Колыбель Скорби

— И ты все еще надеешься победить? — усмехнулся Фаенон, вонзая меч в грудь упавшего на землю порождения черного течения. Опершись на меч, он легко смахнул выступивший на лбу пот. — По-моему, и так понятно, кто выиграл. Счет двадцать-пятнадцать явно не в твою пользу. — Будет в мою. В кремносском нет глагола «сдаваться», — хриплым от сбитого дыхания голосом, с гордостью ответил Мидей, устремляясь вперед. — Я все равно тебя опережу. Особенно если ты так и продолжишь прохлаждаться, Спаситель. — Опередишь, ага, — с ухмылкой выдохнул мечник, мотнув головой. Так и не восстановив до конца дыхание, он быстро подхватил меч и побежал вслед за Мидеем. — Посмотрим. Разрубая врагов на бегу, увлеченный боем, Фаенон не следил за принцем. Лишь добравшись до платформы, застрявшей на вершине наклоненной колонны, он обернулся. — Ха, теряешь форму, Мидейчик, — усмехнулся Спаситель, глядя сверху вниз. — Сорок-тридцать, да? — Еще успею отыграться, — прошипел Мидей, поднимая голову. — О да, сколько раз я это уже слыш… — Фаенон, сзади! — принц резко подорвался с места и побежал по колонне вверх. — А?.. — Фаенон оглянулся. Внизу уже поджидала новая группка порождений черного течения и отпрысков безумного божества. Стрела охотницы ярости со странным черным наконечником просвистела рядом с ухом Спасителя, зацепив щеку. — Черт… — выдохнул Фаенон, касаясь рукой раненной щеки. Не обращая внимания на рану, он спустился с колонны, присоединяясь к Мидею, атаковавшему первого отпрыска. — Ну вот, хах, отплатил отпрыску, — чуть нервно усмехнулся Спаситель, расправляясь с последним врагом. — Все хорошо, Фаенон? — Мидей подошел ближе, осторожно коснулся подбородка мечника, припавшего грудью на рукоять меча, и повернул его голову раненной щекой к себе. — Да, да, все хорошо. Просто царапина. — Она не выглядит как царапина, — пробурчал в сторону Мидей, стирая со щеки Спасителя золотую кровь. — Кровь… она темнее, чем должна быть. — Свет так падает, — Фаенон лишь отмахнулся. — Пошли, у нас еще область не зачищена. Может быть, на ней ты и сможешь хоть немного прикрыть свой позор. — Слишком ты самоувернный, я смотрю, для того, кто уже получил «просто царапину». — Сквозь зубы процедил принц. — Завидуешь? — Ага. Конечно. Мидей неспешно двинулся дальше, оглядываясь на Фаенона. Спаситель взял в руки меч и подбежал к принцу, касаясь его плеча. — Теперь ты водишь! — весело прокричал Фаенон, уносясь далеко вперед. Он был вынужден прикрывать рукой рану, пытаясь хоть немного замедлить кровотечение. Но кровь просачивалась сквозь пальцы, оставляя по пути неровный след капель черноватой золотой крови. Мидей покачал головой, повышая голос, чтобы его услышали: — И с каких это пор мы играем в детские догонялки? — А с таких это. Ты просто медленный, я решил тебя поторопить. — Вот как значит… — прошептал куда-то в сторону принц. Глядя на удаляющуюся спину друга, он добавил: — Что ты пытаешься скрыть, Фаенон?.. — Ну, ты где там?! — вновь послышался голос Фаенона издалека. — Скучно же! — Ты ведешь себя как ребенок, — проворчал Мидей, но ускорился. Спаситель остановился у поворота и прислонился к стене, дожидаясь принца и вынужденно отдыхая. «Блин, почему появилась такая одышка? Все же хорошо было… Что еще сделать, чтобы Мидей не заметил? С чего это вдруг он вообще такой дотошный?..» — Что, запал пропал? Быстро ты как-то сдулся, — проговорил Мидей, подходя к другу, стараясь скрыть тревогу в голосе. «Да что с ним? Он никогда бы не позволил себе привалиться к стене, пытаясь восстановить дыхание. Особенно при мне. Он же и не скажет прямо, что ему плохо, а от меня отмахнется…» — Ну, мне, вообще-то, еще и меч нести. У тебя только доспехи, а у меня еще и оружие. А он, знаешь, ли, тоже нелегкий. — Но раньше-то тебе так не казалось, — Мидей ухмыльнулся уголком губ, но взгляд остался внимательным. — Теряешь форму, Фаенончик. — Эй, это моя фраза! — прошипел Спаситель, зло пытаясь смахнуть со щеки кровь. — Уже нет. Да и вообще, кто первым рвался в бой, прошу заметить? — Мидей скрестил руки на груди. — Ээээ… ну… — Пошли уже. Дольше ломаться будешь. «Фух, пронесло, — Фаенон отстранился от стены и, взяв меч, поспешил за принцем. Но уже скоро он первел взгляд со спины друга на свои руки: — Почему они подрагивают? Что со мной происходит? Ладно, неважно. Главное, чтобы Мидей не понял. Хотя, наверное, он уже понял… И его голос будто через толщу воды… Так, не об этом сейчас.» — Ты там потерялся, что ли? — выкрикнул Мидей, бросая на землю второго убитого монстра. — Ага, щас, размечтался. Иду. Быстро добравшись до друга, Спаситель замахнулся мечом и одним ударом отсек голову одному из порождений черного течения. Сделав второй замах, он ранил еще двоих монстров, ставших легкой добычей для принца. Но третий взмах лишь задел плечо философа ярости и заставил его обратить внимание на Фаенона. Монстр повернулся, и Спаситель пронзил его грудь мечом. — Сорок два, — выдохнул он. И спросил чуть срывающимся голосом: — Что у тебя? — Тридцать пять с твоей помощью. — Нас еще много поджидают. Посмотрим, кто выиграет. Вон, впереди, уже бегут новые, — Фаенон кивнул, указывая на приближающихся отпрысков безумного божества. Желая поразить следующего протвиника, сенатора Черного течения, он поднял меч вновь, но не смог удержать его в воздухе. С оглушительным звоном оружие рухнуло на землю. — Не расчитал расстояние до стены, что меч ударился о нее, вылетел из рук и