Белые

Мотор старенького мотоцикла, едва вытерпевшего двадцать километров по протоптанной дороге в лесу, глушится при виде заросших зеленью деревенских домов. По всюду трава по колено двухметровому человеку. Деревянные постройки нелепо косятся то в одну сторону, то в другую. Где-то нет крыши, где-то нет стены у здания. Окна и двери — необычайная редкость. Мимо мотоцикла бежит собака лет семи, старая, ребра почти протыкают кожу от излишней худобы, слюна стекает из приоткрытого рта. Единственная живность прибежала посмотреть на неожиданного гостя с громким мотором. — А ну! Кыш отсюдава! Пошла прочь! — оставив мотоцикл стоять на въезде в заброшенную деревья, парень наперевес с оборудованием для съёмок и камерой пытается ногой отпихнуть любопытную собаку. — Уйди! А то получу от тебя лешай, вшей, блох, чуму, и что мне делать тогда? Проваливай! — и, не раскинув мозгами, пинает собаку прямо в выступающие кости грудной клетки. Животное, жалобно заскулив, поджав уши и хвост поближе к телу, секунду стоит на месте, и бросается в бега в лес. — Беги-беги, там то тебе и место! Он огляделся вокруг, оценивая обстановку. Деревня оказалась именно такой, какой он ее себе представлял по рассказам местных сталкеров: заброшенной, забытой и навевающей тоску. Идеальное место для его нового проекта. Красный огонёк на камере загорелся. — Всем привет, мои дорогие подписчики! По многочисленным вашим просьбам я приехал в «деревню кошмаров», всего в ста километрах от Сеула! Всех нас с детства пугают, что в этой глуши живут монстры, похожие на человека, с неестественными пропорциями тела, бледной кожей и огромным ртом! Сегодня я переночую здесь, чтобы опровергнуть все детские байки. Подписывайтесь, ставьте лайк и продолжайте просмотр! Огонёк гаснет. Тишина. Тяжело вздохнув, парень закинул камеру на плечо и двинулся вглубь деревни. Шаг за шагом, он пробирался сквозь буйную растительность, стараясь не споткнуться о полускрытые бревна и коряги. В нос ударил запах гниющего дерева и влажной земли, смешанный с чем-то неуловимо сладковатым, отчего слегка запершило в горле. Он выбрал дом, казавшийся наименее разрушенным, и принялся обследовать его. Внутри царила кромешная тьма, лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь щели в стенах и крыше. Парень достал из рюкзака фонарик и направил луч света вглубь помещения. Обстановка была более чем скромной: покосившийся стол, сломанная кровать и несколько обломков посуды, валяющихся на полу. — Эй! — после крика с улицы молодой блогер направляет фонарик в разбитое окно, хотя на улице вот-вот будет полдень. — Есть кто-нибудь? Люди! Остаться равнодушным он не может. Позволить себе такое нельзя. Истошный женский крик продолжается, пока он пытается выйти из помещения, бросив все свои вещи, и пытаясь не провалится в сгнившее половицы. — Что случилось?! — выкрикивает, выбегая на дорогу. — Там, там...! Он успевает подбежать и поймать падающую девушку. — Там люди... с оружием... стреляют... Рука намертво прижимает рану на животе. Кровь сочилась сквозь ее пальцы, окрашивая пожухлую траву в зловещий багряный цвет. Паника захлестнула его, но он попытался взять себя в руки. — Где они? Сколько их? — выпалил он, осматриваясь по сторонам в поисках угрозы. Девушка, задыхаясь, прошептала: — В лесу… много… охотники… Внезапно вдалеке раздался хруст веток. — Не иди, — шепчет девушка, — они тебя убьют, пострелят... лучше уходи. — Я не могу оставить раненную девушку посреди леса! Я отвезу тебя на мотоцикле в ближайший город, ты только дотяни... Щас, я быстро придумаю как тебя закрепить! — Стой, — голос останавливает рвущееся к транспорту тело, — не надо. — Не надо? — Семнадцать... Два... Сто сорок пять... — У тебя бред от ранения начинается, — не слушая протесты девушки, блогер поднимается и быстрым шагом к мотоциклу, оглядываясь по сторонам. Что-то хватает его за ногу стальной хваткой. — Семнадцать... Пять... Ноль... — Отпусти! — бегающие глаза замечают руки раненной девушки на голени. — Откуда в тебе столько силы?! Ты же, чтоб его, кровью истекаешь! Но девушка не реагировала. Ее взгляд был устремлен в никуда, а цифры продолжали вырываться из ее губ. Вдруг ее тело обмякло, и она затихла. Слабая хватка ослабла, и он смог выдернуть ногу. Он вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Тишина леса казалась зловещей и угрожающей. Бросив взгляд на бездыханное тело девушки, он принял решение. Он не мог оставаться здесь ни секунды дольше. Умершее тело хрустит, двигается. Поднимается на колени и вытягивается в длину. Туловище, руки, ноги, шея. Одежда рвётся от новых габаритов. Кожа становится неестественно белой, отражая почти весь свет. Худощавая фигура, ранее бывшая девушкой, смотрит пустыми глазницами на испуганного юношу. Руки свистают почти до земли. Парень, не мешкая ни секунды, вскочил на мотоцикл и что есть мочи нажал на газ. Мотор взревел, вырывая машину из цепких объятий травы. Он гнал по лесной дороге, не разбирая ухабов и кочек, лишь бы поскорее вырваться из проклятого места. В зеркалах заднего вида мелькали силуэты деревьев, сливаясь в сплошное зеленое пятно. Ему казалось, что он до сих пор чувствует леденящее прикосновение мертвой хватки на своей ноге. В голове пульсировали обрывки фраз: «Семнадцать… Два… Сто сорок пять… Семнадцать… Пять… Ноль…» Что это были за цифры? Какое проклятие таилось в этой заброшенной деревне? Он не знал, но теперь был уверен в одном: детские байки оказались гораздо ближе к правде, чем он мог себе представить. Монстры, неестественные пропорции тела, бледная кожа… Все это он только что видел своими глазами. Длинная рука, подобная ветке дерева, догоняет его сзади и протыкает насквозь. Точно в сердце. Мотоцикл вылетает из под тела и врезается в дерево, неисправно ломаясь.

