С твоим днем, Готье.

Я не ощущал себя радостным в такой, казалось бы, праздничный день. День рождения хотелось отмечать тогда, когда была жива мама, а сейчас уже и не вспомнить, что когда-то этот день был наполнен только позитивом, а не мраком, напевающим счастливую песню. Мама умерла в мой день рождения, в проклятый день, именуемый четвëртым ноября. С того дня я больше не хочу его праздновать, упоминать о нëм, да и сам день не люблю. Пусть закончится эта ужаснейшая пытка как можно скорее, на душе тошно. Нет, нотки радости в этом всëм были, ведь Леон с Оливером буквально ворвались в мою комнату с тортом и заставили меня задувать свечи. Они поистине отличные друзья, этого им не занимать. Я был очень благодарен каждому своему другу: кто-то написал и предложил прогуляться, а кто-то вот так прилетает в самый неожиданный момент… когда вроде бы уже спать собирался. Гедеон сегодня меня попросил заехать домой: он знал, что я поеду на могилу к маме, поэтому просто попросил быть сегодня дома, а не где-то ещё после своих дел. Хотелось ли мне ехать домой? Вопрос со звёздочкой, не могу описать точно свои чувства, но как же ужасно будет находиться в доме, где когда-то она была самой живой на этой планете. Уверен, что Гедеон ощущает то же самое, наверное, именно по этой причине он как можно чаще старается избегать присутствия дома. Но с другой стороны… брат просто мог прийти в комнату и подарить подарок, если на то пошло, ради Габи ехать в середине учебной недели он бы точно не попросил. Отец, как мне известно, в командировке, поэтому на него рассчитывать дело такое себе, слишком гиблое, и этим я занимался, когда был значительно меньше. Тогда, получается, что Гедеон сделал для меня что-то новое? Он правда старался и запарился из-за моего дня рождения? Я просто себя накручиваю… быть не может. И тут мне вспоминается, что я не ответил на входящее сообщение от Скэра, которое висит уже добрых минут… десять или двадцать. Возможно больше, а лучше было бы меньше. Стоит только взять телефон в руки и посмотреть строку уведомлений, так везде, куда ни посмотри, поздравления выглядывают. Но я открываю переписку с нужным мне человеком. Скэриэл: С днём рождения =) Готье: Спасибо) Прости, что сразу не ответил, Леон и Оливер ворвались в комнату, заставив задувать свечи на торте. Скэриэл: О, и что загадал, Готи? Я медлю с ответом. Своё желание я знал наперёд, поэтому загадать было легче лёгкого, но вот говорить его нельзя, да и не собираюсь вот так выкладывать все карты на стол мгновенно. Готье: Чтобы этот день поскорее закончился, ты же знаешь. Скэриэл что-то печатает, а я решаю отложить телефон и разместиться на кровати. Леон с Оливером долго у меня не сидели, всё-таки завтра пары, да и они тоже прекрасно знают моё настроение в этот день. Скэриэл: Хочешь, чтобы я поехал с тобой на кладбище с ней? Он иногда читает мысли, или я слишком предсказуем в некоторых вещах. Сам хотел позвать Скэра, чего бы там ни было, но мама для меня всегда самый важный человек на планете, даже если Хитклиф мне не родные, я никогда не смогу отвернуться от Грэйс… это ужасно, даже думать об этом не хочется. А Скэриэл… Он тоже мне близок, мы вместе ходили к ней на могилу, и я представить себе не мог, что он может даже там поднять мне настроение. Готье: Я был бы рад твоей компании. Сам хотел тебе предложить, но ты опередил меня. Ответ прилетает практически незамедлительно, я даже на другой бок перекатиться не успел. Скэриэл: Утром возвращаюсь из Тритикума, а после занятий можем поехать, договорились? Готье: Да, договорились. И не бери свой список с собой, я помню как ты рассказывал моей маме, что со мной произошло за этот год. Скэриэл: Мама должна знать всё, что происходит с её любимым сыном! Иначе нечестно. Готье: Я не думаю, что список за этот год будет не таким чудесным, чтобы рассказывать маме в здравом уме. Я смеюсь, он правда действует не хуже каких-то таблеток, вызывает зависимость к своей персоне, а главное, что если таблеточка была не в очень хорошем состоянии, то тебе тоже будет не по себе. А иногда пропадает с полок и не найти, вот