упал? — прокричал Мидей, оборачиваясь. — Ну да, бывает и такое, представляешь, — мечник попытался отшутиться, быстро стараясь скрыть прокол, не придавая ему значения. «Да почему и голос теперь начал дрожать?! Рассыпаюсь прям на глазах… Еще и меч выпал, словно пальцы перестали держать… Просто замечательно. А Мидей? Он правда не замечает или просто делает вид? Титаны, лучше бы не замечал…» Воспользовавшись задержкой Фаенона, монстр применил заклинание невидимости. «Ну класс, — пронеслось в мыслях Спасителя. — И что теперь делать? Позвать Мидея? Ну уж нет. Значит, придется бить наугад. " Подняв меч, он размахнулся вновь. Но каждый новый удар поражал лишь воздух. Боковым зрением он видел принца, стоявшего в стороне, опиравшегося ногой на мертвую охотницу ярости и рассматривающего когти железной перчатки. — Может ты наконец поможешь, а не будешь просто стоять и смотреть, как я тут пытаюсь не сдохнуть? — задыхаясь, выпалил Фаенон. Мидей закатил глаза, но спустился с погибшей воительницы. Напустив непринужденный вид, он направился к Спасителю. «Он нервничает… Черт. Он никогда себя так не вел, даже если ситуация действительно была напряженной… Надо все же поговорить с ним, пока еще не стало поздно.» Обессиленный, Фаенон упал на колено, вонзив меч острием в землю. Руки на эфесе меча дрожали. Грудная клетка ходила ходуном от частого и сбитого дыхания. Капля пота стекала по виску. Спаситель склонил голову к навершию, закрыв глаза и больше не следя за противником. Темная кровь стекала по щеке, капая вниз. Сенатор подходил все ближе к Фаенону. Однако действие его заклинания спадало, проявляя его. Но Спаситель не видел его, не пытался больше защищаться. Все его силы уходили лишь на дыхание. Сзади подступал разъеденный черным течением топор. Монстр готовился напасть и уже целился на ставшим легкой добычей Фаенона, когда принц оттолкнул от мечника сенатора и отразил атаку топора, уводя от друга. Не дождавшись удара, Фаенон открыл глаза и уперся виском в навершие меча. Затуманенный взгляд наткнулся на фигуру Мидея, сражавшегося сразу с двумя монстрами. «Все таки помог. Не стал стоять в стороне. Он заметил. Он не мог не заметить. А я… Мне надо смотреть. Иначе я… точно потеряю сознание…» — Ну что, добил сорок два? — хрипло, с трудом спросил Спаситель, пытаясь подняться на ослабевших ногах и выхватывая меч из земли. — Или уже боль- кх… — резкий и сухой кашель не дал договорить. Ноги подкосились неожиданно. Пальцы расжались, выпустив рукоять. Тяжелый меч острием вонзился в камень и завалился в сторону. Фаенон приземлился на дрожащие руки, сгибаясь в новом, удушающим приступе кашля. На глазах выступили слезы. — Эй! — прокричал Мидей, бросая бездыханное тело разъеденного черным течением лезвия и подбегая к Спасителю. — Фаенон! Что с тобой?! «Опоздал. Он уже даже стоять не может. Надо было раньше останавливать его…» Принц опустился на колени перед другом и взял его за плечи. Сквозь нахлынувшую тревогу он не заметил, как его голос потерял свою твердость: — Фаенон, подними голову, пожалуйста. Ты слышишь меня? Мечник слабо кивнул и с усилием приподнял голову. Кашель прекратился, но слезы на ресницах еще не успели высохнуть. Мидей почувствовал мурашки, пробежавшие по спине, от вида прикрытых, влажных глаз друга и окрававленной щеки. — Фаенон, ты можешь сказать, что с тобой? Прошу, не отшучивайся. Сейчас не время. — Ты и так все видишь. Я уже не могу шутить… — еле слышно прошептал Спаситель. Его губы уже почти не двигались. Локти не выдержали веса тела и подогнулись. Мидей успел подхватить его, не дав рухнуть лицом в камни и землю, и аккуратно опустил его голову на свою грудь. — Почему ты терпел до последнего… Почему не сказал… — проговорил он, успокаивающе поглаживая Спасителя по голове. — Не хотел, чтобы ты пережив- нх… — Фаенон зажмурился и сжал челюсть. Но болезненный стон все равно прорвался сквозь зубы. Мидей перевел глаза на лицо друга. Он заметил: темный участок вокруг царапины расползся дальше по коже. Кровь не останавливалась. «Дальше тянуть нельзя.» Осторожно переложив голову Фаенона на землю, он встал. Принц переместил руку мечника ему на живот и, недолго думая, поднял его, подхватив под колени и спину. Голова Фаенона безвольно склонилась к его груди, касаясь виском ключицы. Одна его рука оказалась прижата животом Мидея к нему, вторая — повисла. Его глаза оставались закрытыми. Мидей бросил быстрый взгяд на меч, лежащий неподалеку, но, нахмурившись, развернулся и устремился в Охему. «Нет.» — У нас же ничья, да?.. — на грани слышимости выдохнул Спаситель. — Нет. Ты выиграл, Фаенон, — тихо ответил принц, удобнее перехватывая тело друга. — Только держись, пожалуйста. Победитель… Мидей не различал дороги, прислушиваясь к частому и поверхностному дыханию Фаенона. Каждый рваный выдох почти не касался кожи. Каждый вдох через приоткрытые губы — почти не слышался. — Фаенон, говори со мной. Не смей засыпать. Слышишь? — Слышу… Пока что… — прошептал Спаситель, с трудом приподнимая веки. Он вновь закашлялся, но скоро смог вернуть контроль: — Где… мы?.. — Подходим к Охеме. — Куда ты… — В госпиталь. Тебя должна увидеть Гиацина. — Нет… — Да. Я не могу допустить, чтобы ты… — Мидей не закончил. — Впрочем, неважно. Тебе сейчас главное оставаться в сознании. На мгновение принц перестал чувствовать дыхание на своей груди. Он слегка потряс друга и выкрикнул, не контролируя голос: — Фаенон? Эй, Фаенон! — Я… здесь… Все хор… кх… — кашель