Bitter deception

— Америка, давай, ты главный сплетник, — Франция окликает США в коридоре, тот уже шёл на собрание Совета Безопасности, — Кто последователь Советского союза? Кого нам ждать? — Да я лично его не видел ещё тоже, единственное, что я знаю, так это имя — Российская федерация, ну или Россия, честно, сам не знаю, везде по-разному говорят. Посмотрим кого нам впихнули. С этими словами Штаты уходит, оставляя Францию и Великобританию одних. Сам США не выглядел счастливо или удовлетворённо, хотя формально победа в холодной войне осталась за ним. Франция пожал плечами. Во всяком случае, через двадцать минут всё уяснится, ведь одной из повесток дня был именно распад СССР.

***

— Ну... С чего начнём? С Югославии, Сомали или... с этого, — Великобритания кивает в сторону России, который готов от нервов сквозь землю провалиться. — Давайте с последнего, — США поправляет рукой правую часть своих волос, — Я считаю, что смерть Советского союза будет нам на руку. Россия может стать неплохим для нас партнёром. — На какие шиши? Это дело для тех, у кого есть лишние деньги, у нас нет таких людей, — Франция поймал взгляд коллеги, который означал: «Ты серьёзно?», — Ладно, молчу. — Я могу взяться за это, на мо... наших условиях. — Штаты сделал вид, что прочистил горло. — Я поддерживаю твою точку зрения, Америка, мы не можем вновь подпустить себе коммунистов, — тихо отвечает Британия, копошась в нескольких листах бумаги перед собой. — Я тоже так думаю, но Европа тоже должна иметь голос в этом случае. Мы не можем доверить всё США, — в разговор влез Франция. — Я откажусь от комментариев, но соглашусь с Францией — мы не должны доверить власть востока одному лишь США, более я не буду участвовать в этом, — Китай выдыхает: ему выгодно ослабление России, но так же он не может позволить Штатам «управлять востоком». — Тогда решено: пока этим займусь я, затем разберёмся по существу. — Америка что-то подчёркивает у себя в черновике, — Россия, решение за тобой. Но вот только его поставили в тупик. С одной стороны, восстановить экономику и торговлю с западом ему было необходимо, но с другой — ему нужны были гарантии того, что НАТО не будет покушаться на восточно-европейские страны, а тем более на его братьев. — В целом я... я согласен, но мне нужно точно знать, что Альянс не будет двигаться к моим границам. — Я тебе могу гарантировать, что НАТО не будет брать в себя республики бывшего СССР и в целом двигаться на восток... Пока что, — США боковым зрением смотрит на, кажется, нового партнёра и как-то гадко улыбается, — Тогда вопрос закрыт, перейдём к Югославии, что с Сербией делать будем?