***

Утром в городе неподалёку находят странную, но уже привычную картину для местных жителей: парень спиной сидит к дороге около мусорки, его руки привязаны веревками к мусорному баку, голова опущена вниз. Его тело пустое внутри. Грудная клетка разорвана, внутренние органы отсутствуют. Разорван рот в псевдоулыбке, глаз не наблюдается. Язык отрезан, зубы вырваны. Классический портрет убийства от «белых». «Белые» — монстры из детских страшилок. Всего в двадцати километрах по лесу живут в заброшенной деревне. Для кого-то байки, а для полиции города — частые заголовки в деле о смерти. — Очередной ютубер за приключениям пошёл, — мужчина средних лет накрывает тело, — молодой был, пожил бы ещё. Он затянулся сигаретой, выпуская дым в серое небо.

***

Новости о гибели блогера среди ему подобных разлетелись быстро. В сети поднялась волна обсуждений. Одни скорбели о безвременно ушедшем коллеге, другие предостерегали от легкомысленных вылазок в опасные места, а третьи видели во всем произошедшем лишь очередной способ привлечь внимание к своим каналам. Но факт оставался фактом: популярный блогер заплатил жизнью за желание развлечь своих подписчиков. Но никто не решался поехать туда, чтобы ещё раз опровергнуть слухи о монстрах. Почти никто. Узнав о смерти голосистого искателя приключений на свою душу, Рюджин не могла остаться в стороне. Она обязана была поехать. Отговоры её не остановили даже спустя две недели. Добравшись до проклятой деревни, Рюджин ощутила неприятный холодок. Даже днем здесь царила гнетущая атмосфера. Мотоцикл она оставила на опушке леса, решив не привлекать лишнего внимания. Осторожно, словно крадучись, она двинулась вглубь поселения, осматривая каждый покосившийся дом, прислушиваясь к каждому шороху. Все спокойно. Где-то издают противные звуки цикады, где-то в лесу слышно как ветер проносится по листьям. Пугают только заброшенные дома везде. Рюджин не привыкать. Она уже много раз была в подобных местах. Из какого-то двора выбегает собака, трётся головой о ногу, скулит и радостно прыгает на появившуюся девушку. Её явно давно не кормили. Оно и понятно, люди здесь давно уже не живут. — Бедный пёсик, — с грустью в голосе девушка встаёт на колени перед животным и гладит по голове. Собака активно виляет хвостом, пытается положить лапу в свободную руку. — Такой милый... Жаль, что у меня нет того, что ты ешь. Я бы покормила тебя. Рюджин поднялась, оглядываясь в поисках хоть чего-то съестного для четвероногого друга. Пес доверчиво заглядывал в глаза, словно понимал её переживания. Рюджин направилась обратно к опушке, пес радостно заскакал рядом, то и дело задевая её ногу. У мотоцикла она достала из рюкзака бутылку воды и налила в сложенные ладони. Пес жадно лакал, разбрызгивая воду вокруг. — Ну вот, хоть немного тебя напоила, — проговорила Рюджин, потрепав пса за ухом. — Прости, что ничего больше нет. Она вернулась в деревню вместе со своим новым компаньоном. Пес неотступно следовал за ней, словно чувствовал ее поддержку. Вместе они