В темноте

Маленькая стрелка настенных часов коснулась отметки цифры «8». Рабочий день проректора по учебной части закончился ещё три часа назад, но женщина продолжала сосредоточенно работать над документацией, необходимой для грядущей аккредитации научных программ. Спина затекла от пребывания в одном положении, ноги гудели. Ольга скинула под столом туфли. Моментное облегчение, глоток остывшего кофе – и вот её взгляд снова прикован к монитору компьютера. Телефон мигнул, оповещая о низком уровне заряда. Она нехотя оторвалась от документа и потянулась к чёрной кожаной сумке. Прошуршав по всем отделениям и карманам, женщина потянула бегунок молнии и резким движением закрыла сумку. – Чёрт. Дома оставила, – раздражённо выругалась себе под нос. Она точно знала, что в каком-то из ящиков рабочего стола валялся дежурный провод. Его проректор обычно использовала для того, чтобы перенести файлы с телефона на компьютер и обратно, но в экстренных ситуациях с помощью него средство связи со внешним миром можно было подзарядить от системного блока. Только Ольга наклонилась к нижнему ящику, как кабинет залился вспышкой яркого света. Женщина замерла, зажмурив глаза, и стала отсчитывать в уме секунды до… Раскатистый грохот грома раздался где-то совсем близко. Проректор вздрогнула на месте. Звук прошёл волной через всё тело. Свет в кабинете погас. Ольга оглянулась – в окне за секунду один за другим померкли все фонари. Весь университетский квартал оказался без электричества. Густая темнота моментально захватила собой всё пространство. Нет! Только не сейчас. Не здесь. Напряжённые пальцы сжали край стола, пытаясь не потерять координацию. Ольга судорожно делала небольшие, но частые вдохи. Она боялась, что, вдохнув поглубже, вместо воздуха в её лёгкие проникнет густая тьма и захватит её всю. Строгий проректор, требовательный преподаватель, женщина, которую боялись все, как ребёнок боялась темноты. Дрожащими руками она нащупала телефон. Экран загорелся и тут же погас. Села батарея. Опустившись на корточки, Ольга рывком выдвинула ящик. Две большие свечи из соевого воска сразу попались под руки – хранила их на случай таких форс-мажорных ситуаций. – Где же спички? – пальцы судорожно искали картонный коробок и нашли. Пустой. Теперь, когда все попытки добыть хоть малейший проблеск света были исчерпаны, тревога во всю силу ударила в виски. Проректор осталась одна в тёмном кабинете, содрогающаяся от ударов грома, а единственным источником света были короткие разряды молний за окном. Пространство начинало давить. Стены будто сдвигались. Она знала – останется здесь ещё хотя бы на минуту, и уже не сможет совладать собой. Нужно найти свет. Ольга босиком прошла к двери, туфли так и остались валяться под столом. Сейчас её спасала только пространственная память. Оказавшись в коридоре, она рукой нащупала стену и дальше двигалась на ощупь к лестнице. Перед глазами стояла беспросветная тьма. И чем сильнее проректор пыталась сфокусировать зрение, чтобы рассмотреть во мраке хотя бы контуры чего-то знакомого, тем больше её охватывал страх. Ноги подкашивались и уже практически не слушались. Каждый новый шаг был ещё неувереннее предыдущего. Ольга рисковала в любой момент просто свалиться. Она остановилась в конце коридора, возле угла стены, за которой должна была показаться лестница, но идти дальше не могла. Дыхание спирало, воздуха катастрофически не хватало. Сердце бешено колотилось, пропуская такты. Звуки шумных вдохов и выдохов – единственное, что ещё держало её в реальности. Недолго. Проректор опёрлась спиной об холодную стену и опустила ресницы. Во тьме, с закрытыми глазами, в глазах начало темнеть. Паника достигла пика. Ольга начала медленно оседать на пол, теряя сознание, как вдруг она услышала приближающиеся шаги. Крепкая рука подхватила её, не давая рухнуть на пол. – Ольга Сергеевна?! На грани сознания она вцепилась в знакомый взволнованный голос из темноты, который спас её от провала в пугающую бездну. – Что вы здесь делаете? Вы в порядке? – мужчина хотел разглядеть ответ в её лице, освещённом тусклым светом фонарика на телефоне. Ольга попыталась поднять на него взгляд, но луч ударил в глаза и заставил обратно зажмуриться. – Простите, – резко опустил телефон и продолжил обеспокоенно: – Что с вами? Вам плохо? – Темно… мне так страшно, – запинаясь, ответила проректор. Ноги подкосились, и она осела на пол, обхватив себя руками. Вадим опустился рядом с ней, расположив фонарик так, что он лёгким ненавязчивым облаком света окутывал пространство вокруг них. Мужская ладонь коснулась плеча Ольги. – Дышите. Медленно, – ровным тоном он пытался успокоить