***

За окном смеркалось, на Город опустился смог, перекрывший всё небо и заставивший Штаб сидеть с включёнными настольными лампами. США бродил по кабинету туда-сюда, держа в руках незаконченный регламент, который он пытался заучить наизусть. Россия сидел за столом и пытался вчитаться в те бумаги, которые он подписывает. С того времени они стали партнёрами. Фактически любовниками. Америка решил помочь поменять экономическую систему России не только изнутри. Но помощь не безвозмездна — все вложенные в Россию деньги входили в его долги, просто без процентов. Да и США нужен был хороший торговый партнёр. Конечно, перевоспитать подростка сложно, но не невозможно. В пятнадцать Россия остался без отца, а уже в шестнадцать сидит на равне с другими странами, более опытными. Он никогда не хотел независимости. Когда США своей кровью и множественными ранами отцеплялся от опеки своего отца, РФ просто пришлось стать независимым. Как и его братьям, но они были старше, были готовы к этому, хотя и Казахстан был почти одного возраста с Россией, но изначально он был готов, по крови он не родной, просто был под опекой СССР. Ему тоже пришлось пережить панику. Россия изначально вышел с большим количеством ядерного оружия, а после пару ласковых с Америкой — забрал арсенал у своих братьев. США в последний раз подошёл к принтеру и взял оттуда лист с распечатанным документом, встряхнул его и подложил небольшую кипу бумаг к России. — Вот это и всё на сегодня, — он говорит почти шёпотом, взгляд скользит по идеальному почерку, — Не смажь, аккуратнее, а то перепечатывать придётся. — Хорошо, — парень берёт из чужих рук ещё тёплые после принтера документы, — У тебя есть планы на следующие пару часов? — Nah, отработаю смену и, наверное, домой поеду, но если хочешь, я могу задержаться. — Стоило бы, я заебался с этим дерьмом разбираться. США усмехнулся, достав из кармана брюк знаменитые Philip Morris, и, сев на угол дубового стола, закурил прямо в кабинете. Комнату почти сразу наполнил едкий, но приятный запах мягкого табака. В круге РФ курили все, за исключением Беларуси. Выкурив больше половины, Америка подошёл взади, оперевшись левой рукой в офисный стул. Он преподнёс сигарету к чужим губам, и Россия сделал затяжку. США убирает руку и просыпает пепел на стол, после чего, сопровождая простым «Ой», сдувает мусор на пол. Он быстро докуривает сигарету, тушит её о подошву своего ботинка и кидает в мусорку у стола, что, на самом деле, было огнеопасно, но сейчас пронесло. — Ну и дрянь... — выругался тихо, но слышно РФ. — Сам ты дрянь! — Да я не про сигареты... Америка хмыкнул и нагнулся, смотря через правое плечо партнёра на договор. Он представлял себя больше выгоды для Европы и США, чем для России, но другого варианта нет. Мужчина улыбается, заправляя чужие волосы за ухо и шепчет в него: — Honey, это необходимо, — Америка оставляет на ухе легкий поцелуй и отстраняется немного, — Тебе же нужна помощь? Если хочешь, я попрошу Евросоюз пересмотреть договор, внести правки... Мужчина опускает голову ниже, целуя шею. Россия чувствует запах табака, он резко выдыхает и глотает. — Прекращай, я работаю. — Ну почему бы и нет? Завтра воскресенье, успеешь ещё завтра позаполнять всю эту макулатуру. Россия отбрасывает ручку и откидывается на спинку стула, смотря на партнёра. — Хочешь покажу, как у нас в Калифорнии отдыхают? Подкат звучал не как предложение, а как приказ. РФ усмехнулся, но так ничего и не ответил. — Но только сначала опрокинем пару кружек пива или чего-нибудь покрепче с Германией в баре, потом ко мне поедем, фильм посмотрим какой-нибудь, — США упёрся руками в спинку офисного стула. — Я твою похабщину больше смотреть не буду, в этот раз что-то из моего ассортимента посмотрим. Последний фильм, который они смотрели, был «Основной инстинкт», триллер с довольно предсказуемым сюжетом, в прошлый раз Россия так и высказался: «Американские фильмы все, как по шаблону». Через полчаса они уже ехали в сторону бара. Инициаторы — Америка и Германия, сам в целом владелец машины. А так же Россия и Франция, Росс согласился, потому что после ему предстояло провести ночь с США, а Франция, поехал в качестве трезвого водителя, ну и ещё следить за ФРГ, поскольку тот не очень себя контролировал в алкоголе. В ночь субботы на воскресенье хочется отдохнуть от нудной рабочей недели, перед тем, как к ней вернуться. Вообще, трезвым водителем мог бы остаться Россия, но ему мало кто доверял. В машине стояла тишина, которую через пару минут прервал США: — Ты хоть радио включи, а то скука смертная, портишь настроение ещё до того, как мы доехали. — В прошлый раз, когда я тебя послушал, мы чуть не врезались в фуру, — Германия не отрывается от дороги. В прошлый раз Америка решил включить радио на всю, таким образом услышать дорогу и соседние машины было и без того тяжело из-за достаточно хорошей звукоизоляции, а с на всю играющем радио было вообще не слышно окружающий мир. — Это была случайность! — Штаты несильно толкнул ладонью сиденье впереди него, — Помимо очков тебе надо ещё слуховой аппарат купить просто. — Ещё одно слово и ты вылетишь отсюда. Америка замолчал и они спокойно доехали до места. Германия кинул Франции сразу ключи от машины, и они зашли в бар. Самый обычный, ничем не примечательный.