вообще ассоциирую такие моменты с переживанием лихорадки, чем чёрт не шутит, но Скэриэл — очень плохая таблетка. Скэриэл: Оу! Я бы не был так уверен. Ты поступил в академию, подрался с человеком, поцеловался со мной… Не умер на занятиях по темной материи. Это хороший список, между прочим. Я давлюсь воздухом, когда вижу в сообщении слова про наш со Скэриэлом поцелуй. И для завершения картины ударяюсь головой об стену, когда читаю следующую строчку про тёмную материю и то, что я всё-таки не умер из-за неё. Нет, Скэриэл, это очень плохой список, совершенно не то, что должна услышать моя мама. Готье: Думаю, что если Гедеон увидит или услышит один из пунктов, то нам не жить. Скэриэл: М? Думаешь, что ему не понравится как ты ударил человека? Ужас. Я закатываю глаза. Нет, этот человек меня сейчас до белого каления доведёт, либо до суицида —- одно из двух. Окно уже манит, кстати, я забыл его закрыть… Вот откуда холод идёт. Готье: Нет, я не про этот пункт, Скэр. Вычеркни поцелуй, пожалуйста. Таранить взглядом экран каждый может, а у меня сейчас инфаркт случится после такого эксперимента в общении с Лоу. Скэриэл: А ты бы хотел повторить? Я глупо хлопаю глазами. Повторить? Он издевается? Тысяча и один вопрос крутится в моей голове, сообщение то набираю, то удаляю, посчитав детским лепетом и идиотизмом. Понятия не имею, на что он там надеется. И да, повторить? Ощутить вновь тех бабочек в животе, бешеное сердцебиение, услышать признание, которое с его уст звучало как самый огромный секрет, который был никому не ведом. Хотелось ли мне? Ещё как. Вернуться в те времена, когда мы хорошо общались, он не пропадал, я чувствовал эту опору рядом и верил ему, хоть слепо… Но иногда мне правда хочется быть тупым оленем, а не разбираться с проблемами этого мира которые ложатся непосредственно на мои плечи. Готье: Гедеон тебя прикончит, Скэр. Это единственный ответ, который я решаю отправить, правдивый. Не хочется отвечать от себя: я не хочу показаться слабым перед его вниманием, даже если какая-то часть меня буквально орёт про это. Скэриэл: То есть Гедеон — это единственное, что тебя останавливает? Одна секунда. Телефон готовится к полёту в стену, но я крепко сжимаю кулаки, дабы не совершить эту ошибку и вздыхаю. Нет, Скэр, это не единственное, что сдерживает меня. Но порой одно из самых главных пунктов, ведь жить хочется, да и лишний раз отдаваться в руки соблазну не хочется… Какова ложь! А разве нельзя сделать себе подарок на день рождения? Ну, совсем немного, это как потихоньку брать конфеты: вроде и говоришь себе: «Я совсем чуть-чуть», а потом уже и коробки через несколько часов нет. Готье: Снов, Скэриэл. Увидимся ещё. Я убираю телефон и не смотрю на входящие сообщения от Скэриэла, мне не хочется читать его ответы, ибо я прекрасно понимаю, что да как там. Когда мы встретимся, он сто процентов задаст мне этот вопрос, но ответа у меня не будет. Я не готов. Мне сейчас далеко не до этого, хотя было бы славно разобраться в наших взаимоотношениях, даже если я снова услышу очередную ложь. И возможно ли вообще узнать от него хоть раз в этой жизни правду? Наверное, это что-то из разряда невозможного. Но пока ставлю телефон на зарядку, замечаю сообщение от Джерома, чему знатно удивляюсь. Шок играет свою роль, и вот я уже отвечаю ему на сообщение, где он поздравляет меня с днём рождения. Ещё и «не болей» добавил, а я то думал, что он на такую щедрость не способен. Телефон успешно убран через пару тройку сообщений с Батлером. Теперь я знаю, когда у него день рождения, и надо бы запомнить, а то будет невежливо, если забуду. Конечно, впечатление у него обо мне отменное, может, и не стоило писать про маму, но что есть, то есть, уже ему память не стереть. *** — Готи! С днём рождения. — Скэриэл наваливается на меня с объятиями. Мы договорились встретиться у выхода из академии, чтобы словить такси и отправиться на кладбище. — И я рад тебя видеть, спасибо. — Я обнимаю его в ответ. От Лоу так и пахнет табаком, значит, курил недавно. Его одеколон уже стал чем-то родным для меня, поэтому такая тёплая встреча внутри моей