вновь не дал договорить, прервав на полуслове. Когда приступ прошёл, Спаситель, сильнее навалился на Мидея. С нижней губы по подбородку потекла черная жидкость и упала на грудь принца. — Прос-ти… — хрипло, почти без голоса выдавил мечник. — Прекрасно… — сквозь зубы, зло проговорил Мидей и ускорил шаг. Скоро показалась Охема. Еще далеко от ее стен доносился ее шум: голоса прохожих, детский смех, выкрики торговцев, писк химер. Но принц не обращал на все это внимания. «А еще громче вы быть не можете? Чтобы дыхания точно слышно не было?» — раздраженно подумал он. По дороге Фаенон несколько раз падал в забытье и приходил в себя. Принц пытался разговаривать с ним, поддерживая в сознании. Но Спаситель не мог нормально отвечать, закашливаясь или отключаясь, не заканчивая мысль. Каждый раз, как его тело оседало, а голова клонилась к груди или плечу, принц крепче сжимал его и звал. Дыхание подводило, ноги и руки уставали, но он не замедлялся и давно уже перешел на бег. Стоило Мидею войти в город, как шепот и голоса стали громче. Жители обращали на них внимание, дети волновались, взрослые переглядывались. — Почему его несут? — тихо спросила маленькая девочка маму, хватая ее за рукав. — Он… он… — Это же принц каструм Кремноса, — указал на Мидея мужчина из толпы, перешептываясь с другом, — А этот, которого он несет, вроде бы его друг. Но… что случилось? — Вам помочь? — выкрикнул один из воинов, обращаясь к принцу. Мидей не ответил, лишь бросил быстрый взгляд на него. Мужчина отступил. Несмотря на явный интерес и тревогу, люди освобождали им дорогу, не смея мешаться. Многие узнавали их, но никто не останавливал. Никто не решался спросить, что случилось и жив ли раненный. Все расступались перед ними. Мидей не заметил, как переступил порог госпиталя. Внутри уже ждала Гиацина. Новости об их скором возвращении в Охему до нее дошли быстро. — В палату. Быстро, — приказала она и повела Мидея за собой в дальнюю, одиночную, тихую палату. Коридор казался вечностью. Шум из других палат и медсестры, постоянно перемещаюшиеся между ними, раздражали. Наконец Гиацина открыла нужную дверь, пропуская внутрь Мидея. — Ми-дей… — тихо прохрипел Спаситель, вновь приходя в сознание. Он приоткрыл глаза и тут же прищурился от яркого больничного света. — Мы… где?.. — Дошли. Ты продержался, — прошептал принц, проходя глубже в помещение. — Вы здесь не одни, — раздался за спиной знакомый голос, и Мидей обернулся. У стены, за столом, заставленным множестом колб с различными жидкостями и ретортами, сидел, заложив одну ногу на другую, Анакса. На нем был незастегнутый белый халат. Волосы были убраны в привычный низкий хвост. — Анакса? — Анак-са?.. — в один голос с Мидеем проговорил Фаенон, вновь открывая глаза. — Ты что здесь делаешь? — продолжил принц, прижимая друга ближе к себе. — Потом. Клади уже Фаенона. Кровать свободна. — невозмутимо, пытаясь сохранить спокойствие, ответил Анакса. Гиацина отступила к окну. Повернувшись, Мидей опустился на край кровати ближе к подушке. Анакса встал из-за стола и подошел к нему. — Я помогу, — произнес он, протягивая руки и держа Фаенона под ноги. — Только осторожно… Мидей выставил вперед и чуть вбок руки, придерживая корпус друга за спину и плечо. Анакса аккуратно стянул мечника с его рук на постель. — Оставь так. Пусть будет, — прошептал принц, когда затылок друга поравнялся с его коленями. Приобнимая за плечи, он опустил Фаенона полностью. Его голову он положил себе на колени. Гиацина ничего не сказала, лишь покачала головой. — Мне нужна его кровь, — произнес Анакса, выпрямляясь. — Необходимо узнать яд. — Мидей, — сказала Гиацина, отходя к стеллажу и беря новый шприц, — возьми его за запястье одной рукой и другой оставь безымянный палец. Девушка надела перчатки и присоединила иглу к шприцу. Смочив вату спиртом, она протерла палец Фаенона. — Лучше не смотри. Еще тебя придется спасать, — тихо проговорил Анакса, обращаясь к Мидею. — Как будто я кровь впервые вижу, — зло выдавил принц сквозь зубы, но послушно закрыл глаза. Гиацина уколола палец Фаенона. Мечник тихо застонал, слабо пытаясь вытащить руку из хватки Мидея. — Тиши, тише, потерпи немного, — прошептала она. Девушка подставила пробирку к проколу и, надавливая на палец, собрала кровь. — Гиа-ци-на… — прохрипел Спаситель. — Да, я. Осталось немного. Ты только держись. Закончив, она закрыла кусочком ваты прокол и положила на нее палец Мидея. — Все, открывай глаза. И держи ватку. Новый приступ влажного кашля исказил лицо Фаенона. Он повернул голову к Мидею, стараясь спрятать лицо. На чужих брюках осталось новое кровавое пятно. Принц пальцев вытер губы друга, вновь провалившегося в забытье. Гиацина передала пробирку Анаксе. Быстро подойдя к стеллажу, она раскрыла небольшую походную сумку и достала вату. — Вот еще, — она положила плотные салфетки и чистую ткань на край кровати. — Мидей, попробуй остановить кровь. Я уверена, он и так уже много потерял. Анакса не терял время. Часть набранной крови он поместил под микроскоп. Рассматривая образец подробнее, он хмурился все сильнее. — У нас плохи дела… — вырвалось у него упавшим голосом, когда он потянулся за реактивами. — Какой это яд? — поднял голову от лица друга Мидей. Он не глядя кинул окрававленную ткань на пол, взял другой кусочек и приложил к ране его. Но кровь продолжала идти. — Я пока не уверен, но если это оно… Алхимик потянулся к нижнему ящику стола и вынул из него старую толстую