***

— Так я ему и говорю, что... — Украина прервался, смотря на подозрительно знакомую фигуру в снегу, — Беларусь! Казахстан с братом подбежали к юноше, который выглядел так, словно его избили где-то в подворотне и бросили здесь. Неподалёку от Штаба, значит есть шанс, что его побили свои же коллеги. Ссадина на лбу, кровь из носа, костяшки рук в крови. Его сегодня на работе не было вообще. Но и из дома он ушёл. Украина оценил вид брата, точнее, его состояние. — Беги за Россией, может у него в аптечке что-то есть. Спирт, зелёнка, бинты в конце концов! — он почти вскрикнул, да так, что Казахстан дёрнулся. — А если он там с другими? Я по-английски ни слова не могу сказать! Иди сам, я боюсь. — Блядь, ладно, схожу, только следи, чтобы он голову не поднимал. Украина снял куртку и накрыл ею плечи Беларуси, сам же быстрым шагом направился к зданию. Уже внутри он первым делом направлисля в кабинет России, но после десяти минут стука (или выламывания рукой двери), ему так и не ответили. Тогда он двинулся вверх по лестнице на балкон. Ожидаемо. Россия был там, уже не курил, но просто стоял и разговаривал, пядом с ним стояли Франция и Китай, Украина не вникал в их разговор, а просто взял РФ за левое плечо. — Excuse me, I'll just steal him for a couple of minutes. Family circumstances, — с этими словами Украина повёл брата в его кабинет, — У тебя аптечка есть? — Есть, а что случилось? — Бери её, куртку, и выходим. Росс не мог понять, что происходит, но молча послушался, собирая всё, что нужно и быстро направился на улицу вместе с братом. — Ты, блядь, можешь объяснить, что происходит?! И почему ты без куртки? — голос России звучал раздражённо, его рабочий день ещё не закончен, а его уже выпроваживают. Украина ничего не ответил. Они вышли на улицу и подошли к происшествию. — Твою мать, — высказался Россия, роясь в аптечке, надеясь найти спирт, перекись, зелёнку — да что угодно. Но в аптечке были только две пластинки аспирина, какое-то обезболивающее и ошмётки от пластырей. Даже бинтов не было. Аптека уже закрыта, а возвращаться назад не было смысла: никто из парней не хотел разводить панику. Поэтому единственная более-менее адекватная мысль пришла не сразу. — Казахстан, сходи в магазин за водкой, пожалуйста, это будет лучше, чем ничего, — РФ порылся в карманах и достал помятую купюру и пару монет, — Это всё, что у меня есть. Казахстан кивнул и быстрым шагом, даже бегом, направился в сторону ближайшего супермаркета. Украина сел рядом и закурил. — Ты не знаешь, кто это сделал с ним? — Сам, скорее всего. Взгляни: тут ссадина с синяком, неглубокая, словно об шершавую поверхность бился, бетон, может быть, — Росс аккуратно проводит пальцем по ране, обвивая её, затем смотрит на недоумевающий взгляд старшего брата, а потом почувствовал движение под рукой, — Дома объясню. Украина выдохнул дым вместе с паром от перепада температур в воздух. Он больше не несёт ответственности за младших, теперь каждый сам по себе. Только вот съехать по своим не позволяет финансовое положение: у Беларуси с Россией дай бог вообще хоть какие-нибудь гроши будут, на них даже пачку макарон не хватит. У Украины положение ни чуть не лучше. Казахстану повезло больше всех, ему хотя бы хватает на еду. Часто они скидывались на базовый пакет продуктов на ужин и кофе, завтрак они пропускают. С зависимостями проще: Беларусь не курит вообще, а Россия с Украиной в худшем случае может попросить у кого-то из знакомых, Казахстан где-то находит на сигареты деньги, в любом случае, от семидесяти центов он несильно обеднеет. Казахстан вернулся, запыхавшись, держа в руках заветную бутылку. Он сразу же передал её России, тот в свою очередь метался глазами, по итогу он не нашёл ничего лучше, чем снять бинты со своей правой ладони. Да, они были грязные, но на то им и бутылка. Он открыл напиток, запах которого не чувствовал уже достаточное время, и облил обильно ткань, кривясь от боли, когда несколько капель попадали прямо во всё никак не затягивающуюся рану. Россия отжал бинт, который уже больше напоминал тряпку, чем что-то медицинское, и сначала прижал к ушибу, а потом начал обвязывать голову. Под рукой послышался хрипкий голос, смешанный с болезненными стонами. — Росс?... — Не поднимай голову. — РФ продолжал аккуратно перевязывать голову брату, стараясь держать её в наклоненном вперёд положении, — Не поднимай. Парень приподнял Беларусь за плечо. Казахстан быстро отдал Украине мелочь из своего кармана и метнулся России на помощь. Украина забрал бутылку водки с собой. Они поплелись в сторону дома. — Казахстан, ты есть будешь? — Украина шёл впереди, потому что ребята сзади с грузом в виде Беларуси, который еле находился в сознании. — Если честно, то хотелось бы. Россию он решил не спрашивать, знает ответ. Смысл вопроса для РФ имел вес только тогда, когда у него есть деньги. Сейчас денег не было от слова совсем. Значит ответ: «Нет». Во всяком случае, это не особо важно, ведь ещё с раннего возраста они учились дисциплине. Сраных пятьдесят центов хватило только на пару небольших картофелин. Это, в лучшем случае, на неделю. Да, дома были некоторые припасы: дешёвые консервы и тому подобная дрянь, включая гуманитарную помощь от запада (целый двадцатипятикилограммовый мешок муки!), но этого не всегда хватало, чтобы прокормить четырёх человек. Парни пережили голод ещё будучи под опекой отца. Больше всего доставалось Украине, которого насильно оставляли без еды в начале тридцатых годов. Он был старшим в семье. По крайней мере, старший из тех, кто жил в той хрущёвке. Большинство республик жили отдельно, они были старше, ответственнее, опытнее, чем эти четыре дитя. Приползая домой, Россия щёлкнул выключателем у двери. Затем ещё раз и ещё. — Света давно нет? — В душе не чаю, — пробормотал Украина, проходя прямо в обуви в комнату, чтобы положить младшего на кровать. — Ну, вы уходили, свет был? — Да, я в ванную ходил, — Казахстан начал раздеваться. РФ снял с себя шарф и пальто и понял: дома как-то неестественно прохладно. Он разулся и подошёл к ближайшей батарее — еле тёплые. — Так, доставайте свечи, фонарики, и погнали разбирать кладовку, — Россия глубоко вздохнул, глядя в окно на Город. — Сейчас? — Украина выглянул из комнаты. — А когда? Выходных нет, мы все с утра до ночи в Штабе сидим. Украина замолчал. Россия был прав.

