Ограбление за 7 минут.

Море стояло неподвижно — гладкое, будто стеклянное. Утро казалось слишком тихим. Даже чайки не кричали, а просто висели в воздухе, словно их кто-то аккуратно приклеил к небу. Яхта “Aphrodite” шла вдоль побережья под панамским флагом. Двигатель гудел почти ласково, в воздухе стоял густой запах металла и солярки, чуть приторный, будто напоминание, что спокойствие — вещь ненадёжная. Макс стоял у поручня. Глядел на горизонт, где свет резали мягкие волны — как будто невидимая рука медленно листала страницы книги. Он не любил море. Слишком открыто, слишком честно. На суше можно было прятаться, выстраивать ловушки, торговаться, исчезать. Здесь все под солнцем, и любое движение видно, будто ты на ладони у мира. Позади шаги. Шарль подошёл, в белой рубашке, очки на глазах, но усталость виднелась даже сквозь пафос. — Курс стабильный, — сказал он негромко, — Оскар проверил координаты. К вечеру будем у итальянской линии. Макс кивнул. — А дальше? — Решим по ходу. Можно уйти к Сицилии. Там безопаснее. Макс усмехнулся уголком губ. — “Безопаснее” — слово, в которое я давно не верю. Особенно когда кто-то из нас играет не на ту сторону. Шарль снял очки. Его взгляд стал открытым, усталым. — Ты всё ещё уверен, что внутри нас “крот”? — Не уверен. Знаю, — ответил Макс спокойно, — Нас вычислили в Париже слишком быстро. Камеры, маршруты, подмена сигналов… Слишком чисто, чтобы случайно. — И кто, по-твоему? — спросил Шарль почти шёпотом. Макс пожал плечами. — Вот это и надо узнать. Пока нас не взорвали вместе с этой посудиной. Они помолчали. Шум мотора вдруг стал громче, как будто сам нервничал.

***

Внизу, в машинном отсеке, воздух был густой от масла и жара. Карлос ругался по-испански, резкими короткими словами. Кими лежал на спине под трубами, с гаечным ключом в руках. На лице — странное спокойствие, будто он наконец-то делал то, что умел лучше всего: чинил железо, а не людей. — Ты опять перепутал клапаны, — сказал он, не поднимая головы, — Это тебе не Ferrari, это старый дизель. Он не любит твой темперамент. Карлос фыркнул: — Этот мотор вообще ничего не любит. Его бы уже на свалку. — Как и всех нас, — отозвался Кими спокойно, почти философски.

***

На палубе Ландо сидел, закинув ноги на перила, и листал новости на телефоне без сети — просто по привычке, будто жест сам по себе удерживал реальность. — Ничего нового, — сказал он, — Льюис отвлёк прессу, но полиция нашла след фургона в Провансе. Через день поймут, что мы ушли на море. — Через день, — отозвался Оскар, — Отлично. Сутки форы. Ландо взглянул на него, прищурившись: — Говоришь, будто хочешь, чтобы нас догнали. — Я просто реалист, — ответил Оскар, — Всё равно кто-то сдаст. Такие дела не исчезают. Повисла пауза. Та, в которой воздух становится плотным. Шарль спустился к ним. — Интересное замечание, — сказал он, глядя прямо на Оскара. — Просто наблюдение, — пожал плечами тот, — Чем больше людей — тем меньше тайна.

***

К полудню солнце стало жёстким, палуба нагрелась до боли. Воздух дрожал, как раскалённое стекло. Макс собрал всех в кают-компании. На столе лежала распечатка маршрута — тонкая красная линия через Средиземное море. — Мы идём к Сицилии, — сказал он, глядя на карту, — Оскар встретится с человеком в порту. Но перед этим — кое-что. Он положил на стол чёрный диктофон. Маленький, обычный. — Нашёл его в техническом отсеке. Включён. Запись с самого отплытия. Ландо нахмурился: — Это не моё. — И не моё, — сказал Кими. — Моё в кармане, — добавил Джордж, постукивая по груди. Макс повернулся к Оскару. — Твоя очередь удивлять. Оскар усмехнулся, слишком резко: — Серьёзно? После всего? — Просто ответь. — Нет. Воздух между ними стал плотным, как перед грозой. — Может, кто-то из внешних? — вмешался Шарль, — Мы ведь не знаем, кто владеет яхтой на самом деле. — Возможно, — сказал Макс, — Но если диктофон был у нас, значит, кто-то его положил. Изнутри. В этот момент в дверях появился Льюис, с планшетом и наушниками. — Перехватил новостной поток, — Он бросил планшет на стол, — Французская полиция объявила международный розыск. И, похоже, утечка из Интерпола: на борту “Aphrodite”, панамский флаг, фото старое, но совпадает. На экране — их лица. Замершие, как чужие. Макс тихо выругался. — Значит, всё-таки слив. — Или догадка, — заметил Ландо. — Нет, — сказал Шарль, — Они знали название. Это не случайность. Тишина натянулась, как канат. Оскар встал, толкнув стул. — Думаешь, я? Так выкинь меня за борт, и дело с концом. — Мыслишь неплохо, — заметил Ландо. — Хватит! — рявкнул Шарль, — Не время выяснять, кто первый умрёт. Макс провёл ладонью по лицу, словно стирал лишние мысли. — С этого момента — радиотишина. Никто не трогает связь, кроме Джорджа. Льюис — создаёшь помехи. Курс прежний, но скорость увеличиваем. До темноты должны уйти.