исследовали каждый дом, каждый закоулок. Рюджин внимательно фотографировала все, что казалось ей важным: странные символы на стенах, следы когтей на дверях, клочки ткани, застрявшие в щелях. Псу особенно приглянулось место, куда совсем недавно приезжал блогер — останки мотоцикла, кровь на ближайших деревьях. Он не отходил от места, постоянно поскуливая и оглядываясь в лес. — Куда ты смотришь? — Рюджин почесала затылок и глянула в сторону пса. На дереве виднелся след разрушения от колеса. Мотоцикл блогера, видимо, застрял в нем, но кто-то его достал и швырнул на дорогу. — Этот придурок знал что испугается и уедет, но все равно приехал. Сам на какой-то медведя нарвался, ещё и мотоцикл родителей разбил. Она направляет камеру на место смерти коллеги, фотографируя высохшую кровь на земле и столбах деревьев. Просматривая снимки и удаляя размытые, Шин отрывается от камеры, чтобы посмотреть на любопытного пса, но его уже нигде нет. Она не слышала его дыхание, не слышала топот лап, когда он уходил. Он испарился. Собака исчезла, пока она смотрела в камеру. Это было странно, но Рюджин не придаёт значения. Ей все равно. Она действительно могла не услышать как пес убежал. Вернувшись в деревню, она обходит несколько почти целых домов, где картина одна и та же: разбитая мебель, двери лежат на полу, половицы гнилые и кишат какими-то насекомыми, стекло в оконных рамах давно нет. С наступлением вечера Рюджин почувствовала необъяснимое беспокойство. Тени стали длиннее и зловещее, звуки леса наполнились новыми, пугающими оттенками. Цикады прекратили трещать, ветер стих. Наступила гнетущая тишина, словно все вокруг затаилось в ожидании чего-то страшного. Испугавшись, как бы позорно для неё это не было, Рюджин приняла решение уехать отсюда, пока совсем не стемнело. Вскоре она выехала на трассу к ближайшему городу и направилась туда. Она бы первая осудила кого-то за трусость, но и первая отправляется в бега от опасности. Куча детских страшилок вынуждают её. Прижавшись к обочине, чтобы не быть сбитой каким-то грузовиком, Шин замечает на дороге лежащий силуэт. Не животное. Человек. Вроде живой. Она слезает с транспорта, убедившись, что никаких монстров рядом нет, и подходит к телу. Девушка. Может немного старше её самой. Лежит лицом вниз в траву в неестественной позе. — Хей... Руки трясутся, но она дотрагивается до шеи, чтобы проверить пульс. Несколько секунд пытается найти место артерии. Ещё и ещё. Никакого биения под пальцами нет, но она пытается найти. Рука лежавшей девушки, пока Рюджин занята поиском сонной артерии для проверки признаков жизни, хватается за волосы на затылке и с силой направляет голову Рюджин в асфальт. Резкий удар об асфальт оглушил Рюджин. В глазах потемнело, а во рту почувствовался привкус крови. Она попыталась вырваться, но хватка была мертвой. Девушка на дороге оказалась сильнее, чем казалось. Рюджин извивалась, пытаясь сбросить с себя нападавшую, но все было тщетно. Голова снова встретилась с асфальтом, и сознание начало ускользать.