***

Уборку в кладовке они так и не закончили, поскольку вещей там вагон и маленькая тележка, а время уже било за десять вечера. Неожиданно свет в коридоре ослепил глаза парней — кто-то не щёлкнул выключатель. За светом послышался трезвон телефона, к которому подошёл Казахстан, чтобы ответить. После прямолинейного «Да» и пару секунд молчания он крикнул в открытую дверь кладовки: — Росс, тебя. — Да кому я нужен в такое время?! Казахстан пожал плечами и передал трубку брату. — Да. It doesn't matter. No, well... Speak slower, i don't understand! — Федерация сел на тумбочку, собеседник, он же США, которому почему-то стало не плевать, имел тупую привычку тараторить, проглатывая слова. Для человека, недавно вышедшего в англоязычное общество, это было что-то из разряда почти нереального, — Yes. Anyway, I don't have time for this now. Later! Me too, bye. Он бросил трубку так, что дисковой телефон издал неприятный скрип. Точно когда-нибудь сломается. — Кто там? — выкрикнул, оттряхиваясь от пыли, Украина. — Догадайся, нахуй! Три попытки! — Америка? — Бинго! — парень судорожно выдохнул. — Я уже начинаю задумываться о том, что мне это к чертям собачьим не нужно. Казахстан стоял в дверях. Он был воплощением того, кого действительно сунули в иноязычное общество без знания языка. Только базового. Это была его проблема, как страны. Не только в плане коммуникации. — Он, кстати, ко мне подходил на днях. Я пытался прочитать вот эту хрень на стене, правила, типа. Он то ли мимо проходил, то ли целенаправленно ко мне шёл, не суть, но в итоге он мне сказал: «You look, like, so i-nti-mi-dated», — последнее слово он произнёс почти по слогам, жестикулируя, — Что это за слово вообще?! Как я выгляжу?! — «Intimidated» это «напуганный», грубо говоря. — Россия хотел встать с тумбочки, но открытая рана на ладони начала неистово ныть. — Я вообще не понимаю, зачем столько синонимов к этому прилагательному? — Ссыкло он просто. — выпалил Украина. РФ практически взорвался от такого. Вслед за ним разразился хохотом и Казахстан.

