Ссора, мусорка, шаверма.

Ш-ш-ш.. Он не понял как так случилось. Шлеп шлеп шлеп. Он не знает что сейчас делать. Бип бииип! Слезы смешиваются с каплями ливня. Черт, вот угораздило же в такую погоду поругаться. Илья бредёт по улице, еле волоча за собой ноги. На плечах рюкзак с его скромными пожитками, в кармане стремительно мокнущий и садящийся от холода телефон, в сердце пожирающая всё боль. Кажется, сегодня они оборвали все концы. Они больше друг другу никто. Нужно уйти как можно дальше. Илья, вопреки своим мыслям, остановился. А куда дальше? Его никто нигде не ждёт. У него даже не хватит денег заселиться в хостел. Да что там хостел, шансы поесть нормально стремительно близятся к нулю, как зарядка на телефоне! Налички у Виногорского не водилось, а карту он благополучно оставил дома. Дома.... Слово, что раньше вызывало нежный трепет бабочек в животе, теперь отдавало кислым и неприятно показывало на языке. Дома больше нет. Вшшш... Ледяной порыв ветра омерзительно кусал ещё теплые бока под толстовкой. Илья поморщился, стоять переставлять ноги чтобы идти дальше. Уже не важно куда. Он что-нибудь придумает. Нужно просто собраться, забыть про бьющееся нервной птицей сердце, и хорошо подумать. Может быть кто-то из друзей приютит его на ночь? Где-то в чате с Артёмом проскакивал его адрес. Илья окоченевшими от мороза пальцами достал телефон и попытался включить. На экране тут же высветилось уведомление что телефон полностью разряжен. Отлично. Просто отлично. Илья беспомощно поднял голову к небу и, прикрыв глаза от падающих капель, отчаянно выругался. Темнота проглотила его рычание, как медленно пожирала до этого весь мир. Скоро и его поглотят. Ну и пусть! Главное больше не мёрзнуть от холода. Главное не чувствовать как сердце бешеного бьётся о ребра, разрывая себя на кусочки и посвящая всего себя одному человеку. Главное больше не чувствовать себя выброшенным платком на тротуаре. Теперь он, некогда яркий и пестрый, претерпевший невероятное количество соплей и отстиранный заново, будет так же беспомощно валяться на дороге, не нужный ни единому существу на этом мрачном свете. Живот скрутило. Точно, Илья ел только утром. А сейчас желудок под гнетом сердца безнадежно выл, медленно высасывая последние силы из тела. Но нужно идти дальше. Идти, пока вьющиеся в голове мысли не составляется в одну идею куда пойти. Идти, пока глаза не найдут где можно присесть или прилечь. Идти, пока ноги не начнут подгибаться от недостатка сил. И как только их с Женей угораздило поссориться? Из-за какой-то музыки. Из-за какой-то картинки. Почему они не решили всё мирно? Почему Илья начал нервничать и кричать? Почему Женя не остановился? Почему Илья впопыхах собирал свои вещи? Почему они провели себя как две истерички? И почему тупая гордость мешает просто развернуться? Ноги перестают держать. Виногорский опёрся плечом о такую же безрадостную стену, тут же поморщившись. Холодно. Краем глаза он заметил узкий проход между безликими многоэтажками с мусоркой. Илью здесь заметят, если будут искать. Что ж.... У него нет вариантов. К счастью, коробки просто чудом не промокли. Можно было спокойно сесть, а при желании - лечь. Илья кое-как сел на промерзших ногах. Суставы отказывались двигаться. Обняв мокрый от непрекращающегося дождя рюкзак, Виногорский как можно сильнее сжался на картонке, наблюдая за проезжающими машинами. Сначала он мог различить каждую по цвету и марке. Потом они лишились цвета. Ещё позже - от автомобилей остались только фары. Вскоре и они пропали.... – ...Вставай! Что? Кто это? Неужели патрульные нашли? – Ну пожалуйста!!! Холодно...даже глаза трудно открыть. Неужели Илья настолько замёрз? – Илья блин! Откуда полицейским знать как его зовут? Виногорский кое-как открыл глаза, пытаясь сфокусировать внимание на фигуре перед ним. – Очнулся! Слава богу. – Женя стоял над ним в теплой куртке и смешной шапке с помпоном. В одной руке он держал куртку Ильи, в другой какой-то белый пакет. – Отодвигайся от стены, сосулька. Шварц накинул неожиданно теплую куртку на плечи Илье и плюхнулся рядом. – С-спасибо. – От мороза щеки горели. Слова благодарности слились в один невнятный звук, но это не помешало Жене всё понять и, хмыкнув, отобрать рюкзак, всучив вместо него обжигающую шаурму из пакета. – На, отогревайся пока. – Шварц достал ещё одну шаурму и тут же укусил её. – Ммм~ самое то для несостоявшихся бомжей. Плечи старшего затряслись от тихого смеха. Открывать рот было больно, но хрустящий лаваш с тёплыми овощами под невероятным соусом явно того стоили. Это самая вкусная шаурма, которую Илья когда-либо ел! Хотя может впечатления особенно яркие из-за...сколько он здесь? Виногорский повернул голову в просвет между домами. Солнце только-только начинало вставать, даруя миру новый день и новую надежду. Значит он сидел здесь всю ночь? Горячий соус тек по пальцам и пачкал щёки, но Илью сейчас это вообще не волновало. Пару минут они ели в тишине, даже не смотря друг на друга. Лишь достаточно согревшись, чтобы снова почувствовать вину, Виногорский повернулся к Жене. Только сейчас он увидел темные круги под глазами, лопнувшие капеляры и слабую улыбку. Видимо не спал всю ночь. Искал что-ли? – Извини пожалуйста... – От холода голос охрип, но прочищать горло не было ни сил, ни желания. – Как идиот повел себя. Накричал зачем-то из-за наушников этих дурацких... – И ты меня прости. Прости что не послушал и не перестал играть. – Женя упёрся затылком в стену, смотря наверх. – Но в следующий раз место для примирительного свидания ищу я! Нет, романтика своя тут есть конечно, но всё же!!! Оба парня засмеялись... – Черт, я весь перепачкался соусом... – Виногорский сидел в машине, стыдливо оттирая засохший соус с рук. – Не проблема! – Шварц достал из бардачка влажные салфетки, бережно оттирая руки и щеки. – О, тут пятно в виде птички! – Жень... – Нет, ну ты посмотри какая красивая! – Женя!!! – Всё-всё, молчу.