***

Яркая вспышка боли пронзила голову, заставив Рюджин взвыть сквозь стиснутые зубы. Перед глазами все плыло. Боль в лодыжке была все чётче и чётче. Рефлекторно нога дёргается ближе к телу, но что-то держит. Боль разливалась по всему телу, каждая клеточка кричала о помощи. Рюджин попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами по-прежнему мелькали лишь размытые пятна. Она лежала на спине, и что-то давило на грудь, не давая вдохнуть полной грудью. Пахло сырой землей и машинным маслом. Она попыталась пошевелиться, но острая боль в лодыжке пронзила ее, словно кинжал. Только сейчас она осознала, что к чему-то привязана. — Умница. Молодец, — голос холодный и будто неживой. — Вы все умницы и молодцы. Разбудили. Наконец-то. Рюджин попыталась приподняться, но безуспешно. Она была привязана к чему-то твердому и холодному, вероятно, к металлу. Голос звучал совсем рядом, и от этого становилось еще страшнее. Медленно, с трудом, зрение начало возвращаться. Она увидела над собой темное небо, усыпанное звездами, и силуэт склонившейся над ней фигуры. — Кто вы? Что вам нужно? — прохрипела Рюджин, чувствуя, как в горле пересохло. Фигура не ответила. Она лишь усмехнулась, и Рюджин почувствовала, как что-то острое коснулось ее шеи. Холодный металл прошелся по коже, оставляя за собой тонкую полоску боли. — Молчи, — прошипела фигура. — Скоро все закончится. — Закончится? — Закончится. — Кто вы? Человек же, так? — Когда-то... да. — Проявите человечность, отпустите меня... я не хочу умирать, — ноет Рюджин. Нога, все время давящая на грудь, исчезает. Шин замечает, что фигура босиком. Фигура занесла руку с острым предметом над Рюджин. В последний момент, девушка смогла разглядеть в тусклом свете звезд окровавленный нож. Лезвие опустилось, и острая боль пронзила плечо. Рюджин закричала, пытаясь вырваться из пут, но тщетно. Фигура продолжала наносить удары, раз за разом погружая нож в ее плоть. Кровь заливала лицо и одежду, смешиваясь с грязью и пылью. Чётко в плечо. Рука ниже локтя перестала ощущаться. Все заполнила боль. — Так ты замолчишь? — фигура отходит в сторону. Её освещает редкая луна. Шин размыто видит женский силуэт с ножом в руке, с которого падают маленькие капли. Лезвие ножа близится ко рту фигуры, язык проходится по металлу, слизывая алую жидкость, пока из Рюджин она продолжает течь. — Не будешь умолять? — интересуется фигура, вылизав нож, — вкусные обычно много и долго умоляют. Рюджин молчала, стиснув зубы от боли. Страх сковал ее, парализовал волю. Фигура наклонилась ближе, ее лицо скрывала тьма. Рюджин чувствовала на себе ее тяжелый, неживой взгляд. В нем не было ни сострадания, ни жалости – лишь пустая, голодная тьма. — Что же ты молчишь? Боишься? — прошептала фигура, и ее голос прозвучал словно с того света. — Бойся. Так вкуснее. Но Рюджин не могла издать ни звука. Боль была невыносимой, тело отказывалось подчиняться. — Тот придурок твой друг? — фигура говорит о недавно погибшем блогере, — знакомый, брат, коллега? Вы точно знакомы. Знакомый идеально