души отдавалась трепетом и радостью, что этот человек всё-таки сейчас рядом. — Ну что, тебя все поздравили? — Я тебе говорил, что Леон и Оливер пришли ночью. — Я укутываюсь в пальто посильнее из-за ветра, а потом продолжаю: — Гедеон попросил вечером, как освобожусь, домой приехать. Оливия утром поздравила… Много кто сообщением написал, так что да. Он задаёт вопросы, говорит и говорит, мне кажется, что вот мы уже вернулись в те времена, когда всё было относительно хорошо. Знаете, иногда я думаю, что даже не против такого расклада событий всего на какие-то жалкие несколько часов. Мне нравится возвращаться в моё хорошее и светлое прошлое, а что там было враньё.. Да, оно там было, но пока я не знал об этом, я был счастлив. А счастье и покой, относительный, мне куда важнее всего остального. Даже если после раскрытия всего этого было настолько сильно больно, что не хотелось абсолютно ничего. Под такое разговорчивое настроение мы добираемся до кладбища. Я прихватил с собой букет цветов, как и Скэр. Мы идём между могил молча, склонив головы, и мне кажется, что даже дышать в какой-то момент перестаём. Могила мамы была аккуратной, чистой, видимо, Гедеон уже был здесь, раз уж стоят ещё цветы. Я с тяжёлым вздохом сажусь на корточки, не люблю эти моменты от слова совсем, но Скэриэл стоит сзади, это держит меня на плаву и даёт какую-никакую мотивацию не стать тут раскисшей плюшкой. — Привет, мам... Я не смог сказать больше. Молча я ставлю букетик цветов и смотрю на её лицо: она такая красивая. Разве она заслуживала умереть в таком раннем возрасте? Нет. Никогда. Моя мама должна была жить и жить, видеть, как к Гедеону приехал друг детства, она бы затискала их с Люмьером. Как я закончил лицей, поступил в академию, она бы приняла Скэриэла, радовалась бы каждой победе Габи. Отец не был бы таким суровым, наша жизнь была бы так хороша, если бы мама была жива. Я очень люблю её, но теперь смотрю на надгробие, и меня окутывает тоска. — Здравствуйте, госпожа Грэйс. Скэр тоже ставит свои цветы и устраивается возле меня: одна его рука ложится на моё плечо, удерживая меня в этом мире и не давая свалиться в пропасть личных воспоминаний. Я вновь укутываюсь в пальто, смотрю на друга и улыбаюсь: — Ну и? Где твой список? Мама ждёт, вообще-то. — Мне хочется услышать эти пункты и, возможно, даже посмеяться с некоторых. — О, так значит? — Скэр достаёт из кармана своей куртки листочек. — Итак… Ваш сын за этот год… Он выглядит так смешно, что я не могу перестать хохотать, а мой мозг подкидывает картинки сравнения с Сильвией, которая могла пригрозить ябедничеством отцу, если я оплошал. В такие моменты хотелось бы истерику сдержать да глаза не закатывать, но когда это представляется в лице Скэриэла, становится так смешно, что просто невозможно себя сдерживать. — Ваш сын, представляете, побывал у меня в гостях большое количество раз, вместе со своими друзьями! Нашими общими, простите, — он вчитывается в свой почерк, хотя я более чем уверен, что это черновик с пар, и никакого списка относящегося ко мне там нет. — А в один из таких случаев, когда мы были совсем одни, я поведал ему свой главный секрет, который больше не мог скрывать. — А ну, молчать! Ты уже ненужное начал говорить, Скэр. — Дать бы ему оплеуху сейчас да посильнее, куда начал выкладывать все карты на стол? Просил же. — Представляете, я даже умудрился получить самый чудесный в мире подарок после этого секрета, поцелуй! Нет, я его точно сейчас положу прямиком тут. Вон коробка стоит, думаю, что если по частям сложить, то поместится на ура. —Ты этим хвастаешься как самой великой победой, но это просто поцелуй. — Я забрал первый поцелуй одного из самых завидных женихов Октавии, в смысле, это не должно восприниматься как победа из побед? Я всё-таки даю ему подзатыльник, но Лоу просто смеётся. Мне хочется под землю провалиться, ибо да, скотина, засмущал как ухажёр бедную влюблённую девчонку. И ни стыда, ни совести у этого существа нет! Я отхожу от него и спиной разворачиваюсь, нечего мне тут устраивать фиг пойми что. Хотя, я буду честен с самим собой, мне было приятно, что