не нужно усложнять.

- красавчик, я подсяду? какеин решил для себя четко, что он возьмет этот корабль на абордаж. план-перехват города-крепости имени джотаро куджо был утвержден, заверен всеми печатями и приводился в исполнение. с пятью восклицательными знаками. джотаро поднял взгляд, нахмурившись, но когда увидел знакомую всегда такую загадочную и непонятную улыбку заметно расслабился и убрал рюкзак с соседнего сидения в метро. нориаки был готов поклясться, что увидел, как дрогнул уголок его губ. - не думал, что ты на метро ездишь, - накручивая челку на палец, протянул какеин в попытке непринужденно завязать диалог. - а почему нет-то? - брюнет копался в телефоне, отвечая скорее машинально. - ну, сорян, конечно, но… ты выглядишь как мажор, который только на тачке или, на крайняк, на такси передвигается. на этих словах куджо оторвал глаза от экрана и уставился на парня напротив, вопросительно приподнимая бровь. - я еще не совсем понял, принимаю я это за комплимент или за оскорбление, погоди секунду… - он убрал телефон в карман куртки и задумался, поглаживая пальцем складку между бровей. - ээ, ну, у нас стоит отцовский форд фокус 98 года в гараже, конечно, но он ломается чаще, чем ездит. и дед мне мопед подарил на 15-летие, о чем я его, конечно же, никогда не просил, и уже года 4 уговариваю мать продать его. но на метро ж удобнее. нориаки поджал губы, прыснул в кулак и хлопнул себя по колену. нет, серьезно, как человек может быть настолько очаровательным в своей прямоте? - спасибо за такую подробную справку для анкеты дружбы, - какеин смахнул выступившую от смеха слезу и чуть ли не зрачками-сердечками уставился на него. джотаро пару секунд смотрел на нориаки совершенно непонимающим взглядом, а после потер переносицу, не скрывая улыбки. - это ты сейчас развел меня на историю? - получается так. - хм, тогда с тебя тоже причитается. - мм, - нориаки откинулся на спинку и уставился в окно, наблюдая за темнотой тоннеля. - меня как-то чуть не отчислили за участие в митинге. повезло, что препод прикрыл, потому что мы с ним в одном автозаке сидели. в этот раз уже куджо не смог сдержать смеха, пусть и сдавленного. - и почему я ни капли не удивлен. *** - я дома. абдул, будучи ответственным взрослым, снимал небольшую квартирку в стареньком спальнике, в паршивенькой пятиэтажке, но с хорошими соседями. справедливости ради, самым хорошим среди них был сам мухаммед, ну, до того, как стал встречаться с жаном. вообще, он почти сразу предложил блондину переехать к нему: «зачем в общаге ютиться? да и ты все равно тут 5 дней в неделю проводишь.» но получил в ответ четкое: «я какеина одного не брошу, друзей на сиськи не меняют.» - ага, привет, - польнарефф отозвался с кухни, даже не проворачиваясь на копошения в прихожей. по его уж слишком читаемому лицу всегда было понятно его настроение. сегодня оно упало ниже плинтуса. - как все прошло у психолога? - сменив узкие и неудобные кожаные туфли на уютные плюшевые тапки, абдул поставил чайник и повернулся к своему парню, скрестив руки на груди. - нормально, - жан гипнотизировал взглядом остывший кофе и водил пальцем по краю чашки, безжизненно ссутулившись на табуретке. - а если поподробнее? - брюнет мягко улыбнулся, наблюдая за его языком тела. - я… - польнарефф, наконец, поднял слезящиеся, такие жалостливые и обезоруживающе глаза на мухаммеда и тяжело вздохнул. - я не знаю… абдул сглотнул ком, в момент образовавшийся в горле. видеть вечного весельчака и активиста таким… было выше его сил. хотелось прижать его к груди, защитить от всего, взвалить все его печали и горести на собственные плечи, лишь бы он продолжал улыбаться. - жан… отмерев, наконец, со своего места, на негнущихся коленях брюнет преодолел это расстояние между ними в два шага и вытянул руки, заключая голову блондина в объятия. смуглые крупные пальцы сами зарылись в непослушные жесткие светлые волосы в попытке оказаться как можно ближе, удостовериться, что с ним все в порядке, что он здесь, рядом. польнарефф, словно ожидая этого, обхватил чужую талию руками, вжался лицом в живот, крепко зажмурился. мухаммед давно стал для него домом, настоящим, в котором ждут, любят и ценят. даже если иногда он в этом сомневался, ему всегда это доказывали. - хабиби, ты можешь быть честным со мной. ты знаешь, я никогда не осужу тебя, - хотелось докричаться до него, так громко, чтобы уши заложило, но вышел только дрожащий шепот. - даже если я убью человека? - жан пробормотал в жесткую рубашку, все еще пряча лицо. - даже если ты убьешь человека. польнареффу потребовались пара минут молчания и одна чашка горячего масала-чая, приготовленного опытными заботливыми руками абдула, чтобы выдавить из себя хоть что-то. - я говорил уже как-то, не знаю, помнишь ли… конечно помнишь, ты все запоминаешь… в общем, сегодня мы на сессии подняли тему родителей. я упомянул про сестру, рассказал, что она умерла, когда была совсем маленькой, а я - еще подростком. и я думал, мне больше, в общем-то, не о чем