Искупление

Дождь в Пенаконии - это время откровенний и переосмыслений, не просто осадки, а тщательно срежиссированное представление, в котором стираются границы между сном и реальностью. Дождь пришел неспешно, сначала робко коснувшись асфальта редкими, крупными каплями, а затем, набравшись смелости, обрушился на город настоящим водопадом слез, оплакивающих что-то давно утерянное или что-то разрушенное. Асфальт, прежде серый и пыльный, теперь блестел, как начищенное зеркало, отражая призрычные огни фонарей. Капли дождя, стекающие по неоновым вывескам, искажают их, создавая эффект таинственности в шумном городе. Дома, обычно шумные и оживленные, казались притихшими, словно укрылись под своими крышами, наблюдая за танцем дождя. В одном из таких домов, мужчина среднего возраста, с едва заметной щетиной, волочил ноги по скрипучему паркету. Ночь обволакивала квартиру, непроницаемой темнотой, лишь слабый отблеск фонаря через неплотно задернутые шторы робко пробивался в комнату. Галлахер добрался до кухни, не включая свет, словно боялся спугнуть эту хрупкую тишину. На ощупь нашел банку с кофе, привычными движениями потрес ее, глухой звук пластика раздался в тишине кухни, и он мгновенно осознал, что внутри не осталось ни капли любимого напитка. Разочарование накрыло его с головой. - Черт, - пробормотал мужчина, чувствуя, как и так испорченное настроение испаряется вместе с надеждой на чашку кофе, которая позваляла ему оставаться верным клану «Гончих», даже в самые темные часы. Галлахер облокотившись на столешницу, повернул голову к размытому дождем окну, и ему казалось, что этот ливень не просто природное явление, а отражение его собственного внутреннего состояния - хаотичного и бурлящего. Стук в дверь прозвучал неожиданно, разрушив звенящию тишину подзнего вечера. Звук был резким, настойчивым, он вторгался в его сознание, перебивая ход и без того путаных мыслей. Кто мог придти в такую непогоду? Галлахер вздохнул, предчувствуя бурю. В его жизни всегда так: за периодами относительного затишья следовал вихрь, сметающий все на своем пути. А тот кто стоит за дверью был не просто вихрем, а настоящим ураганом. Детектив прошел в коридор и открыл входную дверь, за ней стоял юноша. Серебристые волосы, мокрые от дождя, прилипли к его бледной коже, пряди волос достигали плеч, словно сотканные из лунного света. Маленькие крылышки были крепко прижаты к щекам. Он был промокшим до нитки, одежда облепила его стройную фигуру, выдавая хрупкость и уязвимость. Но его взгляд… Это был пронзительный, невыносимо яркий вгляд. В глазах его плескалась какая-то тихая обреченность, словно он знал, что перед ним стена, которую не пробить никакими проповедями. Галлахер ухмыльнулся, прожигая гостя оценивающим взглядом. Некогда воплощение безупречного порядка, сейчас он казался потерянным мальчиком, зашедшим не в свой двор. Падение с высот божественного замысла в грязь обыденности явно не пошло ему на пользу. - Что ты здесь забыл, птенчик, меня искал? - хрипло спросил детектив, его голос звучал как скрежет металла, - Предлагай мне рай, обещай вечное блаженство. Я весь во внимание. - добавил он с сарказмом, скрестив руки на груди. Сандей молчал, так звали юношу, вода стекала с его волос на грязный пол. Он мялся, словно школьник, ожидающий выговора. Его прежняя уверенность, мощь и аура божественности исчезли без следа, оставив лишь жалкую тень былого величия. - Мне...мне некуда идти, и я хотел бы изменится, изменить все. - прошептал он, наконец. Слова сорвались с его губ почти не слышно, заглушенные стуком дождя. - Изменится, говоришь?