Скэр старается изо всех сил сделать этот день лучше и не даёт мне тут расплакаться. Может, это было сказано в шутку, дабы я занял мысли другим ,и поэтому он рассмеялся? Додуматься я так и не смог, ведь сзади ко мне приклеиваются: Скэр обнимает со спины и кладёт свой подбородок мне на макушку. Вот так бы и стоять, он тёплый до чёртиков. Кто эту печку создал вообще? Я постоянно мёрзну, а ему хоть бы хны. — Ну, не дуйся, Готи, — слышу я где-то возле уха. — Я не дуюсь, это ты чушь не неси. — Я закатываю глаза, скорее всего, он это видит, поэтому меня щипают за бок. — Врёшь. — А вот и не вру, тебе кажется. Он разворачивает меня лицом к себе и начинает пожирать взглядом, может, ответы какие-то высматривает, или чего ещё, поди, я так и не понял. Мурашки по коже идут от одного только вида: Скэриэл всегда хорош собой, но когда он смотрит так, то хоть стой, хоть падай, всё равно землю собой подметать будешь. — А я говорю, что ты дуешься, и это очень сильно видно, — говорит он немного тише, будто сейчас нас может услышать абсолютно каждый на планете. — Даже если и так, ты просто специально решил это сказать, чтобы я не думал о грустном. — Отворачиваюсь я не в силах продолжать смотреть в его глаза. — Я сказал то, что считаю чистой правдой, и нет, я не делал этого в качестве отвлекающего маневра. Ты правда очень красивый, Готи. — Скэр притягивает меня к себе и обнимает, только теперь уже не со спины, и я смог обнять его в ответ. По моей щеке скатывается слеза. Мне не хотелось плакать так сильно, как это было раньше, это просто… Оно само. Я прижимаюсь к Скэру и вздыхаю. Он тёплый, комфортный, с ним весело, и если не оглядываться на то, что я уже знаю, что он делал, то всё хорошо. Я счастлив, что этот человек мой друг, что мы сейчас стоим тут вдвоём, и он поздравлял меня, что был готов поехать со мной. Я рад, правда рад. — Не плачь, Готи… — Всё в порядке, это наверное от переизбытка чувств, — бурчу я, всхлипывая. Иногда слёзы полезны, после этого становится куда легче и проще. Он так и стоит, обнимая меня, а я прижимаюсь и просто стараюсь дышать,. Тепло, хотя ветер по ощущениям продувает насквозь. Время уже и считать лень, но он рядом, и этого мне достаточно с лихвой, чтобы становилось куда лучше. Мы постояли там, но погода начала ухудшаться, и пришлось сворачивать лавочку. Скэриэл вёл меня за руку, крепко держа, такое ощущение возникало, что боится будто бы я упаду или убегу куда-то. Совсем на него не похоже, если быть честным. — Готи, ты в порядке? — Он выглядит слишком искренне, правдиво и правильно по отношению ко мне. Или я так привык, что ко мне относятся как к чему-то сокровенному. — Более чем, правда.. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не может этого сделать, ибо сомневается. Я только открываю рот, чтобы намекнуть на это, как Скэриэл сам начинает говорить, а мне закрыть рот, после даже посильнее ухватиться за его руку, дабы не упасть. — Готи, и всё-таки, я могу хоть один раз вновь тебя поцеловать? Я хлопаю глазами, хочется снова откреститься с помощью Гедеона, или, по крайней мере, с тем ,что сейчас точно нет, ибо мы на улице. Но людей нет, но что потом говорить… А в следующий раз как? Я медлю с ответом, но он терпеливо ждёт, смотря мне в глаза, в душу, да куда угодно, но мне легче не становится! Я прямо сейчас здесь упаду и всё, и нет больше меня. Лучше бы так и случилось, честно. — Ты можешь… но тут могут быть люди, а если Гедеон узнает, — сам свой голос не узнаю, тихий до ужаса, вот бы пощёчину влепить самому себе же. — Тут никого нет, а Гедеона так тем более, он дома ждёт тебя, чтобы поздравить. — Лоу склоняет голову набок, наблюдая за мной. Лучшая защита — это нападение. С таким лозунгом я притягиваю его к себе поближе и целую первым. Опешил ли Скэр? Естественно. Перенял ли на себя инициативу спустя несколько секунд? Конечно, это же не он был бы, если такое не случится. Кажется, что именно в этот момент земля уходит из-под моих ног, сердце бешено колотится, стараясь выпрыгнуть и куда-то убежать, а весь мир на минуту останавливается, давая нам с ним возможность