подойдёт, так ведь? Он был ужасен. И как человек, и как еда. Пнул собаку, пытался убежать. На вкус отвратителен. Ты не такая, ведь так, Шин Рюджин? — Да... Ответив Рюджин чувствует себя непонятно. Она словно входит в транс. — Умница. — Откуда вы знаете моё имя? Фигура рассмеялась. Смех был хриплым, каркающим, словно доносящимся из могилы. — Знаю? Я знаю о тебе всё, Шин Рюджин. Все твои страхи, все твои секреты, все твои… слабости. Я знаю, почему ты приехала в эту проклятую деревню. Знаю, что ты ищешь. Но ты найдёшь лишь смерть. Как и все остальные. Фигура снова приблизилась. Лезвие ножа коснулось щеки Рюджин, очерчивая медленную, нежную линию. От прикосновения холодного металла по коже пробежал озноб. — Я Йеджи, — улыбается, — тебе интересно как зовут меня. Мы познакомились. Скажи моё имя, Рюджин, скажи его. — Йеджи... — Да, так лучше, — прислоняется губами к уху беззащитной девушки, чтобы прошептать: — если собираешься умолять о пощаде, то умоляй, используя моё имя... это пробуждает интерес к игре. Страх перерос в отчаяние, а надежда окончательно угасла. Она поняла, что находится во власти существа, которое не знает ни жалости, ни сострадания. Имя будто открыло дверь в сознание Рюджин, позволяя Йеджи проникнуть в самые потаенные уголки души. Хван отстранилась, окинув Рюджин оценивающим взглядом. — Убегай, — верёвка на лодыжке ослабевает, — убегай, Шин Рюджин. Ты ведь любила догонялки в детстве. Любила. Теперь они обе знают. Слабая надежда вспыхнула в израненном теле Рюджин. Из последних сил она попыталась перевернуться на бок. Целой рукой ей удалось приподняться и встать на ноги. И она побежала. Йеджи насмешливо наблюдала за ее тщетными попытками к бегству. Метр. Десять. Двадцать. Сорок. Рюджин была все дальше и дальше от стоящей в наблюдении Йеджи. Что-то острое врезалось в икру Шин. Взгляд вниз — проткнуло ногу насквозь. Что-то потянуло её обратно. Она цепляется пальцами за каждый камень, веточку, выступ рельефа, но все это бесполезно. Она снова у ног Йеджи. — Поймала. Догнала. Как тебе больше нравится? Рука Хван, ставшая длинной и белой, медленно возвращается в исходную человеческую форму. Кровь хлынула из раны, заливая землю багряным цветом. Рюджин закричала от боли, но крик тут же затих, заглушенный хриплым смехом Йеджи. Она стояла над Рюджин, словно хищник над поверженной добычей, и в ее глазах горел нездоровый огонь. — Ты думала, я позволю тебе уйти? — прошипела Йеджи, наклоняясь ближе к лицу Рюджин. — Ты – моя игрушка, моя забава. И я еще не наигралась. Она схватила Рюджин за волосы и резко дернула голову назад. В глазах потемнело, сознание снова начало ускользать. — Не умирай, — прошептала Йеджи. — Еще не время. Игра только начинается. Она отпустила волосы Рюджин, и ее голова с глухим стуком ударилась о землю. Йеджи отошла на несколько шагов, оглядывая свою жертву. Рюджин лежала неподвижно, кровь продолжала течь из ран, окрашивая землю в темный, зловещий цвет. Йеджи усмехнулась. — Спокойной ночи, Рюджин, — прошептала она. — Увидимся во сне.