коллегу. – Вместе со мной, давайте. Вдох… Не спешите. А теперь выдох… Женщина слушала его голос, так и не осмеливаясь открыть глаза. Их дыхание синхронизировалось. Постепенно воздух перестал быть таким давящим и густым, а сердцебиение замедлилось и близилось к норме. – Вот так, – Вадим аккуратно убрал руку. – Вам лучше? Ольга подняла ресницы и не ожидала увидеть его так близко прямо перед собой. Глаза забегали, цепляясь за черты знакомого лица. Она утвердительно кивнула. – Свет… Был сильный гром, а потом всё погасло. Я испугалась, – всё её тело напряглось от одного лишь воспоминания момента, когда всё погрузилось во тьму. – Тише. Не надо сейчас об этом, – низким бархатным голосом произнёс Вадим. – Вы идти сможете? – Дда, я… Уже да, – она с трудом поднялась на ноги. Казанцев сразу понял, что Ольга ещё не до конца пришла в себя. – О, нет. Золушка, позвольте полюбопытствовать, где туфельки-то потеряли? За шутливым тоном мужчина пытался спрятать волнение, которое охватило и его. Трудно было в моменте признать, что он не на шутку испугался, застав посреди университета, поглощённого во тьму, коллегу в таком состоянии. Проректор по научной работе посмотрела вниз, потом снова перевела взгляд на Вадима. – Обувь в кабинете осталась, я была так напугана, что забыла… – мысль резко оборвалась и Ольга звонко вскрикнула, когда её ноги оторвались от земли. Казанцев поднял женщину на руки и развернулся в направлении её кабинета. – Посветите, – передал ей свой телефон и подхватил поудобнее. – Не надо, что вы! Я же тяжёлая, – пытаясь осознать происходящее, выпалила она. – Кто – вы? – с наигранной удивлённостью переспросил Казанцев. – Да вы пушинка! Смущённая улыбка коснулась её лица. Сейчас у него на руках тревога успокаивалась. Впервые Ольга задумалась о том, какое всё таки короткое расстояние от конца коридора до проректорской. Вадим осторожно опустил женщину на диванчик в её кабинете. Свет фонарика коснулся белого потолка и придал очертания знакомым предметам. – У вас есть свечи. Почему вы их не зажгли? Не дожидаясь ответа, Казанцев наклонился, чтобы достать из-под рабочего стола Ольгины туфли. – Спички закончились, – тихо ответила она, обуваясь. Мужчина скользнул рукой в карман пиджака и достал дорогую металлическую зажигалку. – Видите, Ольга Сергеевна, есть свои плюсы в курении – огонь всегда с собой, – он пытался шутить, чтобы отвлечь её. Вадим взял одну из свечей и поджёг деревянный фитиль. Маленький огонёк отразился в его глазах, притягивая к себе женский взгляд. – Разве что только это. Ненавижу запах табака, – в её голосе появились нотки привычной строгости. Вадим на секунду замер, вопросительно и с интересом посмотрев на Ольгу. Уголок его губ непроизвольно приподнялся. – А что любите? – спросил он будто невзначай. – Что? – непонятливо переспросила проректор. – Что? – мужчина скопировал интонацию собеседницы, уловив её смущение. Танцующее пламя свечей осветило кабинет мягким светом. Одна осталась на рабочем столе, вторую Вадим поставил на журнальный столик возле дивана и присел на его подлокотник. Ольга придвинулась ближе к столику, поднося ладони к тёплому огоньку. Её взгляд вцепился в пламя, впитывая свет, исходящий от него. – Спасибо. – прошёптала она, не сводя глаз со свечи. – Если бы не вы… – Хорошо, что я забыл флешку. Пришлось вернуться, – Казанцев оглядывал женщину с беспокойством. – Простите, но вы очень бледная. Как себя чувствуете? Проректор оторвалась от созерцания и нервно провела рукой по холодному лицу. – У меня в кабинете есть тонометр. Схожу принесу, измерим давление. – Казанцев поднялся, направляясь к двери. – Нет! – Ольга вскочила с дивана и мёртвой хваткой вцепилась в рукав мужского пиджака. От резкой смены положения в голове закружилось, перед глазами всё поплыло размытыми волнами. Ноги стали ватными. Она пошатнулась, отпуская ткань пиджака. Вадим среагировал мгновенно. Его ладонь уверенно легла Ольге на поясницу, другая обхватила плечо. Из-за внезапности момента он притянул коллегу к себе с такой силой, что её тело буквально врезалось в него. Женские ладони инстинктивно упёрлись ему в грудь, ища опору. Они застыли, прижатые друг к другу. Тепло дыханий и сбитые удары сердец смешались воедино. – Останьтесь. Пожалуйста… – её шёпот, словно самое приятное дуновение лёгкого ветра, коснулся Вадима. – Не оставляйте меня здесь одну. Мне будет страшно. В свете танцующих огоньков свечей он разглядывал каждую деталь её лица – широко распахнутые глаза, в которых плескался страх, слегка дрожащие губы, бледные напряжённые скулы. Он никогда не видел её такой. Ольга Сергеевна, всегда собранная, непроницаемая, эмоционально холодная