книгу в кожаном переплете. Дернув за кончик красной ленты, выглядывавшей между страниц книги снизу, он распахнул ее на середине. Вся левая сторона разворота была испещрена аккуратным мелким почерком, перемешанным с печатным текстом. Свободные места занимали стрелки, зачеркивания, знаки следствия и формулы. Анакса мрачно прошептал первые печатные строки на странице: — Яд — на блюде. Яд — в постель. Скорбь повсюду. Колыбель. — Ты думаешь?.. — тревожно отозвалась Гиацина, поднимая голову от лица Фаенона. — Да. Я уверен. Ничего другого быть не может. «Пропитана тоской надеждой, в крови течет она теперь». — «В крови застрял он через рану, в ней черной, вязкой, непростой», — тихо продолжила Гиацина. Она сторожно повернула голову Фаенона раненной щекой к себе, осматривая и сравнивая. — Остановить ее так сложно… — Гиацина, а чем ты? — Мидей не понимал, но беспокойство поднималось внутри приступом тошноты и комом в горле. — «Слабеет тело, постепенно, и дрожь в руках, одышка, кашель. Кровавый кашель, он, конечно, но это все уже не важно,» — продолжил Анакса, кидая взгляд на безвольное тело бывшего ученика. Открыв верхний ящик стола, он достал высокие песочные часы. Перевернул их и поставил на стол. — «Теперь он полностью потерян. И если не лечить его, он, вероятно, вмиг истлеет. Ему осталось ничего. С печальным цветом несуразным, он будет вскоре умирать…» — в унисон закончили Гиацина и Анакса. — Вы может сказать, что все это значит?.. — Мидей переводил взгляд с Анаксы на Гиацину. — Он… не выживет? — Если не смешать противоядие — нет. А смешать его очень сложно. — То есть… шансов нет… — голос Мидея сорвался, тон упал. В глазах предателськи заблестели слезы. — Нет. Мне он нужен живым. — Ты расшифровал стих? — не веря, но с надеждой спросила Гиацина. — Этого же никому не удавалось… — Ну и яд считался лишь легендой, мифом, — грустно усмехнулся алхимик. — Он не должен был существовать. Он смахнул со стола лишные свитки. Пустая колба, задетая его рукой, с громким звоном разбилась о пол. Никто не обратил на это внимания. Анакса придвинул к себе книгу и поставил на нее большой мерный стакан. Поднимая баночки, заполененные порошками и жидкостями, он выбирал нужные, шепча: — «Смешать все то, что не бывает; что было есть, но не дано; все то, что с нами не играет, и то, что сыграно давно». — Что у вас тут произошло? — в палату заглянула обеспокоенная Клементина. — Клементина… — хотела окликнуть Гиацина. — Беги встречать Цифер, — перебил ее Анакса. — Она скоро должна вернуться. Скажи ей, чтобы шла сюда. — Это та златиус из Долоса, девушка-кошка? — Да. Только быстрее, пожалуйста, — проговорила Гиацина. Клементина ушла. Алхимик перелил в стакан черную кровь Фаенона из пробирки. Взяв левой рукой с конца стола ступку, правой он дотянулся до небольшой стеклянной баночки, наполненной ветвями размышления. Его руки слегка дрожали, но он лишь закусил губу от напряжения. — Вот, пожалуйста, твои… — Цифер медленно, по-кошачьи, вошла в палату. Но тут же застыла, закончив уже гораздо тише: — ингредиенты… — Ты как раз вовремя, — проговорил Анакса. Он продолжил одной рукой толочь ветви, другой залез в карман и неглядя вытащил ключ от лаборатории. — Держи, — он кинул ключ Цифер. — От моей лаборатории. Принеси любые песочные часы и дополнительные тары на всякий случай. Об оплате потом договоримся. — Окей. Ты только спаси его… — негромко проговорила Цифер, оставляя на столе принесенное только что и молниеносно убегая. — Куда ж ты денешься, Фаенон, пока не начнешь нормально одеваться… — вздохнул Анакса, Закончив растирать ветви, он добавил получившйися порошок в стакан с кровью. Взял скальпель, лежавший на столе, и задержал дыхание. — Ты совсем с ума сошел? — встревожилась Гиацина. — Мы не можем терять время. Я не хочу лишаться второго глаза в новой неудачной попытке оживить, — сквозь зубы проговорил алхимик. Закрыв глаза, он быстро провел скальпелем по левой ладони. Откинул скальпель на пол и поднял руку над стаканом поддерживая второй рукой. Золотая кровь показалась в порезе и потекла вниз, падая на черную. Анакса убрал опору для окрававленной ладони и правой рукой схватил баночку с зеленым порошком: — «Смешать с зеленым перламутром небесный розовый кристалл». Гиацина, неси свою шкатулку. Нужна твоя полубожественная сила. Небесный розовый кристалл. — А ты? Рана… — Плевать. Потом. Ты сама понимаешь. Гиацина вышла из палаты. — Ты серьезно? — Мидей наконец подал голос, поднимая глаза на алхимика. — Можно же было просто проколоть… — Мидей. Тебе нужен Фаенон или нет? Живым или мертвым? Принц не ответил, только сильнее прижал друга к себе. Он бросил очередной кусок ткани на пол: — Почему кровь так долго не останавливается… — Она и не остановится. Можешь бросать это занятие. Оно бесполезно. Анакса зажал баночку бедрами и здоровой рукой отвинтил крышку. Взяв банку, он добавил зеленый порошок в смесь. — С чего ты взял? — продолжил спорить Мидей. — Не может же кровь идти вечно. — Может, пока не закончится. Я не знаю, что делает с ней яд, но в легенде сказано, что ее почти невозможно остановить. Вернулась Гиацина, неся в руках шкатулку. Она тяжело дышала и с трудом удерживалась на дрожащих ногах. но внутри шкатулки уже находился кристалл, на который девушка и потратила все свои силы. — Держи. — Спасибо. И присядь, отдохни. — Ну уж нет. Рана. Делай что должен, но я ее перевяжу. Гиацина поставила шкатулку на стол и отошла к шкафу за