Ханахаки

Когда из-за кашля мои руки окрасились багряным, я не удивился. К этому все и шло. Я был уверен, что мой образ жизни до добра не доведет. Не мог довести. Не стоило столько курить. Даже если причиной был он. Но все же, не рановато ли? Мне всего 25! Обидно, до ужаса. Чёртова отрава. Надо прекращать курить. Хотя бы в таких количествах. И записаться к врачу. На неделе. На неделе - обязательно. Я держал в руках телефон, собираясь записаться на приём, когда меня настиг приступ кашля. Больно. Сильнее чем раньше. Раньше кашель на колени не опрокидывал. И такого сильного металлического привкуса на языке не было. И меда. Стоп Мёда? Я перевёл взгляд на руку, которой инстинктивно прикрывал рот. Среди привычной слюны, смешанной с кровью, виднелись светло-голубые лепесточки, окрашенные красным. Я выронил телефон. Что? Как? Почему? ... Хах, к врачу уже можно не записываться... Вы спросите, почему я не подумал о операции? Ответ прост - мне страшно. Страшно до ужаса. Он - сильный человек. Волевой. И до ужаса много знающий. Если я сделаю эту операцию, он узнает когда-нибудь. И у него будут вопросы. Возможно, он их даже задаст. Но я сомневаюсь. Он будет молчать, и своим молчанием отравит меня. Операция - низкий поступок. Для трусов. Но я ещё больший трус, чем те, кто решается на пересадку. Да и смысл жить? Шанса на взаимность нет, иначе ЭТИ цветы не были бы у меня сейчас в руке. Я покосился на них, не смог сдержать отвращения. Да и заслужил я. Я не достоин его. Не достоин грезить о нем, о его любви, о взаимности, о близости, о совместном счастье... Не достоин. Прошло 2 недели. Если раньше приступы были раз в три дня, теперь они ежедневно. Это страшно. И страшен даже не сам кашель, к нему я привык, страшны вкус цветов, запах, ощущение, Знание. Я знаю, эти цветы уже проросли в лёгких, и совсем скоро они прорастут сквозь кожу. Мне кажется, что вот-вот я сам стану цветком. Мерзкой, сладко-горькой, бледно-голубой гортензией, означающей равнодушие. Почему именно она!? Почему у меня нет даже малейшего шанса на взаимность? На самом деле, я знаю ответ. Знал всегда. Я недостоин. Я жалок, мерзок. Я рад что взял отпуск на работе. Я уже не могу работать. Нет сил. Плохо мне уже не только от кашля. Плохо от сухости во рту, от вкуса металла и меда, от головы, что из-за постоянного головокружения не может нормально функционировать, от судорог, от боли в груди, от кашля, уже не связанного с этими чертовыми цветами, от тошноты. Я не ел нормально последние 3 дня. Просто не могу. Меня выворачивает от постоянного запаха цветов. Я ненавижу их. И я обожаю их. От боли при очередном приступе снова текут слезы. Слезы текут и от фантомного голоса, нашептывающего слова любви, от фантомных рук, обнимающих меня, от запаха, что окружает меня. От осознания того, что его нет, это не по настоящему. Он обожает голубые гортензии, от него всегда пахнет ими. Месяц спустя. Тихо. Тишина давит. Она звенит. Холодно. Больно. Больно от своего существования, больно от медленно перекатывающихся мыслей. Больно. Холодно. Я наконец-то не чувствую цветы. Ни их вкуса, ни их запаха. Я сам цветок. Я привык. Цветы. Они везде. На кровати, на полу, на мне... Задыхаюсь. В лёгких нет места для воздуха, его вытеснили цветы. Я рад... что заканчиваю так. Цветы - тоже он. Глаза закрываются... Дверь слетает с петель. В комнату врывается вихрь имени его. Он пришёл. Прибежал. Такой... живой. Запыхавшийся, лохматый, со слезами на щеках и надеждой в глазах. Он - не опоздал. Я - еще жив. Так он думает. - Прости прости прости! Я виноват! Я дурак! Я должен был понять раньше. Я люблю тебя! - он кричит. Отчаянно, надеясь на счастливый исход. Его слова доносятся до меня как сквозь толщу воды - Поздно - я произнес это тихо, так нежно, что сводит зубы. У меня нет сил на большее. Я закрываю глаза. Всё. Сердце пропускает пару ударов. Как это так, поздно? Я же успел, успел, успел! Вместо слов выходит только плачь. Я увидел мёртвые стебли цветов. И правда поздно. Он мёртв. Но цветы - сами цветы, все так же красивы. Как? Почему? Они не должны. Они обязаны истлеть в прах сразу же после смерти стеблей. Но нет. Они живы, вернее, создают иллюзию жизни. Пока. Завтра. Завтра. Завтра - и они тоже умрут. Цветы не могут жить без стеблей. Я провожу рядом с ним, с его телом, ещё несколько часов. Я так и не смог ясно все рассказать. Говорил ему, шептал ему, сквозь всхлипы, извинения, слова любви. Я жалок. Не успел. А ещё раньше - не осознал. Я во всем виноват. Во всем. Я нашёл его предсмертную записку. Для меня. Я увидел там сплошные слова извинений. Почему? Это же моя вина. Двадцати-этажный дом. Несколько секунд полёта. Всё. Конец. Какое облегчение. Теперь, все правильно. Я умер в тот же миг, что и он, но немного задержался здесь. Надеюсь, я увижу его там. На седьмом этаже колышутся занавески. В той квартире свежо. Там пахнет цветами. Но ни одного цветка нет. Только прах и мёртвое тело в его окружении.