- в голосе собеседника звучала усталотсь и недоверие. - Мир грёз рухнул, и ты вместе с ним. Что ты можешь предложить взамен? Что ты умеешь делать, кроме как сторить хрустальные замки в облаках? - Я хочу искупить свою вину, насколько это возможно...- Сандей длинными, тонкими пальцами нервно перебирал край белого шарфа, словно ища опоры. Галлахер хмыкнул. Искупить вину - это слова, которые легко произнести но трудно, воплотить в жизнь. Но, возможно, именно сейчас, когда пернатый лишился всего, он сможет увидеть мир по-настоящему. -Хорошо,- сказал Галлахер, - у меня есть для тебя работа. Не жди благодарности или пощады. Просто работай, и посмотрим, что из этого выйдет - он включил свет и указал на грязную тряпку, лежащую в углу. -Начни с пола-. в отблеске лампы, лицо детектива казалось более резким, в нем чувствовалась мощь, грубая и необузданная, как у хищного волка. Сандей поднял взгляд и посмотрел на тряпку, потом на Галлахера, и в его глазах появилось что-то новое - не смирение, а скорее решимость. Сандей не стал спорить, не стал оправдываться. Просто кивнул, медленно, но твердо. Мужчина наблюдал за ним. Он видел, как пернатый, еще недавно казавшийся воплощением небесной красоты, опустился на колени. Видел, как его тонкие руки привыкшие явно к шелковым одеждам, неуклюже взяли тряпку. Сандей начал тереть пол, медленно, но упорно. В тусклой свете лампы, висевшей под потолком, ангел выглядел еще более хрупким, но в его движениях уже не было той растерянности. И в этой тихой борьбе с грязью, было больше истинной силы, чем во всех его прежних свершениях. В детективе проснулось почти болезненное желание защитить Сандея, укрыть его от всего мира. Он захотел обнять его, впитать в себя его холод, стать для него той самой крепостью. Сандей поймал взгляд Галлахера, и тут же поднял голову. - Ты не одинок, - неожиданно произнес мужчина, прерывая тишину. Сандей замер на мгновение, будто осмысливая эти слова. Мужчина шагнул вперед. Двигался плавно, почти бесшумно, словно хищник, подкрадывающийся к добычи. Но в его движениях не было угрозы, лишь какая-то отчаянная решимость. Сандей невольно опустил вгляд, пытаясь выровнять дыхание. Он не должен показывать свой страх, не должен давать Галлахеру удовлетворение. В одно мгновение детектив оказался рядом с парнем. Он обхватил его тонкую талию руками, притягивая к себе так сильно, словно боялся, что тот исчезнет, крылья непроизвольно дернулись от удивления. Объятия Галлахера были неожиданными, но в них было столько тепла и искренности, что сопротивляться не хотелось. Наоборот, Сандею захотелось прижаться еще сильнее, утонуть в этом мимолетном ощущении безопасности. Согретом теплом чужого тела, теплом, в котором так отчаянно нуждался, не только он... Молчание между ними не было неловким. Слова были бы излишни, они только нарушили бы хрупкую гармонию момента. Наконец, Галлахер отстраняется, но не отпускает руки, продолжает держать его за талию. Мужчина накланяеется и целует Сандея так жадно, что у того перехватывает дыхание. Пальцы пернатого судрожно вцепляются в ткань кофты Галлахера. Губы Детектива сухие и настойчивые, он углубляет поцелуй, требуя ответа, заставляя забыть обо всем на свете. Сердце юноши замерает, а за тем начинает бешено колотиться. Он чувствует, как кровь приливает к лицу, и ему кажется, что он сейчас просто взорвется от переполняющих его эмоций. Галлахер подхватывает Сандея за бедра, как будто тот ничего не весил. Пернатый вскрикивает от неожиданности, но не от протеста. Его руки машинально обвили шею, а ноги талию мужчины. Взгляд, полный удивления, встретился с