***

После ужина, если половина варёной без соли картофелины и стакан кипятка можно было назвать ужином, Казахстан почти сразу свалился спать. Украина с Россией же остались на кухне. Федерация смотрел куда-то в стол, ногтем трепая потресканные от мороза губы. Украина встал, подойдя к шкафчику над столом, где хранится некоторая посуда и «долгоживущие» продукты, он достал оттуда два чистых гранёных стакана и бутылку водки, которую он забрал часами ранее. — С ума сошёл? Я не буду! — выпалил Россия, смотря на действия брата. — Один раз, надо допить. Не бойся, со мной можно, я ж не отец. «...я ж не отец», — фраза, которая протыкает сердце. Да, Украина не отец. Он всегда казался ещё более не родным, чем Казахстан или западные республики. СССР был не самым лучшим отцом. Даже ужасным. Но все твердили, что он просто держит детей «в ежовых рукавицах». По всемирной логике Украине, как самому старшему, должно было доставаться больше всех. В каком-то смысле, так и было, но лишь потому, что он с раннего детства был неуправляемым. А за большинство проступков, даже совместных, получал Россия или, как тогда его называли, РСФСР. Он хоть и был самым младшим, казалось, среди всех, но у него было кое-что такое, за что он и получал больше, чем все остальные. Он был наследником. Наследником, которого с раннего детства приучали к жестокости. К боли от тяжёлой пряжки ремня. Он получал больше всех. Он научился определять настроение отца по щелчку ключа входной двери. Он прятал Беларусь в шкафу, когда тот провинился, а сам брал вину на себя. Если над собакой резко поднять руку, и она вздрогнет — её били. Они вздрагивали, когда он вставал. Тяжелее всего было, наверное, во время холодной войны. Нет, и до этого было плохо: Украину морили голодом, затем СССР ушёл на войну, потом снова голод. Но во время этого противостояния было страшнее от того, насколько Советский союз был одержим этой войной. С того времени всё изменилось. Побои участились. Но был один момент, который перевернул жизнь парней на достаточно долгое время. Америка всегда отличался излишним озорством и самоуверенностью. Он, чтобы позлить противника, кидал объедки своей культуры в почтовый ящик: жвачки, кассеты, плакаты с лозунгами, журналы и газеты. Он нацелился на ярость СССР, ему это нравилось. Кто ж знал, что это будет стоить детям их дальнейшего ментального здоровья. Однажды в один из таких случаев Украина увидел торчащий кусок бумаги из дырочки в почтовом ящике, из любопытства взял содержимое. Глянцевые журналы «Screw» и «Playboy», второй он уже видел на прилавках краем глаза, хотя в их районе это было роскошью. УССР сунул яркие журналы в сумку и поднялся по лестнице домой. Открыв дверь, он сразу же понял по отсутствию двух своих братьев из трёх — отца нет дома. Это было замечательно. В комнате сидел Россия, уже выше Украины, но не намного, и младше на два года. Он читал какой-то учебник по экономике одиннадцатого класса, изредка подчеркивая чёрным графитовым карандашом то, что нужно будет выписать или выучить. В свои четырнадцать он знал очень много, любая информация давалась ему так легко, как щёлкать подсолнечные семечки. Он замечательно разбирался в математике, праве, помогал отцу со всем, чем только можно. Сразу видно — наследник. Парень поднял голову на брата.        — Как сходил? — он отложил учебник, сложа правый верхний угол страницы на подобии закладки. — Каз и Беларусь ушли куда-то, насколько я знаю, надолго, надо будет вечером прикрыть их перед отцом, если к девяти не придут. — Забей, — УССР разулся и подошёл к комоду в комнате, вываливая содержимое сумки на потёртую деревянную поверхность, — смотри лучше, что нам в почтовый ящик подкинули. РСФСР встрепенулся, прошмыгнув через весь диван к комоду. От этих новых вещей пахло краской и каким-то тяжёлым парфюмом, который он уже где-то слышал. Он почти сразу же потянулся, чтобы взять один источник запрета. На обложке журнала красовалась женщина. Не в форменной одежде с болтающимся поясом и красным флагом в руке, а в каком-то откровенном костюме, который слегка прикрывал грудь и пах. Такого он ещё не видел. — Я понятия не имею, кто нам это положил, но не забрать такую красоту я не мог. Украина взял с комода второй журнал, быстро пролистывая страницы — откровенная порнография, коей в их жизни не было никогда. Полового воспитания для них не существовало, откуда дети появляются, они знают только схематически: сперматозоид, яйцеклетка... Такого они ещё не видели. В особенности в таких подробностях, от которых кровь приливает не только к щекам. Россия, конечно, отнекивался поначалу, он и помладше был, да и всю жизнь ему вбивали о том, каким он должен быть хорошим работником, как должен управлять страной. Ему не было дело до этих подростковых штучек. Но это его так же и манило. Не сама эротика, нет. Факт того, что это был тот самый запретный плод, а он, как выяснилось, очень сладок. Они вдвоём решили хранить в себе эту тайну, а материальности — за кроватью у шкафа, туда никто никогда не лезет. Как же они ошибались. Это было воскресенье. По планам — генеральная уборка во всей квартире. Даже всё шло хорошо, пока мужчина не приказал отодвинуть мебель, чтобы подмести плинтуса и паутину. РСФСР замешкался, посмотрев на Украину, который застыл с веником в руках. СССР строго посмотрел на младшего сына. — Тебе особое приглашение нужно? Россия судорожно сглотнул, дрожащими руками отодвигая спинку кровати от шкафа. На полу виднелись кремовые красочные страницы, этого было достаточно, чтобы Совет, оттолкнув сына, да так, что он попятился назад, споткнувшись о комод, который тоже сдвинули с места, грубо поднял журналы и швырнул их на кровать. — Чьё? — Спросил мужчина, но звучало это так жестоко, словно не вопрос вовсе. В ответ он не услышал ни писка. — Я последний раз спрашиваю: чьё это дерьмо? Украина бросил веник, попятившись к младшему брату. — Хорошо, раз по-хорошему не хотите... — Он резко открыл дверь в прихожую, — Казахская ССР, Белорусская ССР, бегом сюда. Казахстан оцепенел. Если их называют полным именем, значит сейчас их как минимум изобьют. Он с Беларусью аккуратно вышли из кухни. УССР быстро оклемался, сделав шаг вперёд. — Это наше! Моё с Россией, наше! Только, пожалуйста, пап... Не трогай их... — Его тело затряслось, он боковым взглядом видел, как трясся от страха РСФСР. Россия бы сам признался, но ему в любом случае попало бы, просто потому что он наследник. Просто потому что он должен быть идеальным. КазССР и БССР осторожно заглянули в комнату. СССР поднял на них взгляд. — Прогуляйтесь сходите. На часик. — В ответ он услышал тишину. Следующее слово он выкрикнул: — Бегом! Парни вздрогнули и кивнули, быстро катапультировавшись в подъезд, послышались быстрые шаги по лестнице. СССР вздохнул, расстёгивая массивный ремень со своих брюк. Взяв его в руки, он обхватил его с двух концов двумя руками и резко хлопнул. Этому ремню лет тридцать или сорок уже было. Он пережил вторую мировую, так что надеяться на то, что он прямо сейчас порвётся в его руках было бессмысленно. — Подошли. Оба. После этих слов Россия мало что помнил, кроме ужасной боли и криков отца про болезнь и западную гниль. С того дня РФ помнил одно: Твоя нервная система — твой главный враг. По сей день каждый раз, когда в его памяти резко всплывают постыдные фантазии, он стискивает зубы до боли, зажмуривается, давит пальцами на собственные виски́, ударяет себя по ноге с силой. Всё, чтобы кровь была только в голове и нигде больше. Он боялся каждый раз втройне, когда понимал, что его влечение относится не только по отношению к женщинам. Этому не было разумного объяснения, кроме как психическое заболевание. Не депрессия, нет. У него она была ещё лет с десяти, когда его кинули с лодки в воду, чтобы научить плавать. Есть такая поговорка: «Жить захочет — поплывёт.» Жить он не хотел. Плавать, соответственно, он так и не научился. Влечение к мужчинам у него не пропало. Каждый раз сегодня, когда партнёр хотел его взять, тело предательски откликалось. Возможно, он хотел найти в США родительскую фигуру, а в сексе — той любви, которой ему не хватало. Он брал за щёку, чтобы получить внимание. Он становился поддатливым, чтобы его похвалили. Он глотал биологические жидкости, чтобы его любили. Он не хотел думать, что это была любовь или романтические отношения. Всё это должно быть только ради отличного дальнейшего партнёрства. Только ради торговли и хороших взаимоотношений. Какая любовь? Не должна быть на мировой арене любовь. Отношения — политические. Поцелуи — лишь отдельный способ доказать это. Из транса его выбила обжигающая горечь в горле. Он даже сам не заметил, как залпом выпил пятьдесят грамм водки. Спирт был жгучим, с примесью какой-то дряни. Федерация даже не запил. Во всяком случае, в отличие от Беларуси, у него от отца досталась замечательная способность не пьянеть от первой стопки. Наверное, это единственное, что хорошего передал ему Советы. Он знает, что люди, уязвимые к алкоголю, очень мягкие и неспособные постоять за себя. Это с ними сыграет злую шутку. Он помнит Германию, который валится с ног, если в рот попадёт что-то крепче масса обычного Spaten. Он помнит юношескую шутку в начале восьмидесятых, когда он с Беларусью решили смешать стащенную с кухни бутылку водки и литр кока-колы. И вкус и последствия для обоих были ужасные. Украина, выдохнув, опустошил содержимое стакана. Он пить умел. — Ты сказал, что расскажешь мне, что случилось с Беларусью, — парень поставил ногу на стул и откинулся на спинку. — Ты знаешь, что такое кластерные головные боли? — Россия налил в стаканы вторую партию спиртного. — Я думаю, у него что-то похожее. Может если не кластерные, но очень сильная мигрень. — А почему ты решил, что он сам бился головой? — От кулаков такой раны не может быть, личный опыт, не вникай. А бился он, скорее всего, от того, что боль невыносимая. Я сам на аспирине живу последнее время, не очень помогает, если честно. Украина выпил содержимое стакана и запил двумя глотками тёплой кипячёной водой, затем встал и, пожелав доброй ночи подозрительно строго, пошёл в комнату. Через пять минут Россия двинулся за ним.

