкихот Россинант. — Ло? Мы... мы уходим. Всё в порядке?       Ло медленно повернул к нему голову. Выражение его лица было абсолютно непроницаемым. — Врачебная тайна, Россинант, — холодно произнес он, — распространяется и на... нестандартные состояния пациента. О вашем участии в ночных приключениях никто не узнает.       Россинант выдохнул с таким облегчением, что, казалось, вот-вот рухнет на пол. — Спасибо! О, боже, спасибо! Я... я так рад! — Но, — Ло поставил чашку на стол с сухим стуком. — Есть одно условие.       Любое упоминание об «условиях» заставляло адвоката внутренне сжиматься. Он нервно сглотнул. — Какое?       Ло указал пальцем в сторону коридора, где у лифта нетерпеливо переминался с ноги на ногу Дофламинго. — Он. Приводи его на ежегодную диспансеризацию. Полное обследование. Включая гастроскопию и колоноскопию. Лично я буду проводить УЗИ. Предстательной железы. С учебным режимом для интернов.       На лице Россинанта расцвела медленная, светлая улыбка. Это была не просто месть. Это была месть, облеченная в форму медицинской заботы. Это было гениально. — Считай, что он уже в твоем расписании, — с почтительным кивком сказал Росси.       Через пятнадцать минут они вышли из больницы. Утро было по-весеннему ясным. Дофламинго, наконец-то облаченный в нормальную одежду, щурился на солнце. — Ну что, Росси? Выдохнул? Говорил же, всё обойдется. Мелкий псинка просто погудел.       Россинант посмотрел на брата со странной смесью жалости и предвкушения. — Доффи. — А? — В следующем месяце у тебя диспансеризация. Полная. Ло настоятельно рекомендует.       Дофламинго замер. Его ухмылка медленно сползла с лица, сменяясь выражением чистого, немого ужаса. Он только что понял, что месть Трафальгара Ло будет не быстрой и яростной, а медленной, методичной и унизительно милосердной.       Где-то на пятом этаже, у окна, стоял Трафальгар Ло с новой чашкой кофе. Он наблюдал, как две знакомые фигуры садятся в машину. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. В кармане халата лежал его телефон. И первым номером в быстром наборе теперь стоял контакт «Донкихот Россинант. Адвокат. Брат того идиота».       Луна ушла. Но обещание осталось. И это обещание было прекрасно.

Хэппи энд

(для всех, кроме Дофламинго, фуфуфуу... )