***

К вечеру ветер усилился. Волны били в корпус, яхта шла быстрее. Кими проверял мачту, а Шарль стоял у штурвала. Волосы развевались на ветру, лицо сосредоточено — будто он снова в болиде, только вместо асфальта под ним море. Макс подошёл ближе. — Давно ты не управлял чем-то, что не требует скорости. Шарль усмехнулся. — Скорость — единственное, что держит меня живым. Когда всё идёт медленно, я начинаю думать. — А думать — опасно. — Точно. Макс глянул на волны. — Знаешь, я понял: мы не драгоценности украли. Мы украли время. — Время? — Чтобы разобраться, кто мы. Пока не поздно. Ответа не последовало — сверху раздался крик. — Радиосигнал! — закричал Ландо, вылетая из каюты, — Кто-то передал координаты! Макс сорвался вниз. На панели навигации мигала зелёная точка. Канал связи открыт. Оскар стоял рядом, бледный: — Это не я! Клянусь! — Поздно клясться, — бросил Макс и ударил по аварийной кнопке. Экран погас. Но сигнал уже ушёл. На горизонте вспыхнули огни. Маленькие. Подвижные. — Катера, — сказал Джордж, выглянув в иллюминатор, — Не рыбаки. — Сколько? — Два, может, три. — Слишком много для совпадения, — ответил Макс. Кими крикнул снизу: — Мотор выдержит час, не больше! — Этого хватит! — Макс сжал поручни, — Уходим в туман. Море уже не было зеркалом — теперь оно шипело и кусалось, брызги били в лица, и всё вокруг превращалось в серо-белый хаос. — Курс юго-восток! — крикнул Макс, — Там лагуна, между скал спрячемся! Сзади раздался выстрел. Пуля ударила в поручень, дерево взвизгнуло. — Они стреляют?! — крикнул Ландо. — Похоже, да, — спокойно ответил Карлос, вытаскивая пистолет, — Хоть немного веселья. — Шарль! — закричал Макс, — Уводи! — Там рифы! — Лучше рифы, чем тюрьма! Яхта рванула влево. Вода обрушилась на палубу. Всё слилось — крики, рев двигателя, скрежет металла. Макс успел увидеть блеск пистолета на носу, вспышку и короткий крик. Шарль обернулся. Ландо лежал на палубе, кровь на плече. Оскар наклонился над ним: — Жив! Просто задело! — Держись! — Шарль перекричал ветер. — Почти у берега! Впереди чернели скалы — острые, как кости. Море билось о них с яростью. — Ещё немного! — крикнул Макс. Удар. Скрежет. Вибрация по корпусу. Мотор захрипел и замолк. Тишина. Та, что приходит перед концом. — Все живы?! — крикнул Шарль. Ответов не было. Только шум прибоя и треск досок. Макс поднялся, кровь на виске, и увидел — нос яхты врезался в скалу. Катера вдали замедлились, огни растворялись в тумане. — Здесь оставаться нельзя, — сказал он, — На берег. Кими вытащил серый чемодан — тот самый, из-за которого всё началось. — Берём только это. Остальное — за борт. Они прыгали в воду по одному. Вода была ледяной, кусала кожу. Макс помог Шарлю выбраться на камни. Скалы поднимались вверх — чёрные, влажные, чужие. Оскар вытащил Ландо, Карлос прикрывал. Джордж последним бросил в воду чёрный диктофон — тот самый, что всё слышал. Волна смыла его, будто ничего не было. Они стояли на берегу — мокрые, тяжело дышали. Aphrodite внизу медленно тонула. Макс подошёл к Шарлю. — Ну что, капитан, — хрипло сказал он, — Наш корабль ушёл. Шарль усмехнулся, едва заметно. — Главное, что не вместе с ним. Он посмотрел на чемодан в руках Кими. — Всё ещё здесь. — Значит, шанс есть, — ответил Макс. Гром глухо перекатился где-то вдали. Море ревело, как зверь, а в темноте уже летел новый сигнал. Кто-то знал, что они живы. Кто-то всё ещё следил. А значит — охота только начинается.