Happy birthday

Готье ненавидит свой день рождения. Судьба преподнесла ему такой подарок, как смерть матери в этот прекрасный, на первый взгляд, день. Стоять над бездыханным телом человека, который был твоим миром и, вместе с этим, загадывать на своё четырнадцатилетие какое-то желание просто потому, что так принято — это очень странно. Именно в этот день он навещает свою маму и рассказывает ей о всех своих неудачах и достижениях. Обычно, неудач куда больше. Но он пытается, хоть и понимает, что мама больше никогда не похвалит его и не прижмёт к себе просто так. Теперь для этого нужно либо раскапывать её могилу, либо просто заснуть крепким сном и мечтать. Готье ждёт дня, когда мама его обнимет и нежно проведёт рукой его по волосам, шепча ласковые слова поддержки. 04.11. Тот самый день. Готье тупо пялился на экран телефона, пока не наступило то самое время, которое, собственно, ничего и не поменяло. Сегодня он стал на год старше, какая обыденность. Через время пришло сообщение от Скэриэла. «С днём рождения». Уголки губ дрогнули и он мягко улыбнулся. А ведь он не спал и ждал момента, когда надо поздравить. В его комнату без какого-либо стука, бесцеремонно ворвались два гостя. Готье аж подскочил на кровати в сидячем положении. Это были Оливер и Леон. — Готье! — воскликнул Брум, подходя ближе. Готье сидел так, будто проснулся только пять минут назад и ещё не пришёл в себя. Сзади Оливера стоял Леон с хлопушкой в руках, сейчас их могут наказать за такой шум с утра пораньше, но кого это волнует? Оливер стоял и держал белый торт, украшенный шоколадной глазурью. Поднося его ближе к лицу, они в унисон крикнули: — С днём рождения! Готье всё ещё был ошарашен и находился, мягко говоря, не в самом лучшем виде, но стечению времени решил, что нельзя бездействовать и несильно задул свечи. Погасли, кстати, не все. — Загадывай хорошее желание! — предупредил его Оливер, на что Леон тыкнул его в бок. «Лишь бы этот день побыстрее закончился».

***

Он стоял рядом с надгробной плитой, прикрываясь голову чёрным зонтом, таким же цветом, как и его пальто. Хотелось многое рассказать ей, но Готье попросту не знал, с чего лучше начать и как всё сформулировать по-человечески. Рядом стоял Скэриэл, он не особо заботился о своём здоровье, потому стоял сейчас под дождем и даже не хотел укрываться зонтом Готье. Его кудри сейчас выглядели нелепо. Он промок до нитки, но видимо, его это не сильно смущало. — Я даже не знаю, с чего мне начать, — устало вздохнул Готье, сжимая крепче ручку зонта. Наступило молчание, а затем чужое касание. Скэриэл положил руку на плечо парня, мягко сжимая. — Я могу начать, а ты продолжишь, — подал свою идею Лоу, и получив слабый кивок, начал. — Хочу сначала пожаловаться на вашего сына, миссис Грэйс! Готье ударил его локтем в бок и Скэриэл захрипел, скуля так, словно этот удар был такой же болезненный, как острый нож, воткнутый ему в живот. — Я же говорю! Ты не светлый мальчик чистокровка! Готье закатил глаза, предпочитая не обращать внимание на Лоу и неуверенно сказал: — Хочу начать с того, что я теперь на год старше… Весь поток информации полился с его рта как то, что он должен был выговорить кому-то, но не знал кому именно. Рядом стоящий Скэриэл молча слушал его, внимательно смотря на профиль Готье. — Дарсериан ещё та заноза… — грустно усмехнулся Хитклиф. — И не говори! — поддержал его Лоу. — На самом деле, я не умею ярко выражать свои мысли, но я работаю над этим. Я с каждым годом пытаюсь запомнить как можно больше воспоминаний, воскрешать в памяти даже самые незначительные детали… Всё, чтобы ты здесь не скучала одна, мам. Глаза невольно заслезились. Готье медленно опустил зонт рядом с собой и закрыл его. Скэриэл с непонимаем уставился на него. Готье не хотел, чтобы Скэриэл считал его слабаком, поэтому, когда его лицо начало слезиться, он понадеялся, что едва накатывающуюся истерику не будет видно. — Я пришёл сюда не один, рядом со мной находится мой близкий человек. На этот раз, я и вправду не одинок, мам, — он закусил губу, стараясь держать себя в руках, но слёзы уже текли по его щекам, затуманивая зрение. — Помнишь тот день, когда Гедеон получил письмо с поступлением? Я тебе тогда сказал, что жду момента, когда и я получу своё. Он достал из кармана пальто бумажку, она была слегка помята и, наверное, сейчас промокнет ещё сильнее. Но ему просто необходимо показать ей уже своё собственное письмо. Скэриэл внимательно наблюдал, не влезая в разговор. — Я поступил. Я сделал это, мам, — не получилось удержать вырвавшийся наружу всхлип. — Ты ведь гордишься мной? Он смог поступить, смог исполнить свою мечту. Волосы прилипли ко лбу, а дождь не переставал идти и будто ещё усиливался. — Готи… — глухо прошептал Скэриэл, смотря на парня со смесью сожаления и беспокойства. Но Грэйс никогда этого не увидит. — Всё хорошо… Я просто… — попытался оправдаться Готье и, в итоге, оставил попытки. Вместо этого он взялся вытирать рукавом свои мокрые глаза. — Тебе не стоило идти со мной. Готье не мог объяснить свои чувства. Все не пролитые слёзы буквально вырвались наружу разом. Он словно пришёл к свободе, где ему сказали: «Выплесни всё». «Мама не будет рада моим слезам», — пронеслось у него в голове, успокаивая себя. Скэриэл подошёл ближе к Готье и схватил его за затылок, трогая мокрые волосы, а затем осторожно, положил чужую голову себе на плечо. Он ничего не говорил, просто решил оставить это всё Готье. Это его дело и он должен с этим разобраться сам. А он будет опорой. — Прости, я не хотел тебя расстраивать, мама. Оно само вырвалось, — хрипло проговорил Хитклиф и прижался ещё крепче к Лоу. Хотелось просто простоять здесь всё время и кричать. Кричать так сильно, чтобы у него ничего не осталось. Без слов, высказать своё безысходность. — Ты умерла прямо в этот день, а я… а я уже вырос, ты представляешь? На самом деле, я не понимаю, почему жизнь забирает таких хороших людей у нас. Он сжимал в руке письмо с поступлением, а зонтик уже валялся в луже грязи, но это мало кого волнует на данный момент. — Я люблю тебя. И это было последнее, что он сказал, прежде чем схватиться за Скэриэла, прижимаясь к нему крепче и обнимая. Лоу повторил его действия, он даже не пискнул, когда его сжали чуть-ли не до хруста костей. Скэриэл никак не возражал этому. Они стоят так несколько минут, пока обоих обливал ливень. Никто из них не жаловался на погоду, сохраняя между собой тишину и, почитая память женщины. Грэйс Хитклиф гордится своим сыном, иначе и быть не может. Но, сможет ли она произнести это вслух? Так, чтобы донести до Готье? Вот и сам Готье сомневается, что это когда-нибудь произойдёт. Поэтому… «С восемнадцатилетием, Готье Хитклиф» Пусть этот день побыстрее закончится.