насмешливым, но теплым вглядом на против. Мужчина не разрывая зрительного контакта, несет Сандея в спальню. Чувствуя как реальность вокруг них растворяется оставляя лишь пульсирующее возбуждение. В комнате было темно, лишь свет из коридора проникал внутрь, создавая интимную обстановку. Детектив опускает Сандея на кровать, такую же неубранную и заброшенную, как и он сам. Простынь грубая, контрастирует с шелковистой кожей юноши, но тот не замечает дискомфорта. Его глаза прикованы к Галлахеру, в них смесь страха и любопытства. Галлахер медленно накланяется, его дыхание обжигает щеку парня. -Не бойся,- шепчет он, и в его голосе нет прежней грубости. - Я не причиню тебе вреда. Если ты сам этого не захочешь.- он проводит большим пальцем по нижней губе ангела. Галлахер снова накрыл его губы поцелуем. Его руки скользили по телу юноши, изучая каждый изгиб, каждую линию. Детектив оторвался от его губ и прошептал, глядя прямо в глаза. - Можно?- в голосе мужчины звучала нежность. Сандей медлено кивнул. Этого было достаточно. Галлахер вновь склонился над ним. Яростно срывая с него мокрую одежду, мужчина чувствовал, как с каждой секундой растет его желание, обладать юношей. Холодная кожа пернатого обжигала его. Осторожно, боясь причинить боль, он вошел в него. Сандей вскрикнул, и сжал простыни до котяшек, пряча свое лицо за крыльями. Галлахер замер, давая ему время привыкнуть. Затем начал двигаться, медленно и ритмично. Сандей стал отвечать тихими стонами. Детектив старался быть максимально осторожным, ведя за собой, показывая, как нужно отвечать на его ласки. Но его терпение было на исходе, Галлахер чувствовал что еще чуть- чуть и у него снесет голову. Сандей становился более уверенным, более настойчивым. Галлахер целовал его лицо, шею, плечи, шепча слова утешения и любви. Каждая клеточка его тела отзывалась на прикосновения детектива. Щеки ангела пылали от смущения, а влажные от слез глаза будоражили мысли Галлахера. Задумавшись и вцепившись зубами в шею, он стал двигаться быстрее. - Это слишком...- Сандей не успел договорить, очень глубокий и пронзительный толчок заставил его лишь захлебнуться в стоне. Он пытался оттолкнуть Галлахера, но руки дрожали, а тело не слушалось. Но детектив даже не пытался сбавлять темп. Он держал его за бедра, словно пленика. Недавая ни единого шанса на бегство. Каждый его толчок отдавался во всем теле юноши, заставляя его задыхаться и цепляться за простынь, то за плечи мужчины. Ангел сдался, позволяя Галлахеру делать с собой все, что тот пожелает. Вскоре Сандей стал отвечать на толчки, его тело извивалось в такт движениям Галлахера. Детектив издал рык, сорвавшийся с губ, когда волна оргазма накрыла их обоих. Сандей вскрикнул, выгибаясь в его руках, и Галлахер излился в него, чувствуя как мир вокруг них взрывается. Он накрыл губы Сандея, заглушая стоны, смешивающиеся с его дыханием. Дождь за окном стихал, словно природа тоже затаила дыхание, наблюдая за самым сокровенным моментом в жизни этих двоих. Тишина, повисла в комнате, Галлахер крепко прижал Сандея к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотиться в такт с его собственным сердцем. Мужчина приподнялся и укрыл их обоих одеялом, согревая остывшие тела. Он смотрел на спящего Сандея, его лицо казалось безмятежным и спокойным. Галлахер знал, что эта ночь изменит их жизни навсегда. Он знал, что путь к искуплению будет долгим и трудным, но вместе они смогут преодолеть любые препятствия. Он твердо решил, что сделает все возможное, чтобы защитить Сандея от этого жестокого мира. В эту ночь, среди дождя и отчаяния, они нашли друг друга.