Снега сойдут, как жизнь истают

━ ── ─ ── · ─ ⊰ °.⋆ ❀ ⋆.° ⊱ ─ · ── ─ ── ━       В комнате было пусто и очень пыльно. Эти стены не видели уборки, пожалуй, с самого возведения — хозяину было совершено плевать на их облик. И зачем только выстроил, не ясно. Он и шевельнуться не хотел последние три года, что уж говорить о наведении порядка.       В голове порядка, откровенно говоря, тоже не было. Последние три года он не чувствовал ничего, кроме боли, злости и тоски. Он и прежде редко испытывал что-то другое, но тогда чувства были тише, глуше. А теперь он растравил раны и они понемногу начинали загнивать. Хэ Сюань ведь уже умер один раз, почему же так плохо? Разве боль со смертью не уходит? К тому же, он ведь исполнил то, чего желал последние столетия, почему от этого не легче? Будто наоборот, на грудь легли новые камни. В его существовании не осталось смысла, почему он не исчез как любой демон, исполнивший то, ради чего, умерев, остался на этом свете? Да, он не получил всего удовольствия, предвкушаемого веками, но ведь задуманное он все же исполнил. Или нет? Может, осталось что-то ещё? Или появилось уже после?       Каждый раз, когда мысли заводили его сюда, Хэ Сюань понимал, как сильно хочет подняться наконец, взять серебряную шпильку, выкованную из его праха, сломать пополам и бросить огонь. Внутри что-то надрывалось, а на губах появлялась едкая усмешка. Такую же шпильку в волосах некогда носила его сестра.       Даже любопытно, что он почувствует? То же, что и когда умирал в первый раз, или, может быть, жар, словно в огне горит не украшение, а он сам? Может ли он почувствовать боль? Будет ли эта боль такой же ужасной и выжигающей душу, как много лет назад? Или такая боль не может повториться дважды? Но проверить это не удавалось — демон не мог заставить себя даже шевельнуться.       Так и текли дни, месяцы и годы. И продолжили бы, не заявись однажды на остров Чёрных Вод гость, которого тут ожидать не приходилось даже в горячечном бреду.       Он вошёл и без малейшей брезгливости обвёл взглядом грязь и паутину, охватившие комнату, а потом и её неподвижного владельца. Он будто принес с собой свет в это унылое место, даже дышать стало легче. Странно, раньше Хэ Сюань не замечал тяжести воздуха. Впрочем, он ему и был без особой надобности.       — Вам не здоровится, Господин Черновод? — вежливо осведомился гость, — Прошу прощения за вторжение, но я решил, что повод достаточно веский.       — Не здоровится... — протянул демон, словно проверяя, способен ли ещё на речь, _ странно спрашивать об этом мертвеца, — он не выказал удивления или ещё каких-то эмоций, будто все так, как и должно было случиться.       — Некоторые мертвецы обладают разумом, а обладающий разумом способен на страдания. Здоровье подразумевает под собой не только телесное благополучие, господин Черновод.       — И вы явились, чтобы сообщить мне это? — хмыкнул Хэ Сюань и медленно сел, опираясь на руки. Двигался он скованно, как ожившая кукла, — надеюсь, Собиратель Цветов под Кровавым Дождём знает о вашем визите и не явится собственной персоной для того, чтобы разобрать мой остров по песчинками?       Уверенность Наследного принца дрогнула и дала трещину. Он отвёл взгляд, прежде прямой, и сказал, помедлив, уже куда менее твёрдо:       — Собиратель Цветов знает о моем визите, но прибудет, если я задержусь. Вижу, вы не слишком горите желанием встречи, так что перейдем к делу... — Хэ Сюань прищурился, выжидающе глядя на Се Ляня, а именно он был сегодняшним нежданным гостем демона Черных Вод.       — Поторопитесь, Господин Черновод, — облик небожителя в белых одеждах резал глаза, несколько лет не видевшие солнечного света. Он словно сам излучал его, освящая комнату. Было не ясно, дело ли в божественной Ци, или в цвете одежды, но на божество он был похож куда больше, чем заплывшие благополучием чиновники из столицы, — Вы должны пойти со мной. Думаю, вам стоит увидеть то, что я хочу показать.       — С чего бы вдруг мне идти с вами?       Се Лянь едва слышно вздохнул и повторил:       — Думаю, вам стоит на это взглянуть, господин Черновод. К тому же, как раз на такой случай, Сань.. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём просил напомнить о неком долге...       О, неужели этот Белый лотос пригрозил ему, да ещё не собой, а своим супругом? Значит, повод действительно веский. Насколько Хэ Сюань успел узнать небожителя за короткое время общения, такими словами он не разбрасывался, будучи к ним не склонным. К тому же, напоминание от "Сань..Собирателя Цветов" о долге, правда имело действие. Да в самом голосе божества было что-то такое, что не отразилось на лице. Что-то, похожее на раздражение, гнев и горечь одновременно. Что-то, что ясно давало понять — наследный принц намерен идти до конца.       — Чтож, раз Собиратель Цветов, то мне действительно стоит прислушаться, — притворно вздохнул Хэ Сюань и поднялся, едва удержавшись на ногах. Лучше последовать за Высочеством. Всяко дешевле обойдется, чем гнев одного непревзойдённого демона, в свою очеред готового лечь горой за свое Высочество.       Се Лянь быстро начертил поле сжатия тысячи ли на двери и шагнул за нее первым, жестом пригласил демона следовать за собой. Шаг, скрип ржавых петель, лёгкое головокружение, и вот они уже стоят в темном закутке, насколько мог понять Хэ Сюань, города смертных. Да к тому же, где-то в трущобах. Когда он повернулся к Се Ляню с вопросом, обнаружил, что остался один. Только следы на снегу, уводящие в никуда, говорили о том, что небожитель — не плод его воображения.       Тут бы Хэ Сюаню и вернуться назад тем же путем, но ему вновь стало все равно. Что гнить в собственном дворце, что бродить по улицам — совершенно никакой разницы. Вот он и бродил, взглядом скользя над головами бедно одетых похожих. И чего ради Наследный принц это сделал? Тронулся умом от жизни с той ещё занозой Хуа Чэном? Он хотел, чтобы Хэ Сюань сам нашел ответ? Но зачем так усложнять?       В мире смертных давно наступила зима. Улицы были припорошены снегом, судя по всему, выпавшим ещё ночью. Редкие люди на улицах кутались в несколько слоев теплой одежды, а нищие попрошайки у обочин выглядели совсем плохо. Хэ Сюань ничего не видел и не слышал, погруженный в собственные мысли. Так бы и шел, если бы что-то знакомое бритвой не резануло слух:       — ...Храм ветров и вод... —зацепился за сознание чей-то голос, и понимание настигло вогнанным в спину ножом. Не было ли среди тех нищих того самого, ради которого Наследный принц счёл важным заявиться на остров Черных Вод? Но нет, Хэ Сюань узнал бы его, точно узнал! Или все же, стоит проверить?       Демон уже намеревался отправиться в обратном направлении, когда замер. Он собирает идти и искать его? С какой стати? Разве не он сам сказал, после того злополучного извержения Тунлу, что меньше всего на свете желает ещё раз повстречать этого человека? Смотреть в его лицо, так похожее на лицо брата, на его улубку, которую он не утратил даже после всего случившегося, терпеть его слова, которые тот никогда не обдумывал, его бестактность? Нет уж, лучше пообщаться с десятком полоумных демонов Ци Жуна, чем с одним бывшем Повелителем Ветров. Хэ Сюань повернулся и снова пошел прочь.       Стемнело. С неба повалил крупными хлопьями снег. Только тогда Хэ Сюань остановился и посмотрел вверх. Туда, в черную бездну, из которой спускались белые клочки. Не тая, они касались его лица и оседали где-то внизу, казалось, где-то далеко-далеко, словно в другой, не менее впечатляющей бездне. Похожая была и внутри него самого. Возможно, там, внутри, тоже шёл снег.       