бинтом и ватой. Анакса взял кристалл и бросил его в ступку. Кровь с левой ладони текла по запястью и капала на стол. Анакса, поморщившись, опустил руку, пытаясь размять твердый кристалл лишь одной рукой. Алхимик встал, давя на кристалл весом собственного тела. Слыша его тяжелое дыхание, Мидей посмотрел на его лицо: — Тебе помочь? У меня силы… — Не надо. Сиди с Фаеноном. Ты нужнее ему. Гиацина спешно подошла к Анаксе, взяв его запястье, положила на рану вату и зафиксировала ее бинтом. Кристалл наконец поддался, разломившись пополам. Пестик тяжело ударился о дно ступы. — Я… умираю… да?.. — еле слышно, почти не шевеля губами, проговорил Фаенон, очнувшийся от резкого стука. — Нет. Не смей так говорить, — почти прорычал Мидей. — Ты будешь жить. Ты меня понял?! — Если… нет… простите… — голова Фаенона вновь упала на чужие колени. Губы приоткрылись, и из них вырвался слабый кашель. Из уголка показалась кровь. — Не смей, слышишь. Не смей! — принц не заметил, как по щеке побежала слеза. — Гиацина, слеза! — тут же среагировал Анакса, продолжая ломать розовый кристалл. — Собери ее и добавь в смесь. Нужна хотя бы капля. — Мидей, посмотри на меня, — осторожно произнесла девушка, приподнимая подбородок принца. Пальцем другой руки она мягко прикоснулась к его щеке, собирая слезу на палец. Повернувшись к столу, она коснулась пальцем стенки стакана. Слеза перетекла на нее. — Хорошо. Из обязательных остались песок и кристалл, — удовлетворительно произнес алхимик, вытирая пот со лба. — Вот за это мне точно нужна будет двойная оплата, — выпалалила Цифер, врываясь в палату. Она прислонилась спиной к закрывающейся двери, переводя дыхание. — Или хотя бы спасенный Фаенон, — девушка протянула песочные часы, за которыми ее и отправил Анакса. — Забирай. Только учти, что больше я туда не пойду. — Надеюсь, больше и не придется, — Анакса отложил пестик и, встрянув руку, забрал часы. Гиацина подошла к Цифер. — Тебе, наверное, надо отдохнуть, — негромко сказала Гиацина, касаясь руки воровки. — Сколько ты уже бегала без остановки? — Не о том заботишься, — Цифер кинула на кровать. — Как он? — Все так же. Приходил в себя несколько раз, но тут же снова терял сознание. И кашлял кровью… — Он выживет? — Не знаю, — Гиацина обернулась, окинула взглядом Мидея и Анаксу, продолжившего толочь кристалл. — Если профессор Анакса успеет, может быть. Такого еще никто и никогда не встречал. Яд считался невозможным, легендой. Ученые никогда не рассматривали текст серьезно. А тех, кто увлекался им, переставили считать ученым и выставляли насмех. Профессор был первым, кто решился исследовать его, несмотря на насмешки. — Вот как значит… Лишь бы он выжил… Я, наверное, останусь в коридоре, если вдруг еще пригожусь, — Цифер вытащила руку из ладони Гиацины и скрылась за дверью. — Хорошо. — Наконец-то, — произнес Анакса, высыпая готовые крошки растолченного кристалла в смесь. Он взял принесенные Цифер песочные часы и резким ударом разбил их о стол. Песок из верхней половины посыпался. Стекло, упав на пол, раскололось на мелкие осколки. — Мяу! — послышался за дверью вскрик Цифер. Мидей и Гиацина вздрогнули. Фаенон вновь очнулся: — Вы… еще… здесь?.. — Здесь, здесь. И никуда не уйдем, пока ты выздоровеешь, — прошептала Гиацина, приседая и касаясь пальцами мокрого лба мечника. — Береги-те… себя… — выдавил Фаенон, падая в забытье. Анакса пересыпал песок в смесь и схватил другую склянку с черным порошком. — «Все то, что нужно, и не нужно»… — он добавил немного порошка в смесь. Взял лежавшую рядом с ретортой деревянную палку и быстро перемешал содержимое стакана. — Готово! Осталось ввести. — Почему «ввести»? — напряженно спросила Гиацина. — «Смешать и выпить эту жижу», разве нет? — Я знаю. Но мы не можем терять время. Так будет быстрее, — Анакса уже тянулся к новой, чистой игле и шприцу. — Ты уверен? Думаешь, стоит идти против текста? — тихо задал вопрос Мидей, сжимая тело Фаенона сильнее. Его брюки насквозь пропитались кровью. Ладони были липкими, но его это не волновало. — Да. Стоит. — Тогда позволь мне, — Гиацина мягко выхватила шприц из рук профессора и взяла стакан со смесью. — Сколько? — «Но только так, чтоб было мало». Не больше кубика. — Поняла, — девушка набрала нужное количество смеси в шприц и выпустила воздух. Анакса подал ей спирт и перчатки: — Спасибо. Гиацина вздохнула, закрыв глаза, но твердо шагнула к Фаенону. Она сжала в левой руке шприц и бутылочку со спиртом. Надела на правую руку перчатку. Слабый тремор не проходил. — Мидей, вытяни ему руку. Любую. Протерев ватой со спиртом место укола, девушка выдохнула. Уколола, придерживая безвольную руку друга. Фаенон никак не отреагировал на укол. — Мидей, Фаенон сейчас опадет совсем. Он лишь уснет. У него еще есть время, — Анакса перевел взгляд на песочные часы ну столе. — Не пугайся. И главное: не тряси его. — Держи, — Гиацина отстранилась, накрывая пальцами вату на проколе и смотря в лицо принцу. Мидей осторожно прижал вату к проколотой вене, когда девушка убрала пальцы. — Нам осталось только ждать, — проговорил Анакса со вздохом, прислоняясь бедром к столу. — Больше мы ничего не можем сделать. — Мидей… Что это… было?.. — Фаенон приподнял голову, с трудом приоткрывая глаза. Радужка его глаза потемнела, став почти черной. — Твое спасение, Фаенон, — прошептал Мидей в волосы другу. — Все почти закончилось… — Ми-дей… Спаситель закрыл глаза. Его голова тяжело упала. Пальцы, сжимавшие брюки