haru krishna happy endo

Эндо караулил бы его возле грёбаной Фуурин вот прямо сейчас, если бы не тело, которое невозможно было оторвать от кровати. Всё же, отделал его Сакура знатно: голова раскалывалась, рëбра тянуло, костяшки ссажены, глаз заплыл, беглый осмотр через фронталку смартфона показал расквашенные, распухшие нос и губы, гематомы на лице и теле налились почти чëрным, а во лбу сияла шишка от последнего удара, кажется, чугунным лобешником мелкого. Ебать он ща красавчик. Хриплый лающий смешок вырывается из горла вместе с кашлем, и всё тело окатывает новой волной боли. Эндо со стоном роняет руку с телефоном обратно на постель и тут же жалеет об этом. Больно, блять! Мягкая кровать ощущается как груда булыжников, напряжение любой мышцы в теле заставляет тихо ныть, а при инстинктивной попытке скривиться от лица идёт такой разряд по нервам, что вышибает невольные слезы. Пиздец. И если так хреново ему, то что там с самим Сакурой? Вспомнился каждый жëсткий удар, который он обрушил на тощее жилистое тело, и голова заныла сильнее. Он ведь совсем не сдерживался, горел вместе с пацаном так, как не горел, пожалуй, никогда прежде, совсем потерялся в глазах напротив, отражавших тогда лишь его одного, это было похоже на безумие, нет, это было безумием, помешательством, и иррациональное чувство вины успокаивает только то, что он огрëб равноценно. Ямато аж вслух фыркает с собственной последней мысли. Докатились, он реально переживает о ком-то, кому сам же от души ввалил. Ну бред же. Хотя, это не просто кто-то, Харука Сакура прочно занял все мысли, он был буквально первым, о чём Ямато думал, только открыв глаза, бой с Сакурой не переставал прокручиваться в его голове почти покадрово, пока он тащил отрубившегося Такииши домой, а нереальные разноцветные глаза сияли перед мыслевзором, пока не подействовал обезбол, и он не провалился в восстанавливающий, почти двадцатичасовой сон. Сейчас бы выловить его, извиниться, пусть это и тупо, попробовать поговорить, расспросить обо всём и ни о чëм, может, удастся рассмешить или хотя бы смутить, да даже помолчать вместе сойдёт, что угодно из разряда мирного взаимодействия, просто оказаться рядом, или на худой конец позвонить, написать. Там, на лестнице и после на крыше его так и не посетила мысль хоть номер у Сакуры спросить, совсем мозги отшибло, теперь придётся просить у Цубакино, а если не даст, то у Умэмии, фу, может Такииши смилостивится и попросит за него... Мысль о том, как там Такииши, вопреки обыкновению приходит к нему не в первую очередь, а только после всех предыдущих, и это тоже сбивает с толку. Его прежний мир словно разрушился до основания, и пока не ясно, что будет выстроено из обломков, но одно совершенно очевидно: на вершине руин восседает Харука Сакура, отряхивая ладони от пыли, и от него зависит так много, что даже страшно. Ямато надеется только, что честный и прямой пацан сдержит своё слово. Что будет, если нет, он старается не думать. Надо бы соскрести себя, наконец, с кровати и пойти проверить Чику, раны они, конечно, друг другу обработали... Ямато всё ещё немного пребывал в прострации от градуса потрясений, всё же, Такииши впервые на его памяти подумал о нём самом: "Эндо Ямато, снимай майку и садись", — и на полном серьёзе взялся обрабатывать его ссадины. Эндо молча стянул с себя тряпку и безропотно терпел совсем не ласковые прикосновения, а когда всё же тихо зашипел от особенно сильного тычка проспиртованной ватой по глубокой трещине на губе, то привычно зажмурился, ожидая удар. Но когда его не последовало ни через секунду, ни через пять, рискнул приоткрыть один глаз и обомлел. Такииши изучал его лицо, совершенно по-птичьи склонив голову, видимо, действительно пытался понять, и на этом карательная первая помощь прекратилась, следующие прикосновения были значительно легче. Умэмиетерапия работает, чтоб её. В голове сформировался нехитрый список задач на ближайшее время: 1. Написать Цубакино (может всё же даст номер Сакуры) 2. Подняться 3. Отлить 4. Проверить Такииши 5. Организовать пожрать План простой. Нужно только начать, и Ямато с очередным стоном поднимает смартфон, быстро набирает Кому: Цубакино Здоров, будь другом, скинь номер Сакуры отправляет и медленно, кряхтя и матерясь, поднимается. А пока Эндо разглядывал свою разбитую рожу в зеркале над раковиной, пришëл ответ От: Цубакино Нет. Отправлю ему твой, напишет, если захочет. Что ж, не так уж и плохо. Если не напишет до конца недели, Эндо пойдёт на поклон к Умэмии. Его уже заранее передëргивает, но Сакура этого стоит, определённо. Однако вечером с незнакомого номера прилетает короткое: "чë хотел?" И Эндо, широко улыбаясь, наплевав на снова открывшиеся трещины на губах, сначала отбивает благодарность Цубакино, следом забивает номер Сакуры в контакты, а потом делает селку своей вопреки всему сияющей счастьем физиономии и отправляет со словами Кому: Краш 🖤🤍 📎фото А как твоë ничего?) И когда через добрые десять минут всë же получает ответ, то тихо, задушенно и совершенно несолидно (но как же похуй) пищит в подушку от переизбытка эмоций От: Краш 🖤🤍 📎фото блять еле разобрался На шакальной фотке отражение Сакуры в зеркале, похоже, фронталка для него какая-то шутка, Эндо делает себе мысленную пометку научить малого пользоваться техникой хотя бы базово, а потом приближает изображение, чтобы рассмотреть повнимательнее, разглядывает такое же месиво вместо лица, как у него самого, и в трансе пялит на острые ключицы и яркие, необычные глаза, пока ещё через пару минут не прилетает От: Краш 🖤🤍 пиздец у тебя вся рожа в кашу Есть контакт. Сакура держит слово, он не отбрехался дежурными фразами, он готов общаться, в его жизни для Эндо в самом деле есть место. Незнакомое до недавнего времени чувство распирает грудь, перехватывает дыхание, хочется кричать и смеяться.  У него действительно есть шанс, и уж Эндо сделает всё, чтобы его не проебать.