говорить, казалось, я не особо детство помнил… жан сделал большой глоток в попытке смочить неожиданно пересохшее горло, мухаммед мягко сжал его колено, выражая поддержку. - короче, вспомнил я, все вспомнил. как больно было родителям, как мне ничего не считали нужным объяснять, я же был «еще ребенком». как они перестали мной интересоваться, как прекратились семейные ужины и совместные поездки. как отец ушел из семьи и мать возложила на меня роль ответственного взрослого, - польнарефф горько усмехнулся и прикусил дрожащую губу. - в общем, не ожидал я, что все мое детство - один полный пиздец. - в этом нет твоей вины, - четко, словно разделяя слова точками, проговорил абдул, когда жан слишком надолго замолчал. - почему же тогда так стыдно? так душно, блять, от этих воспоминаний? - блондин почти выплюнул из себя эти слова, падая лицом в ладони. - просто какой-то ком дерьма. я будто рос в пузыре безразличия и молчаливой ненависти и только сейчас узнал об этом. почему, сука, так больно понимать, что родители забили на меня давным-давно огромный болт? мухаммеду действительно все это было ново, не в привычку. польнарефф всегда умудрялся держать все в себе, цепляться за крохи счастливого и радостного, не позволяя увидеть его таким: сломленным, брошенным, разбитым. - жан, мы не в силах изменить прошлое. не в силах заставить кого-то любить нас. и это дерьмово. реально дерьмово. но я хочу, я требую, чтобы ты сейчас открыл глаза и посмотрел на меня, - голос брюнета предательски дрогнул с мольбой. - я здесь. я слышу тебя. я никуда не денусь, даже если мне придется вытаскивать тебя изо всей этой грязи за уши. блондин некрасиво сморщился, чувствуя, как щипят глаза долгожданные слезы. на абдула невозможно было долго смотреть, он всегда сиял, словно солнце, ореолом праведности, мученичества и всепрощения. а прикосновения его всегда обжигали, оставляя фантомные следы. польнарефф давно решил, что стерпит любую физическую боль от этой запретной близости. - прости меня, прошу, прости дурака, - вся его рослая, крепкая фигура будто уменьшилась, делая его похожим на ребенка. - я постоянно срываюсь на тебя, постоянно сомневаюсь во всем этом, в нас. не потому что не люблю —люблю я тебя безмерно. я просто боюсь позволить себе настолько поверить тебе, полностью отдаться, думая, что если ты когда-нибудь уйдешь… от меня ничего не останется. - не за что. не за что тебе извиняться, глупый, - мухаммед потянул его на себя, крепко обнял, утыкаясь носом в чужое плечо, сам позволяя паре крупных слез стечь к подбородку. - я все понимаю. всегда понимал. и дорожу тобой всем сердцем. не хочу я уходить никуда, ты же мой, родной, единственный. боже, как же сильно я тебя люблю, жан… sadman de polnareff я- впервые разревелся перед абдулом погоди я вот щас написал и понял что мне еще свыкнуться с этим надо y2k_kaks и тебе привет слушай ну, это не такое уж из ряда вон выходящее событие вы встречаетесь, жан. sadman de polnareff знаю точки мне тут не ставь просто мама научила меня быть удобным мне никто блять не дал пройти обучалку «как выражать свои чувства и эмоции перед близкими», сразу скип прожали y2k_kaks но с позитивными эмоциями же у тебя проблем нет поль, ты можешь громко смеяться, злиться, любить на широкую руку, кому как ни мне знать это. а значит ты можешь и плакать, и страдать, и меланхолично пялить в стену, не натягивая улыбку. сама физическая возможность никуда не делась sadman de polnareff ну а ментальные барьеры остались я и так боюсь постоянно что меня слишком много что я бестактный, громкий, лишний y2k_kaks я прерву твой поток мысли никто тебя за слезы не осудит, абдул тем более, а я подавно а на мимокрокодилов похуй?? sadman de polnareff если бы, братан, если бы… - я его люблю, конечно, но он меня заебал, - какеин сам не заметил, как промычал это вслух, туша бычок вишневого чапмана об подошву. - родня? - джотаро проделал то же самое со своей мальборо и присоединился к нему на скамейке. - почти, - нориаки хмыкнул, задирая голову и жмурясь от солнца, выглядывающего из-за свинцовых туч. - лучший друг. - ого. не знал, что у людей они в принципе бывают. я думал, это просто западный концепт нулевых. - ага, а взаимная любовь - влажная фантазия шекспира, пф. - ну, ты не забывай с кем разговариваешь. какеин перевел взгляд на снисходительно улыбающегося куджо, выразительно простонал и уронил лицо в ладони. - боже, джотаро, неужели ты прям вот никогда ни в кого не влюблялся? сексуального влечения ни к кому не испытывал? - нориаки слишком эмоционально прокричал это и прикусил язык, понимая, что посягается на совсем уж личное. но брюнет и бровью не повел. задумался, потянулся за очередной сигаретой, уставился на тяжелые грязные облака, будто сквозь них даже. поджег кончик, затянулся, выпустил дым через нос. настолько медитативно и завораживающе, что какеин потерялся, забылся в моменте. из транса его вывел тихий размеренный голос над ухом. - ну, скажем так, у парней в этом плане явно больше шансов.