***

— Сэр, вы давали обещание, я не могу пустить в себя страны восточной Европы. — Мужчина в мундире медленно поднялся с гостиничного дивана в кабинете. — Вы же сказали... — Мало ли что я там спизданул! — США всплеснул руками, из-за чего Альянс дёрнулся. Он подошёл к НАТО и схватил его за воротник. В глазах читалась ярость, от которой хотелось стать меньше. — Слушай меня, блядь, сюда, — прорычал в лицо НАТО Штаты, — я вкладываю в тебя больше всех этих уёбков вместе взятых. Тебе нужно двигаться дальше, тем более после смерти этого ублюдка у нас появился шанс взять больше, чем мы изначально хотели. Так что закрой свой рот и делай, что приказали, ты меня понял?! Он резко толкает в грудь мужчину, отчего тот, отшатываясь, отходит. Глаза расширились, а дыхание сбилось, превращаясь в сбивчивое нечто. НАТО боится своего руководителя. И это ещё не самое страшное, на что способен Америка.

***

Вечер вышел ужасным. Работая на пару с США (отношениями он не хотел это называть), Россия не предполагал, что это зайдёт слишком далеко. Он в спешке листает документы, смазывая некоторые свеженапечатанные листы, которые придётся снова по несколько минут перепечатывать на этих монстрах под названием «многофункциональное устройство», которые уже не вывозили этот поток макулатуры и плевались струйками вдоль листов. Зашло далеко потому, что конфетно-букетный период закончился. Америка мог несильно толкнуть в плечо партнёра за малейшую ошибку. И не только. Федерация срывается, когда в очередной раз звенит внутренний телефон. Ему уже надоело отвечать на эти звонки, хотелось просто сказать: «Да мочите их, блядь, уже!». По-другому это не назвать. Тошнило от этих звонков невероятно. Тошнило от всего, на самом деле. РФ поднял трубку. — Да, — несмотря на то, что в Штабе предпочтителен английский язык в присутствии других сотрудников, Россия перешёл на родной, — Значит выводите войска! Я сейчас что могу сделать, скажите мне пожалуйста?! После пару фраз Россия бросил трубку и снова перешёл на английский. — Блядь, когда это всё кончится уже... — Парень сжал пальцами свои виски́ с двух сторон, от этой операции разболелась голова. — Добро пожаловать в ад, мой дорогой. — США подходит к столу и садится на стул напротив партнёра, — Вот он — груз независимости. — Ты мне лучше скажи, почему ты сподвигаешь Польшу и Чехию в НАТО вступить? Или твои слова все были пустые? США промолчал. Недолго, но пауза была напряжённая. — Тогда ответный вопрос: почему ты поставляешь оружие Ирану? — Вопросом на вопрос не отвечают. Мне нужны деньги. Почему я обязан слушать каждый твой совет и тем более ему следовать? — Россия сжал челюсти. — Это тебе повезло. — Я выстроил собственную экономику с нуля! Ты забываешь, с кем разговариваешь, мне кажется. Это было не совсем правдой. После Войны за независимость его ещё финансировал Франция, который, кстати, так же помог и во время её, снабжая боеприпасами. — Смерть моего отца не означает, что ты выиграл, — Федерация резко встал, жмурясь от боли в голове, — но вы, самодовольные ублюдки, любите ставить себя выше всех, вы любите не соблюдать правила, которые сами же и придумали. — С чего бы это? Советы был ещё той тёмной лошадкой, да и ты тоже не белый и пушистый. — Да? Тогда почему у тебя нож в сумке? Штаты замялся. У него действительно был нож. В правилах Штаба — отдельных, они нейтральны и базовы, как правила поведения в обществе — строго прописано: никакого оружия. Ни огнестрельного, ни холодного. Это будет восприниматься, как угроза нападения и безопасности любого сотрудника. В следующую минуту Америка встал и вышел из кабинета, не сказав ни слова. Россия медленно сел на кресло, подпирая голову рукой.