сейчас выглядела абсолютно растерянной и уязвимой. И что-то в этой уязвимости, в том, как она моляще смотрела ему не просто в глаза, а в душу, как отчаянно сжимала ткань его рубашки, будто отпустив случится страшное – всё это полностью перевернуло внутри Вадима представление об Ольге. – Я не уйду, – его голос стал ниже, глубже. Рука сама потянулась к карамельно-золотистым волосам. Ольга сначала вздрогнула, но почувствовав, как Вадим нежно направляет её голову к своей груди, сразу смягчилась и поддалась этому движению. – Простите… – еле слышно произнесла женщина. – Это, наверно, так глупо в моём возрасте. – Не извиняйтесь, – спокойно произнёс Казанцев, успокаивающе гладя её по волосам. – Страхи – следствие перенесённых нами травм. Вы не виноваты в том, что боитесь. Несколько секунд они молчали. Тишину кабинета разбавляло уютное потрескивание, создаваемое постепенным горением деревянных фитилей. – Как давно у вас это началось? – тихо спросил Вадим. Ольга напряглась всем телом. Тревога охватила с новой силой, когда она в памяти прикоснулась к тому, что когда-то подарило ей этот страх. Казанцев мысленно выругался на себя за необдуманное любопытство. Он прижал Ольгу крепче и произнёс где-то прямо над её головой: – Не нужно. Не отвечайте. Простите, я не должен был. Вновь ощутив защиту мужчины, по скованному телу разлилась волна расслабляющего тепла. Ольга прикрыла глаза – присутствие Вадима создавало невидимую пелену, заслоняющую от страха едкой темноты. Рядом с ним дышать становилось легче. – Мне было 10 лет. Отец пришёл злой с работы, а я сидела в гостиной за пианино, учила новую программу по специальности. Какой-то кусочек не получался, я повторяла его снова и снова. И вдруг папа сорвался на меня. Кричал, как ему надоела эта музыка, что он уставший после работы хочет побыть в покое. А потом… он запер меня в комнате. Без света. И, я помню, гроза была… такая сильная, казалось, что дом прямо содрогается от грома. Страшно было. Очень… – голос дрогнул и сорвался на последнем слове. – Мама поздно вернулась. Она работала пианисткой в академическом симфоническом оркестре. Репетиции иногда до ночи затягивались. Я только помню, как она открыла дверь и в комнату полился свет из коридора. Ничего больше не помню, словно густым туманом всё затянулось. Вот только состояние это – когда ты один в темноте и за окном молнии сверкают – я не могу забыть. Очень хочу. Но не могу… Наверное, это так нелепо со стороны выглядит. Взрослая женщина с таким детским страхом… Она замолчала. Вадим зажмурился, пропуская через себя её историю, все чувства, которые она пережила. – Ничего нелепого в этом нет. Мы все чего-то боимся. – И вы? – она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть мужчине в глаза. – Никогда не поверю. Вы такой… уверенный в себе мужчина. Нет, вы точно ничего не боитесь. – Не боялся. До этого дня, – он сделал небольшую паузу. – Вы не представляете, как я испугался, увидев ваш силуэт, стекающий по стенке в коридоре. И сейчас я думал… Мужчина не смог договорить. Побоялся, что рано, что может нечаянно спугнуть… – О чём вы думали? – прошептала она. Вместо ответа он на свой страх и риск коснулся губами её макушки – нежно и трепетно, вдыхая аромат шелковистых волос. Ольга прикрыла глаза, впитывая в себя прикосновение, разбегающееся микротоками по всему телу. Когда мужчина медленно отстранился, она посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде плескался океан из вопросов. – Вадим, – она прошептала его имя – впервые без отчества, интимно и почти молебно. О чём была эта мольба – он только догадывался. Но когда Ольга приподнялась на цыпочки и скользнула ладонями по его груди, ему всё стало ясно. Их губы встретились осторожно и робко. Они оба на мгновение застыли, не предпринимая никаких последующих действий, давая друг другу возможность передумать и отстраниться. Но тоненькие пальцы крепче сжали рубашку, и только тогда Казанцев позволил себе большее. Мужская ладонь легла Ольге на затылок, мягко направляя. Поцелуй стал глубже. Вадим чувствовал, как она дрожит в его руках. Но он почему-то был уверен, что теперь это уже не от страха. Время застыло. Они даже не заметили, как за окном стихла гроза. Внешний мир просто перестал существовать для них двоих. Когда в кабинете внезапно зажглись люминесцентные лампы, женщина не отстраняясь потянулась рукой к стене и, нащупав выключатель, погасила свет. Темнота, её злейший враг на протяжении всей жизни, сейчас встала на её сторону. Она скрыла все ненужные детали, оставляя ощутимой только саму суть, помогая обнажить чувства, которые при ярком свете они, возможно, побоялись бы открыть.