снова вспомнить, какого это целоваться с лучшим другом. Я отстраняюсь первым, но голос подаёт Скэриэл, смотря мне в глаза со своей самой светлой улыбкой из всех возможных: — С днём рождения тебя, ещё раз. — И притягивает для объятий. Какой тактильный стал, вот опездол. *** Мы с ним сели в одно такси, только я встал у своего дома, а Скэриэл поехал дальше. Светился ещё как паяльная лампа и не забыл вручить мне подарок. Домой я заходил в приподнятом настроении, в надежде, что оно таким и останется. Ведь атмосферу старался сделать каждый, но осадок горя я видел абсолютно всегда и от этого становилось так тошно, что я ещё больше начинал ненавидеть этот день. Но здесь тихо, такое ощущение, что все куда-то разом подевались, и этот дом никогда не испытывал хоррора в виде маленькой девочки, срывов моего брата и вообще… никого. — С днём рождения! Габриэла будто бы с луны падает прямиком мне в руки, я только успеваю среагировать и поймать её, как меня ослепляет включённый свет. Она обнимает меня с такой силой, что мне кажется, сейчас все имеющиеся кости сломаются, но это мило, очень мило. Габи — единственная, от кого я видел радость праздника, хоть она тоже очень сильно грустила. — С днём рождения, Готье. Гедеон выходит следом, в его руках подарок, как я понимаю, сразу от него и Габриэллы, просто ей никак не прихватить с собой, висеть на мне куда удобнее. — Спасибо вам за такой сюрприз. Габи, я даже немного испугался. Смеюсь я, опуская её, ведь спина и руки мне потом за такой эксперимент спасибо говорить не будут, а впереди ещё тренировки с Люмьером, мне же крышка потом. Но Габи только улыбается, забирает у Гедеона свою коробочку и вручает её мне. — Самому любимому братику, держи. — С мягкой улыбкой я принимаю подарок. Габи говорит, что мне срочно надо пойти с ними в зал, ведь там один из лучших подарков,и я не могу этого пропустить! Пройдя внутрь, я вижу большой торт со свечками. Габи начинает петь песенку про день рождения, а Гедеон, на лице которого я даже сумел увидеть небольшую улыбку, намекает, что надо загадывать желание и задувать свечи. Что я и делаю, собственно говоря. Габи рада больше, чем я, иногда мне кажется именно так. Но увы, Сильвия сообщает, что сейчас Габи нужно отлучиться из-за неотложных дел, поэтому мы с Гедеоном остаёмся один на один. Я сглатываю, ведь не знаю, куда себя девать. Но, о боги, спасибо брату, и он начинает первым. — Готье, я хочу поздравить тебя с днëм рождения, с твоим днём, в первую очередь, — он набирает воздуха в лёгкие и, протянув мне подарок, продолжает: — Это твой день, Готье. Я знаю, что потеря мамы правда изменила в этом доме многое, изменилось многое в нас. Я не хочу говорить тебе, что ты не имеешь права в этот день грустить, ездить к ней на кладбище, нет. Я сжимаю подарок, продолжая слушать его, а сердце щемит до того больно, что хочется скривиться, но нет, нельзя. — Ты имеешь право делать всë, что хочешь. Но не смей ненавидеть этот день полностью, ты родился, в нашем мире появился ты, мой брат, ты всегда им будешь вне зависимости от обстоятельств. Я буду переживать, буду строг. ибо… не хочу, чтобы у тебя были большие проблемы. Но я всегда помогу, поддержу. Я всегда рядом, Готье. Я желаю тебе самого лучшего, ты достоин абсолютно всего, и оно у тебя обязательно будет. С твоим днём, Готье. Я рад, что ты появился в моей жизни. — Я… могу обнять тебя? — Глаза предательски щиплет, в горле ком, а на душе просто… просто восхитительно. Гедеон — лучший старший брат, порой мне не хватало этих слов, но я действительно рад, что услышал это, что он был, есть и будет моей опорой в любой ситуации. Он просто чудесный, даже если иногда я этого не замечаю, или мы не говорим о любви вслух, теперь я чувствую, что никакой ненависти никогда и не было. Он обнимает меня сам, а я прижимаюсь не так, как к Скэриэлу. Мне страшно потревожить какую-то частичку Гедеона, поэтому он сам прижимает меня поближе, гладит по голове и просто рядом. Это лучшее поздравление, которое я слышал. Это один из лучших дней после её гибели, и я рад, что всё прошло именно так. С днём рождения меня!