***

Дома по голове стучало невыносимо. РФ пытался терпеть это блядское состояние, потому что не мог пасть перед братьями. Он должен показаться ответственным человеком, который сможет решить многое. Но чем больше он думал, тем сильнее становилась боль. Он, сославшись на мигрень, ушёл в комнату, где не было лампочки второй день. На новую денег нет. Подойдя ближе к дивану, парень резко схватился за голову. Боль резкой волной прильнула к голове, заставляя ноги подкашиваться. Он, держась рукой за комод, медленно осел на пол на колени. Резкая боль пробила и руку. Он зацепился глубокой продолговатой раной за подбитый край элемента мебели, из которого торчали острые щепки дерева. Кровь потекла по запястью и предплечью, но Россия не чувствовал уже этого. Вся боль сконцентрировалась в одной точке в голове, где-то чуть выше правого глаза, словно сверлили раскалённым металлом. Глаза начали слезится, а лицо кривилось от боли. Он прижал вторую руку к голове, чувствуя её влажность от плазмы и крови. Федерация резко укусил себя за предплечье, молясь, чтобы ни один звук его не выдал. Боль становилась такой невыносимой, что погубила чувство голода, поражавшего его желудок изо дня в день. — Я не могу так больше... — прошептал он под нос дрожащим голосом, — Не могу... Он сделал резкое движение рукой, случайно открыв дверцу рядом стоящей тумбочки. Из кучки хлама и макулатуры торчал серебристый металл. Револьвер. Он там лежал с далёких семидесятых годов. Никто не сомневался, что там не было пуль, а в последний раз дети его видели в то же время у отца.

***

— Ну, что, молодые люди, — Советский союз достаёт откуда-то из-под стола револьвер с восьмью каморами, — сыграем в русскую рулетку? — О, интересно... — отозвался сидящий напротив него США, — И в чём же суть этого незамысловатого развлечения? — Правила просты. Восемь камор, один патрон, — Советы демонстративно крутит пороховым патроном в руке, затем суёт его в одно из углублений магазина оружия, прокручивая, — прокручивая, ставишь к своему виску. Если повезёт — лишь щелчок. Не повезёт, что ж... — Я сразу пас, мне не до вашего. — Высказался Китай, отворачивая голову. Значит игра вчетвером. Франция, сидящий слева от Америки немного напрягся. Левее Франции, справа от СССР, сидел Великобритания, полностью уверенный в своих мыслях. Слева от Советов сидел Китай, ещё молодой, в глазах была усталость. Первым был Советский союз. Он знал лазейку, поэтому смухлевал, провернув магазин на сто восемьдесят градусов, там точно не было пули, и прижал к виску. Щелчок. Дальше против часовой стрелки — Великобритания, снова раздался щелчок. Франция, ещё один, он выдохнул. И, самое интересное, Соединённые Штаты. СССР смотрел на него с предвкушением. США неуверенно поднял пистолет и прокрутил магазин, подставив к виску. Палец прижался к курку. Он не мог смухлевать, потому что до этого барабан прокрутили два раза, пуля потерялась. Секунда, вторая. Он нажал. Щелчок. На этом раунд окончен, и больше этого не повторялось. Штаты усмехнулся и положил револьвер на стол. — Не дождёшься, — прошептал он, глядя в глаза своему врагу.

***

Россия поднёс дрожащими руками холодный металл ствола ко лбу. Слёзы уже сыпались градом. Он не дышал. Послышался скрип двери. РФ не слышал. Зашёл Украина и, увидев данную картину перед собой, резко громко закрыл дверь за собой и закрыл на затворку. За ней сразу послышались взволнованные голоса. Они не должны этого видеть. Не готовы. — Одну секунду, сейчас приду, — высказался он, голос предательски дрожал. Украина подошёл к брату, присев перед ним на корточки. Он, наверное, единственный, кто понимал всю тяжесть наследства младшего брата. Он был единственным, кто мог поддержать. Они ещё с раннего детства были не разлей вода. — Это не выход, — прошептал он, прикоснувшись ладонью к чужому плечу, — К тому же там нет пуль... Ты же знаешь... Послышался судорожный выдох и щелчок. Проверка. Пуль там действительно не было, да если бы и были, то, вероятно, механизм уже устарел. — Вот видишь. Парень убрал ствол со своего лба и почувствовал, как чужое, но слишком родное для него тело прижалось к нему сбоку, обхватывая плечи руками. Слёзы вновь вернулись. Даже умереть не выйдет. — Похуй, прорвёмся. — Высказался Россия. Дрожь с рук почти ушла, но боль в голове оставалась. — Будет у нас светлая полоса... Может не сегодня, но точно будет. Он больше утешал себя этими словами, нежели старшего брата.