На другой улице, спрятанный новенькими домами, стоял обветшалый храм. "Храм ветров и вод" — было выведено на побуревшей табличке у входа. Хэ Сюань не помнил, как пришел сюда, как нашел дорогу. Ведь и не искал ее. Просто шел, куда глаза глядят, а храм будто соткался из темноты. Чуть помедлив, демон переступил высокий порог. Может быть, уцелела статуя Водяного Самодура. Захотелось ещё раз заглянуть ему в лицо. Пусть даже и каменному, давно умершему. Убитому.       А вот и он. Каменный истукан, поваленный с постамента. Смотрит в потолок мертвыми глазами. Хэ Сюань вгляделся ему в лицо, а потом заметил и вторую статую. Повелитель Ветров лежал лицом вниз, а каменный веер, вместе с кистью руки, откололся и развалился на куски, валявшиеся тут же, рядом.       — Ты ничуть не постарел, — насмешливо сказал Хэ Сюань Ши Уду, — но какой прок, если лежишь теперь в грязи, как и твой брат? — он сел, привалившись к каменному Ши Цинсюаню спиной и совершенно не обратив внимание на пыль и грязь на полу. В храме было темно. Под потолком скопилась серой пеной паутина, а полы были черными от грязи. И все же, несмотря на разруху, было ясно, что кто-то, хоть и редко, старается навести тут порядок: возле алтаря не видно мусора, пол не так грязен, а на столике для подношений несколько дешёвых палочек благовоний. Кому, интересно, взбрело в голову молиться умершим богам, да ещё в таком месте? Разве что отчаявшемуся человеку, которому легче молиться в забытом храме, чем принять, что лучше жизнь не станет. А может, и ему оставить благовоние? Такой же отчаявшийся, не знающий, что делать и как быть дальше. Да и в этом "дальше" все равно не станет лучше. От мысли о подношении умершему Водному самодуру Хэ Сюань рассмеялся невесело, а потом снова посмотрел на статую.       Если быть честным, ради своей сестры он поступил бы также. Разве что не стал так бы высовываться, как Ши Уду. А сестра жила бы в неведении, счастливая. Странно признавать, но она наверняка была бы похожа на Цинсюаня. И гораздо больше, чем Хэ Сюань раньше мог позволить себе осознать.Она была как порыв ветра, радостной и доброй, не в меру справедливой и щедрой даже во вред себе. Может, в силу возраста, может, в силу характера. Сможет ли он, когда покинет мир, встретиться с ней? С ними со всеми?       Дверь негромко скрипнула и в храм кто-то вошёл. Хэ Сюань по шаркающим тяжёлым шагам понял, что старик. Может, тот самый, что пытался придать храму приличный вид, но не смог из-за немощи? Хэ Сюань поднялся, намереваясь уйти, но его заметили:       — Добрый господин, вы решили принести пожертвование? Поверьте, не стоит, этот храм три года как в разрухе, а боги о нем не вспомнят, — при звуке этого голоса Хэ Сюань дернулся, больно приложившись о камень. Этот голос был не старческий, а молодой, тот самый, который Хэ Сюань не мог не узнать, ни смог бы низачто и никогда, даже очень сильно захотев. Такие голоса и таких людей не забывают, проведя с ними многие столетия. Идиот, ну какой же идиот! Сам, поняв, чего хотел Се Лянь, убрался подальше, и сам же пришел в храм Ветров и Вод, да ещё просидел столько времени! Где ещё, по его мнению, мог обретаться этот человек??       Хэ Сюань не успел ничего предпринять. Цинсюань уже стоял перед ним и глядел прямо в лицо. Казалось, в самую душу. На миг, на какой-то миг, когда демон смотрел в его глаза, показалось, что он видит прежнего Цинсюаня. Того Повелителя Ветров, который не отлипал от него и тащил с собой везде и всюду. А Хэ Сюань ведь, хоть и противился, никогда не самом деле не отказывался. Но образ рассыпался в прах и он понял, что бледность лица младшего Ши — болезненная, волосы немытые и спутанные, и только глаза сияли знакомым огнем. Но даже ими завладела боль.       Хэ Сюань отступил на шаг, а Цинсюань так и не двинулся, с застывшим выражением разглядывая гостя. Тот решил, что Цинсюаню показался знакомым образ, который демон принял, и собирался развернуться, слабовольно дать дёру, но его остановили:       — Господин.. Господин Хэ?.. — узнал Цинсюань, и в голосе его радости узнавания не было. Помимо удивления, была только горечь, — Стоило ожидать... Его Высочество давно грозился вас привести.       — Цинсюань, я.. — неожиданно хриплым голосом попытался что-то сказать Хэ Сюань, но не сумел найти слов. Так и замер. А в голове пусто. Да и что он собирался сказать? Зачем вообще открыл рот? Ведь должна же была быть какая-то мысль, заставившая сделать это. Может, настолько сильно его поразило обращение? Не его ли Цинсюань звал когда-то Мин-сюном? Каким холодом теперь отдавало это "Господин". Но Цинсюань прав. Хэ Сюань со слишком большой жестокостью представил свое имя. Пусть же теперь колется о свои же шипы.       Кое-что ещё было в облике бывшего небожителя, что Хэ Сюань заметил не сразу: у него была искривлена нога. Вероятно, чтобы ее не нагружать, он и опирался на крепкую трость. Вторая рука, тоже когда-то поломанная, выглядела не так устрашающе, но и не многим лучше. Три года прошло... За это время кости успели срастись, при том неправильно. Цинсюань был похож на переломанную куклу, которой наигрались дети и бросили у дороги. От этого зрелища где-то в груди кольнуло раскаянием и жгучей ненавистью. Теперь она была направлена вовнутрь, а не вовне.       — Цинсюань... — предпринял ещё попытку Хэ Сюань. До чего странно. Ещё недавно он был уверен, что ни за что и никогда не захочет увидеть его снова. Того, кто жил свою счастливую жизнь вместо и за счёт его, Хэ Сюаня, и его семьи. Человека, который его раздражал, как не раздражал даже Ши Уду. Но теперь он стоит перед ним, и забытая боль впивается внутрь стальным кинжалом. Стоит и пытается... Извиниться? Как жалко и попросту жестоко.       — Не надо ничего говорить, — тихо сказал Цинсюань, прервав попытки демона собраться со словами и мыслями, — и вам лучше уйти, Господин Хэ. Правда. Его высочество ошибается, в этом нет ни нужды, ни смысла.       — В чем нет нужды и смысла? — "Господин Хэ" вновь оцарапало слух.       — В вашем прибывании тут.       Ожидать, что Цинсюань будет рад его появлению, было очень глупо. Хэ Сюань и не ждал, но осознание, что все это — его рук дело, сжимало сердце тисками. Ши опёрся на трость и подошёл к столику для подношений, бросил на него пригоршню подмороженных ягод. Подобрав с пола огниво, зажёг одно из благовоний и несколько свечей. Хэ Сюань видел, как с трудом он двигал сломанной некогда рукой.       — Я.. сожалею, - Негромко сказал Хэ Сюань, — "сейчас.. я поступил бы иначе" — хотел сказать он, но Ши его опередил:       — Не нужно, вы сделали все, как хотели. О чем теперь жалеть? А если вам смущает мой вид, то это тоже то, чего вы хотели, господин Хэ, — верно понял он его взгляд. Хэ Сюань подался было вперёд, сам не до конца понимая, зачем, но остановился в шаге в нерешительности. А Цинсюань сказал лишь:       — Уходите. Чего вам от меня требуется, что вы никак не пожелаете уйти? — его глаза, казалось, выцветшие за три года, поблескивали в неверном свете свечей.       — Не уйду. Я должен...       — Прошу, уходите! — взмолился он. Теперь его голос был странно глухим и сдавленным. Маска безразличия треснула. Цинсюаню никогда не давалось притворство. Он не был безразличен к неожиданному гостю. И в том, какие именно чувства он питал, сомневаться не приходилсь.       Хэ Сюань поджал губы и действительно сделал шаг, но не назад, а снова по направлению к Цинсюаню. Тот дернулся, но Хэ Сюань остановил его, несильно обняв. Сначала чуть снова не замер, не решаясь коснуться, но отбросил лишние мысли       — Я действительно.. сожалею. С самого начала.. все должно было быть по-другому! Я разозлился... Цинсюань, я.. прости. Я хочу помочь тебе, исправить.. Идем со мной, на мой остров! Там тебе помогут вылечиться.       — На твой остров? Туда, где ты его убил?? Ты слышишь себя?! —вскрикнул он и забился в его руках. Хэ Сюань ощутил горячую влагу у себя на рукаве и выпустил бывшего бога, но тот, вытирая слезы, этого и не заметил. Демону показалось, что за эти три года Ши изменился. Может, повзрослел, ведь теперь был смертным. Но, похоже, этого не случилось. Или дело было в том, что именно сегодняшняя встреча ударила в самый нерв.       — Тогда не туда, в другое место, где тебе будет хорошо, я найду лучшего лекаря!       — Даже если бы я согласился, Хэ Сюань, уже слишком поздно, - он отступил на шаг. Глаза красные и больные, кожа бледная, как бумага, а губы потрескались и кое-где видна запекшаяся кровь.       — Почему? — Он обхватил, обнял его лицо руками, будто желая защитить от всех. Только от себя не смог. Даже не пожелал прежде. В чужих глазах Хэ Сюань видел свое отражение, а заодно и отражение такое боли, что теперь с лёгкостью мог узнать в Ши самого себя. Мельком успел заметить в ладонях обветренную шершавую кожу, а под пальцами правой руки.. шрам?       — Ни к чему знать. Я сказал уходить! — он отпрянул от Хэ как ошпаренный, и в этот момент волосы перестали скрывать лицо. Он явно не хотел этого, но в чувствах не заметил. Понял, что обнаружен, лишь по замершему лицу демона. На правой щеке бывшего бога был не шрам, а рана. Чёрная, с оплывшими краями. Смерть отметила свою скорую жертву и, судя по всему, давно. Поздно. Так вот почему поздно...       — Не смей! Проваливай! — закричал Цинсюань и бросил в него подставку под благовония. Удара в грудь демон и не ощутил. Застыл. Словно умер ещё раз. А потом деревянными руками медленно вынул из-за пазухи серебряную шпильку. Опустил на пол. Сделал шаг назад.       — Брось ее в огонь, когда.. —глухо сказал он, не договаривая слово "умрёшь".       За дверями храма, прислонившись к колонне, стоял Наследный принц. Его было почти не видно в метели, плащем окутывавшей его фигуру.       "Хуа Чэн бы разозлился.." — Замороженно подумал Хэ Сюань, увидев, как легко был одет принц. И сам удивился, что все ещё мог о чем-то думать, да к тому тому же и удивляться.       — Возможно, вам интересно, как такое могло случиться? - Спросил Се Лянь без предисловий. В лице Хэ Сюаня так и читалось крупными иероглифами, что он узнал что-то такое, что до глубины души поразило обычно хладнокровного демона. Поразило и ударило в самое живое. Хэ только кивнуть и сумел в ответ его Высочеству. Говорить был не в силах.       А Се Лянь продолжил. Видимо, он был тут все время их встречи с бывшем Повелителем Ветров и был не то зол, не то печален, не то все сразу, но ни лицом, ни голосом, этого не выдавал:       — Не стоило бросать богато одетого молодого господина на улицах бедняков, когда он и шевельнуться не мог. Нищие, обиженные жизнью и другими людьми, теми, кому повезло больше, гораздо больше, нашли справедливым выместить злость на нём. Как можно сильнее унизить, чтобы избалованный господин почувствовал, каково быть в их шкуре. Какое унижение могло прийти им в голову, как думаете?       Хэ Сюань снова промолчал, но слова божества отозвались внутри глухим эхом. Избиение это слишком просто. Оправиться от него не так уж и сложно. Даже если переломают руки и ноги. Они избрали куда более жестокий способ. И куда более омерзительный. Что могут сделать мужчины более страшного, чем избить до полусмерти? Такое, что потом ни отмыться, ни оправиться?       — Тот, кто сделал это с ним, мёртв. Погиб от той же болезни уже через год.       — Ему повезло, что мертв, — неожиданно зло, слишком зло для демона, чьё сердце много веков не могла тронуть ни единая чужая беда, — я бы убил его ещё раз, — "как того толстосума, насильно взявшего сестру в наложницы и опорочившего ее".       — Думаю, действительно повезло. Только Его Превосходительству от того не станет лучше. Пытаться излечить уже поздно. ━ ── ─ ── · ─ ⊰ °.⋆ ❀ ⋆.° ⊱ ─ · ── ─ ── ━