принца, расжались. Из груди вырвался рваный выдох. — Нет! Не смей! — закричал Мидей. Из его головы вылетел запрет, и он затряс друга за плечи. — Время еще не вышло! — Мидей, успокойся! — прикрикнул Анакса, хватая его за предплечье и больно его сжимая. Гиацина схватила его за другое плечо. — Он не умер. Взгляни на часы. Дай антидоту распространиться по всей крови. Чтобы весь организм боролся с ядом, в не только какая-то его часть. — Но почему именно так? — голос принца дрожал. — Почему… это выглядело так, будто он… — Противоядие нужно было пить, — мягко объяснила Гиацина. — Я же ввела его внутривенно. Из-за этого его действие сильнее, чем должно было. Организму сложнее с ним справляться. — Сколько еще времени есть? — Не больше часа, — ответил Анакса. — Фаенон, пожалуйста… — проговорил принц в пустоту. Время шло. Песок падал вниз. Оставалось все меньше времени. Но Фаенон не подавал признаков жизни. Анакса сидел за столом, положив голову на сложенные руки. Гиацина перебирала склянки, вату и бинты на стеллаже, желая занять чем-то руки и голову. Мидей не отпускал тело Фаенона. Иногда брал его запястье и пытался найти пульс. Но дрожащие пальцы не могли почувствовать слабые удары угасающего сердца. — Ты его так задушишь быстрее в своей любви, — холодно вставил Анакса, не поднимая голову. — А что мне еще делать? Я пережил уже слишком много потерь, в отличие от тебя — прошептал принц, лишь сильнее сжимая друга. — Я не могу потерять еще и его. — В отличие от меня? — профессор поднял голову и зло посмотрел в сторону Мидея. — Знаешь ли, я тоже потерял близкого человека. И до сих пор не могу отпустить. — Одного, а я… — Хватит! — резко вскричала Гиацина, прерывая спор. — Сейчас не о потерях. Повисла тяжелая тишина. Анакса встал и подошёл к кровати. Присев на корточки, он прикоснулся к шее Фаенона двумя пальцами. — Здесь. Прикоснись здесь. Еще есть шансы. Мидей мягко положил пальцы на артерию друга. Закрыв глаза, он ощутил пуль и выдохнул. — Прости. Не стоило мне это говорить, — проронил Анакса, глядя на грозно смотрящую на него Гиацину. — Да и мне на тебя давить тоже не стоило… Алхимик поднялся и вновь отошел к столу. В песочных часах песка осталось на десят минут. Гиацина расставила уже все принадлежности и не заметила, как по второму кругу пошла осматривать каждую баночку. Анакса потихоньку прибирался на столе, не в силах больше сидеть бездействуя. Но дышал он чаще обычного. Мидей переводил взгляд с часов на лицо друга. Он так и не отнял пальцы от пульса. Когда на часах осталась одна минута, каждый затаил дыхание. Гиацина замерла у стеллажа, держа в руке случайно попавшийся бутылек успокаивающего раствора. Анакса сидел неподвижно, не сводя взгляд с часов. Мидей почти не дышал. Последняя песчинка упала. Казалось, время почти остановилось. Все смотрели лишь на лицо Фаенона. Когда надежды почти не осталось… Раздался слабый вдох. Губы приоткрылись, впуская внутрь воздух. Фаенон рефлекторно повернул голову, откашливая последнюю кровь. Мидей не мог поверить. Он сидел, согнувшись над другом, не чувствуя выступившие на глазах слезы. Он не услышал облегченного выдоха Анаксы, не услышал прошепченного Гиациной «Слава Титанам». Лишь смотрел, как к его Спасителю медленно возвращается жизнь. Вернув прежнее положение головы, Фаенон плавно раскрыл глаза. Несколько секунд зрение фокусировалось, и он увидел над собой замерщего Мидея. По его щекам текли слезы. Постепенно восстанавливалось осязание. Фаенон пальцами одной руки вновь сжал ткань брюк друга. Сил хватило на то, чтобы приподнять руку. Спаситель осторожно коснулся щеки принца, большим пальцем стараясь смахнуть слезу. Рука упала, но на окрававленных губах показалась слабая, искренняя улыбка. Он хрипло, еле слышно прошептал: — Не плачь… Мидей… — Какой же ты дурак, Фаенон! — Мидей не выдержал. Он обнял друга, вжимаясь щекой в его волосы. Слезы текли без остановки, всхлипы прорывались сквозь слова. — Ты идиот, ты знаешь?! Больше я не позволю тебе всюду лезть… Ты слишком сильно меня напугал. Ненавижу тебя… — Он не заметил, как поцеловал его в макушку, вслепую беря запястье Фаенона и находя пульс. — Тише, тише. Иначе ты действительно его задушишь в свой любви, — по-доброму усмехаясь, проговорил Анакса, пересаживаясь на кушетку, ближе к Фаенону. — Ну и пусть. Заслужил, — выдохнул в чужие волосы принц. — Ну нет. Я не хочу второй раз подряд вытаскивать его с того света, — проговорила Гиацина, опускаясь на пол перед кушеткой. Ее глаза были красными, но она сохраняла улыбку. Дверь в палату открылась, заглянула Цифер. Но не стала прерывать друзей, только украдкой сфотографировала, и отправив фото Аглае, Золотому ткачу, ушла. По пути девушка встретила Клементину и рассказала, что все закончилось хорошо. Скоро в палате показалась и сама Клементина. — Принеси, пожалуйста, воду и чистые полотенца, — попросила ее Гиацина, и Клементина, воодушивленная спасением пациента, тут же принялась выполнять просьбу. Когда слезы перестали лить ручьем, Мидей осторожно подхватил Спасителя под колени и спину и переложил на кровать. Но руку с его запястья не убрал, иногда поглаживая кожу пальцами. Вернулась Клементина, в обоих руках неся миски с теплой водой и полотенцами. — Нужна помощь? — спросила она. — Нет, мы справимся, — ответила Гиацина. — Спасибо, — и Клементина покинула палату. Пока друзья брали полотенца и отжимали их, Фаенон оглядел палату, друзей и свою одежду. Все было в странной