***

На кухне стоял запах муки и старого подсолнечного масла — оно не портится, поэтому можно было использовать неоднократно. Так они уже год одну литровую бутылку используют. Сейчас сложные времена. За плитой стоял Казахстан, жаря пресные, но казавшиеся очень вкусными лепешки на воде на завтрак. — Что они вообще мешают в эту муку? Вкус странный, да и белая она какая-то слишком, как гипс, — высказался он. Сегодня была его очередь хозяйничать на кухне, хотя готовит он действительно хорошо, даже базовые бедные блюда в его исполнении кажутся невероятными. — Не думаю, они бы не стали нас травить, — Беларусь положил игровую карту на стол, — король, бери, я знаю, что у тебя нет козырей, а туз вышел. — Феноменальная же у тебя память, Беларусь! — Россия невольно взял со стола пикового короля, вслед получая ещё и червонного. В дурака они действительно умели играть. Карты, конечно, уже пожелтевшие и старые, но это не значит, что ими нельзя играть. На кухню оптимистично ворвался Украина. — Зацените, что нашёл. — Парень покрутил в руках металлический пистолет. — Интересно, работает ещё? Он направил ствол в дальний угол и спустил курок. Послышался грохот, который был практически оглушителен. Беларусь вздрогнул, уронив карты. Казахстан замер, смотря на посыпавшуюся штукатурку в углу. Россия окоченел, глядя на брата. Украина сначала посмотрел на травмированный угол, потом медленно перевёл взгляд на младшего брата. Между ними прошла невысказанная фраза: «Эта пуля могла бы вылететь этой ночью.» Казахстан зашевелился. — Қарғы сатқыр! — Он выключил газ, — Где штукатурка? — В кладовке... — одним тоном, не отводя глаз, сказал Украина. Беларусь глубоко вздохнул и вышел из-за стола, ругаясь под нос. В доме и раньше стреляли, просто в этот раз это было неожиданно.

***

— Росс... — голос послышался сначала тихим, потом громким, отрывая от сна, — Росс! — Да. Я. Что?! — он резко поднял голову со стола, на щеке отпечатались буквы какого-то документа. РФ подпёр голову рукой, — Я отключился? — Да, как давно не знаю. — Беларусь подошёл к дубовому столу, который вскоре надо будет менять. — У меня для тебя две новости: одна хорошая, вторая не очень. — Давай с хорошей. — Я выбрался из этого дерьма, теперь мы можем не беспокоиться о голоде! Россия задумался — а хорошая ли это была новость? Чем лучше становится каждому из них, тем быстрее их пути разойдутся. — А плохая какая? — Ну... — Беларусь положил перед братом свежую газету. Федерация, пробежавшись глазами по новостям, наткнулся на подзаголовок: «Расширение НАТО на восток». В глазах на секунду потемнело. Польша и Чехия. Помнится, кто-то несколько лет назад обещал, что не будет двигать альянс на восток. Он резко встал и направился к выходу, сжимая в руках эту газету. — Ты куда? — Скажу пару ласковых одному ублюдку! Шаги от берц раздавались глухим стуком, но по напряжению его тела можно было предположить, что кому-то сейчас будет несладко. Эстония, стоя рядом с Финляндией, провожал его взглядом. — Что с ним? — сказал он, нажимая кнопку лифта. — Понятия не имею. — Финляндия пожал плечами. Дверь кабинета двести один на втором этаже была готова сорваться с петель, потому что Россия не стал стучаться — он пнул ногой эту дверь, сразу входя внутрь. — Стучаться не учили? — Америка отрывается от монитора тормозящего компьютера. — Не хочешь ничего мне сказать?! — Если ты про Югославию, то мы действовали гуманитарным соображениям. — Про это тоже, но не сейчас. — РФ бросил на стол помятую газету, — Это что?! США даже не взглянул на газету, он сразу понял, в чём дело. — Экспансия. Что тебя не устраивает? — А то, что, насколько я помню, один эгоистичный и полностью аморальный идиот дал слово, что Альянс не будет расширяться на восток! — Ну, слушай, после твоего дефолта у меня немного снизилось к тебе доверие, поскольку я надеялся, что мой вклад в тебя не будет бесполезным, а по итогу, — Штаты цокнул языком, — Я просто устал терять свои деньги из-за тебя. Почему я вообще должен кормить державу? — И ты решил это доверие полностью подорвать? Заебись решение! Просто, блядь, гениальное! — Россия всплеснул руками, тяжело дыша, — Знаешь что?! Пошёл ты! Вы, запад, всегда решаете всё, даже не советуясь с другими! Ты возомнил себя главным и думаешь, что выиграл холодную войну, поэтому делаешь всё, что только пожелаешь! — Потому что я могу. Ты точно такой же, как и твой папаша. Ты никогда не заслужишь доверия и уважения, просто признай это. — С этого дня наше сотрудничество становится только формальным, и мне плевать, что там подумают твои безбашенные дружки. На этом вопрос закрыт. После этих слов Федерация вышел, закрыв за собой дверь. Америка почему-то задумался. Они расстались? Нет. Для расставания нужны были отношения и любовь, а у них не было ни того, ни другого. Да, секс был хорош. Да, Россией было легко управлять. Но это было лишь планом, который пошёл коту под хвост.

***

Воздух в подъезде все так же пах мочой и засохшей кровью. Рана на руке стала затягиваться, оставляя белые рубцы вокруг неё. Парень закрыл дверь на ключ и положил его под коврик. Дом опустел, каждый ушёл своей дорогой, теперь пора и ему. Он вышел из подъезда и зажмурился от солнца. Но впервые за много лет это солнце не просто светило, а грело нос и щёки. Россия пошёл по снегу, слушая, как под его ногами он хрустит. Всё закончилось. И как бы это странно не звучало. Любой конец — это хорошее начало.