End

Четыре года мучения, поглощающее все больше, с каждым днем - чувство вины, это постоянно возращение к тому дню и ограждения ото всех кто был ему близок. Отрекаться было больно ото всех, но от того кто был ближе всех, от того с кем ты проводил все свое время, от того кто был твоим спокойствием, было куда более больнее, чем от других. Казалось это никогда не закончится, Санни не мог примириться с несчастным случаем, даже то что он считал правдой прорывалось к нему даже во снах в виде ужасающих образов. Лишь в идеализированный мире ему становилось легче, где все снова были вместе, где была Мари, где был он, пусть и с Омори.  Но сейчас именно Санни стоит перед своими друзьями, снаружи суета, ходят врачи, пациенты, но только в этой палате спокойствие. Воздух здесь холодный, пахнет антисептиком и минутным облегчением.  Он медленно поднимает голову на них, быстро проводя взглядом каждого, но останавливаясь только на одном человеке, на Бэзиле. Он ходячее напоминание о том самом дне, Санни не увидел в нем своего близкого человека, свою первую любовь, сейчас перед ним источник его кошмаров. Его внешний вид, то как он сжимает одеяло, робкий взгляд, то же самое нежное лицо хоть и с ранами, на мгновение возращают его в те четыре года ужаса, в недавнее нападение.  Нет, конечно, Санни по нему соскучился, по тому Бэзилу, по наивно-милому мальчику, по тому с кем он впервые испытал чувство любви, по тому, кого он мог бы оберегать и вечно заботиться. Санни снова хотелось увидеть его улыбку, снова прикоснуться к его щеке, снова сидеть под тем самым деревом, смотреть как он плетёт венки с особой внимательностью, быть только вдвоем и знать, что ничто не сможет разрушить эту детскую влюбленность. Думая об этом Санни понимает, что простит его не задумываясь за все те ноющие раны которые Бэзил оставил на его теле на вечно и в его душе, ведь нуждается в нем как никогда. Тишина, Санни сделал это, он признался и все разговоры друзей прекратились. Санни больше не боится правды, больше не боится реакции тех кто были ему близки, теперь он сможет жить без тяжести и боли внутри, наверное?.. Но, оказалось сейчас видеть лица его друзей было самой ужасной пыткой. Слезы Обри, растерянность, непонимание Кела и гнев в глазах Хиро, это было ужасно. Санни больше не мог выдавить из себя слова, он искал спасение в Бэзиле, но тот лишь отводил взгляд. Атмосфера в палате была отвратильной, по ней разносились всхлипы Обри, от чего сердце Санни сжималось, он знал как она любила Мари, считала её своим миром и хотела быть похожей на неё.  Разве могут они теперь считать Санни своим другом проживя четыре года в его лжи и своем неведении?  Слова здесь не нужны, Обри выбегает из комнаты пряча лицо, Хиро тоже плачет, но только это слезы злости, сдерживаясь дабы не причинить боли Санни и так же Бэзилу он выходит в след за ней. Только Кел остается ненадолго, он чувствует ужасный страх и безысходность, а затем тоже молча уходит закрывая за собой дверь. Сейчас каждому нужно время. Они остались снова только вдвоем. По лицу Санни текут слезы, только сейчас Бэзил снова смотрит на него. Ему стыдно за то, что он молчал, он боится потерять его снова, но боится сделать первый шаг.  В палате снова тихо, окно слегка приоткрыто, белые занавески колышаться от небольшого ветерка и от чего Санни слегка дрожит. Солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом, заливало всю палату алым, падая на бледное лицо Бэзила и на пол, на котором стоял он. Их слезы почти высохли, дыхание восстанавилось, снова вернулось спокойствие, хоть переживания остались глубоко внутри. Легкий ветер приносил отголоски прошлого, смех на деревянной площадке, запах цветов которые так любил Бэзил.  -Санни.. - Бэзил тихо прошептал, он все так же был обессилен, глаза напуганны и широко раскрыты, а нежная кожа напоминала фарфор, в душе покой, Санни теперь здесь, и даже пусть только он. Бэзил приподнимает руку с большим трудом, его пальцы дрожат. Наконец он протягивает ему руку, желая снова стать одним целым.  Санни испуганно замирает, внутри все кричит о том, что он не имеет права прикасаться, не имеет права принимать прощение, которого не заслужил. Но его ноги, будто сами по себе, сделали шаг, затем еще один. Он осторожно, как хрустальную вазу, взял руку Бэзила в свою. Она была холодной, но снова он чувствует что-то родное, что-то столь близкое и запретное. Они молча смотрят друг другу в глаза, Бэзил сомкнул пальцы, боясь что Санни снова сбежит, оставит его наедине со всеми его сожалениями. Весь гнев и обиды ушли именно в этот день, именно сейчас, теперь никто больше не винит ни в чем.  - Прос…  - Прости, что заставил тебя нести это одному… - Санни прервал Бэзила, сжимая его руку крепче, пока на глазах снова выступали слезы, всё снова покрывалось пеленой. Санни чувствовал легкие прикосновение, рука Бэзила лежала на его щеке, медленно, большим пальцем он проводил по мокрой коже, стирая следы слез. Это был не просто жест, это было целое послание, сказанное на языке, понять который могли только они. Медленно, почти нерешительно Санни позволил своей голове склониться. Его волосы, черные и не послушные наконец коснулись больничного халата на плече Бэзила, он чувствовал под щекой коствлявую ключицу и слабый стук жизни - ровный пульс. Бэзил не дрогнул. Он не отшатнулся. Напротив, его пальцы, все так же сцепленные с пальцами Санни, слегка сжались, принимая эту новую, безмерную тяжесть. Его вторая рука, лежавшая на одеяле, медленно приподнялась, и его ладонь, опустилась на голову Санни. Он медленно поглаживал его, с особой аккуратностью, боясь причинить ему боль, после всех травм. Они не смотрели на друг друга, им было достаточно просто быть рядом, быть вместе. Они стали намного старше, но их любовь все еще осталось невинной, по настоящему детской. Теперь все как раньше, теперь все будет хорошо, по крайней мере сейчас и только между ними.