черной засохшей жидкости: одежда, край кровати, руки и брюки Мидея; на полу у двери были капли, как и на груди принца. — Это… кровь?.. — тихо проговорил он. — Но… почему она… черная? — Из-за яда, — ответил Анакса. — Яд испортил ее. Она не сворачивалась и бежала без остановки. — Это теперь все отмывать надо будет… Простите… — Сейчас не до этого, Фаенон. Сейчас главное — ты и твоя чистота, — Гиацина покачала головой. — Так что, не шевелись. — Не обещаю… Гиацина устроилась на краю кровати и помогла мечнику сесть, подложив под спину подушку. Влажным полотенцем она осторожно прошлась по его нижней губе, размачивая и стирая засохшую кровь. Чистой частью полотнца она вытерла подбородок и раненную щеку, не задевая саму рану. Анакса в это время отправил Мидея из палаты, к раковине умываться: — Вымой хотя бы руки и смой эти пятна на груди. Принц выполнил приказ, но не осознавал собственных действий, держась за мысль, что Фаенон жив. Когда они вернулись в палату, Гиацина уже растегивала плащ Спасителя, медленно погружавшегося в сон от слабости. — Мидей, помоги, пожалуйста, — обратилась она, услышав скрип двери. — Не бойся, он просто спит. Все уже хорошо. Фаенон проснулся, когда почувствовал, как его подняли на кровати за плечи. Открыв глаза, он увидел обеспокоенное лицо Мидея напротив и выдохнул, стыдливо отводя глаза: — Простите за такую слабость… — Не смей извиняться, — резко прервал его принц. — Извиняться бы тебе пришлось, если бы ты не выжил. — Интересно, как бы ты услышал эти извинения? — Я нашел бы способ. Не переживай, — Мидей ладонями поддел его плащ, и ткань упала на постель. Фаенон попытался вытащить руки из рукавов сам, но слабость оказалась сильнее, и Гиацина помогла ему. — Теперь приподними его, — сказала она, обращаясь к принцу, кидая на пол грязный плащ. — Я хочу поменять постельное. Профессор Анакса, оно в шкафу у дальней стены. Достаньте, пожалуйста. Анакса не сопротивлялся и спокойно достал чистое белье. Мидей вновь поднял друга на руки, и Фаенон недовольно проговорил сквозь сон: — Ну куда опять? Дайте человеку поспать… — Сейчас, сейчас, осталась пара штрихов, — ответила Гиацина, улыбнувшись, стараясь быстрее застелить постель чистым комплектом. Когда девушка закончила, принц вернул мечника на кровать и заботливо укрыл одеялом. — Теперь ты, — строго сказала Гиацина. — У меня остались чистые мужские штаны от прошлого пациента. Тебе должны подойти. — Мне не нужно, я и так… — попытался возразить Мидей. — Нужно. Профессор, проследите, чтобы он, — девушка кивнула на Мидея, — не сбежал. Я быстро. Анакса ухмыльнулся, но ничего не сказал. Гиацина почти бегом вышла из палаты в свой кабинет. — Ты останешься здесь? Или пойдешь домой? — спросил алхимик, заполняя тишину. — Думаешь, я смогу пойти домой, когда мой друг всего десять минут назад был на грани смерти? Мало ли что может случится. — На такой случай здесь дежурят медсестры. — Нет. Я не оставлю его больше. Гиацина вернулась, неся в руках сложенные темные брюки. — Вот держи. Переодевайся, мы не смотрим, — сказала она, беря Анаксу за руку и отворачиваясь вместе с ним. Мидей лишь хмыкнул и стянул с себя запачканные кровью брюки. — Мидей, тебе тоже следовало бы отдохнуть, — сказала девушка, ожидая, пока принц переоденется. — Анакса уже говорил об этом, — ответил он, натягивая чистые штаны. — Я никуда не пойду. Не в эту ночь. Гиацина вздохнула, но переубеждать не стала. — Мы тогда, наверное, пойдем. Спокойной ночи. — Ага, вам того же, — попрощался Мидей. Гиацина и Анакса взяли все грязные полотенца, простынь, плащ Фаенона и брюки Мидея и вышли из палаты. Когда дверь за ними закрылась, Мидей опустился на пол рядом с кроватью и осторожно взял одну из рук Фаенона. Приложив пальцы к вене, он ощутил равномерные удары пульса. «Жив.» Принц оставил пальцы на вене друга, а другой рукой стал рисовать узоры на простыни, желая занять себя. Голова начала клониться вниз. Вскоре Мидей уснул, упершись лбом в матрасс рядом с рукой Фаенона. *** Утро пришло неожиданно. Все это время Мидей спал чутко и реагировал на каждое движение Фаенона во сне. Но быстро понимал: опасность миновала и Фаенон лишь переворачивается во сне, не пробуждаясь. Под утро принц заснул крепче. Спаситель проснулся раньше него. Пересилив несильную боль, и приподнявшись, он увидел, что Мидей все еще держит его запястье в своей руке, и мягко улыбнулся. Освободив руку, он коснулся волос друга, чуть трепля их. «Дурак. Заботишься обо мне, а себя губишь…» Скоро за дверью послышались чьи-то голоса: — Он уже проснулся? — Может быть, ему больно? — Да тише вы, ему нужен покой! — А Мидей? Он тоже там? — К сожалению… — Не толкайтесь! А-а-а… Дверь в палату открылась, и на пол приземлилась Цифер, держа в руках небольшую коробочку. Трибби, Трианна и Тринонна следом показались в дверном проеме. — Вы что здесь все делаете? — удивился Фаенон, смеясь. — Что тут происходит? — Мидей поднял голову с постели и тут же поморщился из-за затекшей шеи. — Все узнали и пришли проведать, — сказала Цифер, все еще лежа на животе. Хвост за ее спиной возбужденно ходил из стороны в сторону. — Принимай гостинцы! В палате по очереди оказались все златиусы, которых знал и уважал Фаенон. Трибби, Трианна и Тринонна, госпожа Аглая. Осторожно, никого не задевая, вошла Кастория. Рядом прошли Гиацина и профессор Анакса. Цифер, наконец, встала с пола: — Сюрприз! И даже не украденный! — Цифер, рассказала всем ты? — спросил