***

Рюджин бежит по пустой полянке, наслаждаясь временем, которое ей дано. Падает в мягкую высокую траву, делает солнышко как на снегу, поднимается на ноги и бежит дальше, как и прежде. Беззаботность. Она спускается к озеру с чистейшей водой. Все красиво. Очень красиво. Такие сны Рюджин любит больше всего. — Не забывай зачем ты здесь, — из-за спины, — для более уединенной встречи со мной, Шин Рюджин. Рюджин мгновенно замерла на месте, обернувшись в сторону голоса. Вода в озере сверкала на солнце, отражая ее тревожное состояние. На берегу стояла фигура, знакомая и чуждая одновременно. После минуты в ужасе в лесу она узнает её силуэт из тысячи. — Откуда ты... здесь?! — Помнишь что было тысячу лет назад? А две тысячи лет назад? Пять? — Что? Нет! Меня даже в прошлом веке не существовало. — А твоя душа помнит. Ты не можешь забыть то, что навсегда осталось в тебе. Возможно, твоя жизнь привела тебя к нынешнему пути только чтобы ты вернулась домой в деревню. Рюджин почувствовала, как сердце забилось быстрее, как будто в ответ на слова. — Я всю жизнь жила в городе. — А тысячу лет назад? Посмотри на свои руки. Глаза невольно опустились. Пальцы заметно удлинились вместе с кистями, верхние конечности начинают приобретать белоснежный оттенок. Воспоминания до сна прорезаются. Что-то подобное проткнуло её ногу. Рюджин зажмурилась, пытаясь отогнать нарастающее чувство ужаса. Счет времени стал неясным, а в голове проносились образы: деревья, взывающие к небесам, разлетающиеся в прах деревья, и смех, который мог быть ее собственным. Она увидела себя в другом времени. Белые длинные конечности от первого лица. — Своей тревожностью загоняешь себя в могилу. Рюджин, какая твоя любимая еда? — Паста... — Врешь. — Кимчи... — Ещё больше врешь. — Печень. — Чья? — Утиная.. — Слишком нагло врешь. Воспоминания глушат все здравые мысли. Перед глазами совершенно разные картинки. Много крови и внутренних органов, странный вкус на языке. В длинных белых руках она держит печень. Человеческую. Рюджин попыталась отогнать нахлынувшие воспоминания, но они лишь становились ярче. Она видела себя в другом облике, среди людей, которых не знала, но чувствовала свою связь с каждым из них. — Да, это сделала ты. Не отвергай свои мысли. Ты съела человека. Не одного. Не двух. Не трех. Ты съела много людей. — Перестань... Рюджин чувствует боль в позвоночнике. Хочет взвыть, но не успевает — боль исчезает почти мгновенно. Она выросла. Руки ещё длиннее. Кожа на ногах тоже побелела. Вытянулась под четыре метра. — Все придурки, что приезжали сюда, чтобы развеять байки, сталкивались с такими как ты. Монстры из детских страшилок. Белые. Кровожадные. Любящие внутренние органы людей. — Прекрати, я не такая... — Все эти придурки разбудили нас. И меня, и тебя, и других нам подобных. Помнишь? Рюджин пыталась сосредоточиться, но её разум напоминал бушующее море, штормящее волны воспоминаний, которых она так старалась избежать. Сердце колотилось в груди, словно предвкушая неизбежное столкновение с её истинной сущностью. Она увидела себя вновь, стоящей среди людей — жуткие образы жадного голода, жаждущего плоти и крови. — Взгляни в озеро. Полюбуйся своим отражением. Рюджин с неохотой подошла к воде, сердце колотилось от страха. В пруду её отражение плавало, но это было не то, что она ожидала увидеть. Лицо, которое смотрело на неё, было искажено, кожа побелела, глаз нет, но она чем-то видит. Её рот порван, но так естественно, что зажил. Улыбка устрашающая и огромная. Рюджин вцепилась в край озера, смущенная тем, что она видела. Вспышки давних воспоминаний захлестнули её, каждый миг обретая ясность. — Это не так! — Все ещё пытаешься отрицать? — Это все не так! — Отрицай сколько хочешь. Мы обе знаем правду. Рюджин со злости врезается длинной верхней конечность в свой живот, целясь в определённое место. Печень. Она без труда разрывает мягкие ткани и достаёт свою целую печень, начав жадно откусывать. — Заедаешь стресс? И как? Нравится? Йеджи стоит уже рядом с ней. Кусочек за кусочком орган исчезает во рту. Это и будет пик самоуничтожения Шин Рюджин.

***

— Госпожа Хван! Где же вы? — двое крепких санитаров прижимают крутящуюся девушку к кровати. Один из них вопит имя врача. — Опять она бунтует? — зайдя в одиночную белую палату со шприцом в руке, Хван метит в мышцу на ноге и втыкает уголке. Лекарство быстро уходит. — Сейчас транквилизатор подействует и она успокоится. Что на этот раз? — Говорит что она какой-то монстр и её насильно держат в лесу. — Галлюцинации так галлюцинации, — смеётся психиатр, — что себе шизики только не придумают. Ладно, она, глядите, медленно засыпает. Может чаю вам, ребят? Устали держать её, наверное. У психов силы как у вас двоих в квадрате. — Да, что-нибудь горяченькое было бы в самый раз! Санитары направляются к выходу, но их сердца останавливаются. Белые длинные руки пронзают каждого в область сердца. Йеджи нужно десять с половиной секунд, чтобы подойти и у ближнего достать печень. Здоровую. Повезло. Оторвав часть органа, Хван с силой засовывает в рот Рюджин под препаратами и закрывает силой челюсти, заставив жевать.