Мидей, поднимаясь и пересаживаясь на край постели Спасителя. — А я что сразу? А я ничего! Я всего лишь написала Ткачихе и госпоже Смерть, а Ткачиха — Триббиос. — Цифер… Твоя Ткачиха здесь… — негромко проговорила Аглая. — Ой… — Фаенончик, *мы* успели! — счастливо сказала Трибби, подбегая к кровати и залезая на нее. — Они, конечно, не такие, какие бы сделала Золотой Ткач, но *мы* старались, — — И в них частичка каждого из *нас*! — воскликнула Трианна, запрыгивая на край кровати. Аглая подала им большую красную коробку, перевязанную алой лентой. — Открывай! — в один голос вскричали сестры. Фаенон осторожно развязал ленточку, и коробка распалась. Внутри оказались восемь коробочек поменьше. Фаенон взял первую и снял с нее верхушку. Внутри находилась куколка, изображавшая самого Фаенона. — Это я сделала! — гордо сказала Трианна. — Это так… мило, спасибо вам, — тихо произнес Спаситель, мягко откладывая игрушку на постель. — Открывай следующие! В них были такие же куколки, но в виде каждого находившегося в палате. — Для того, чтобы ты помнил, ради кого тебе нужно жить, — сказала Трибби. — Триббиос, я… Спасибо вам… — Надеюсь, ты больше не будешь так легко жертвовать собой, — сказала Тринонна, смотря снизу вверх на мечника. — Постараюсь. Обещаю. Триббиос спустились с постели, и к ней подошла Аглая. — Держи, Фаенон. Надеюсь, понравится, — она подала ему золотой браслет. Цепочка постепенно утолщалась на пути к кулону. Кулоном был символ полумесяца, внутри которого размещалось солнце. — Желаю тебе встретить первый рассвет вместе с нами. — Госпожа Аглая… Рассвет обязательно настанет… — Фаенон дрожащими пальцами взял браслет и прижал его к сердцу. На глаза навернулись слезы, но он не позволил им упасть. Аглая отошла, и Цифер быстро заняла ее место. — А это тебе на удачу, чтобы больше не вляповался в подобное, наш любимый мальчик-Спаситель, — Цифер хитро улыбнулась и передала незавязанную веровочку, на которой был нанизан небольшой кулон в виде дракона. — Ты его как всегда у кого-то стащила? — спросил Фаенон, впервые за утро усмехаясь, но принимая подарок. — Нет. Просто помогла одной нашей стесняшке тебе его подарить, — Цифер почти незаметно кивнула в сторону Кастории. — Я просто нашла другой подарок! — быстро возразила Кастория, но ее щеки чуть покраснели. — Книга. Тебе сейчас нужно больше отдыхать, и я решила, что эта книга сможет тебя занять, чтобы ты не рвался на улицу, — она подошла к кровати и вручила толстую, тяжелую книгу Фаенону в руки. — Спасибо. Мне действительно не позволят вставать еще очень долго, — сказал Спаситель, косясь на Гиацину. — Именно поэтому мы с Анаксой принесли тебе укрепляющие витамины, чтобы ты быстрее восстановился, — сказала Гиацина, тепло улыбаясь. — Все равно ты побежишь куда-нибудь, когда впервые встанешь. Несмотря на все мои запреты. — Она поставила темную стеклянную баночку на прикроватную тумбочку. — Надеюсь, они еще повлияют на твой вкус в одежде, — добавил Анакса, смотря в сторону. — Уж на это вряд ли. Я найду вещи еще хуже специально для вас, профессор Анакса, — смеясь, проговорил Фаенон. — Для тебя я всегда профессор Анаксагор. Пора бы уже запомнить. — Гиацина, Анакса… Анаксагор… Спасибо вам. Вы буквально подарили мне жизнь. Я никогда это не забуду. — Брось. Если бы тебя не спасли, пришлось бы вытаскивать еще одного, — Анакса кивком головы указал на Мидея. — Не хотелось брать на себя столько проблем. — Ладно, Фаенону нужен покой, — сказала Гиацина, направляясь к двери. — Нам пора уходить. Выздоравливай, Фаенон. Девушка вышла из палаты, за ней последовали другие. Только Мидей никуда не ушел. — Мидей… Ты держал меня всю ночь, — чуть смущенно сказал Спаситель, когда они остались одни. — Я не мог позволить себе покинуть тебя, когда ты… чуть не лишился жизни. — Прости. Убив себя, я мог погубить и тебя… — Фаенон. Ты жив. Все хорошо. Но… Ты же понимаешь, что после этого я не смогу просто так смотреть, как ты бросаешься в бой? — Да, понимаю. Но… Тогда… все боевые задание ложатся на тебя, — Фаенон посмотрел в глаза друга, но тут же отвел их. — Я бессмертен. Все мои раны заживают быстро. Но сейчас не об этом. Как сказала Гиацина, тебе сейчас нужно восстанавливаться. Все остальное тебя сейчас не должно волновать. — Я знаю. Просто… Я чуть не умер на твоих глазах. Да и сейчас… Я даже встать еще сам не смогу. Но… Спасибо, что оставался рядом все это время. — Да нет. Спасибо Гиацине и Анаксе. Они тебе спасли, — Мидей покачал головой. — Ты заметил бинт на ладони Анаксы? — Нет. Это как-то связано? — не понял Фаенон. — Да. В рецепте противоядия нужна была кровь. Анакса решил порезать себе ладонь, чтобы не тратить время. — Черт… я теперь у всех вас в долгу… — грустно усмехнулся Спаситель. — Но это значит что вы втроем спасли Спасителя. Фаенон вновь потянулся к куклам и взял из них куколки себя, Мидея, Анаксы и Гиацины. — Не только втроем, — Мидей добавил к ним куклу Цифер. — Но и наша воровка. Она тоже приложила руку к твоему спасению. — Столько людей ради меня одного… Спасибо вам всем за вашу любовь, — Спаситель вновь поднял глаза на друга, но уже не стал их отводить. — Я действительно не один… — Надеюсь, в следующий раз ты не будешь бросаться в бой без раздумий. Я не хочу повторять это, — мягко произнес Мидей, тепло улыбаясь и беря руку Фаенона в свою. — Хах, кто бы говорил. Не бросаться в бой без раздумий… — Фаенон засмеялся уже открыто, в ответ сжимая чужую руку. — Но… обещаю.