Прежде чем заснуть

Чимин стоял на зелёной крыше их общежития в тонком свитшоте, смотря на постепенно гаснущие сеульские вывески вдалеке. Немного поёжившись он прислонился к ограждению и заглянул вниз ещё раз. Высоко. Разве так должна ощущаться жизнь? Будто в любой момент можешь упасть, но что-то сдерживает. Что держало именно его? Он до сих пор задается этим вопросом.   — Заболеешь же, — недовольным голосом пробурчал Чонгук, выйдя на крышу в куртке и сланцах. Осень в Сеуле наступила довольно поздно, — опять? — Что опять? — в голосе Чимина слышны одновременно усталость и какое-то… умиротворение? Несмотря на это он улыбается краешком губ. — Стоишь вот так и думаешь о чём-то, — уточняет Чонгук, — хоть бы куртку накинул, мечтатель. Что такого интересного тут нашёл? — Помнишь кафе, где мы часто ели после учёбы раньше? Даже название не вспомню сейчас, но… поккымпаб был действительно вкусный… — А? Чего так внезапно? — он подходит ближе к ограждению, но по прежнему не касается его, выдерживая дистанцию . — Хозяева мне действительно нравились. Помнишь, как аджума показывала нам фотографии из их с мужем путешествия по Вьетнаму? Я бы хотел вернуться в то время. — Зачем? — Чонгук надевает капюшон куртки, вздрагивая от пронизывающего до самых костей ветра и прячет руки в карманы, — сейчас же все хорошо, зачем возвращаться? — Тогда я не знал, насколько долго это будет на самом деле, — Чимин разглядывал припаркованные у здания машины, пересчитывая их в десятый раз, — знаешь, сейчас ведь тоже не знаю. Забавно, правда? — Ты странный, — резко, но уверенно выдаёт младший. — Иногда не успеваю за сутью твоих мыслей. — Это хорошо, — Чимин всё так же продолжал стоять, облокачиваясь на ограждение, будто не чувствовал холода вовсе, — я очень горжусь тобой. Знаешь? — Мм? Спасибо, хён. Но ты не думаешь, что пора зайти обратно? Я скоро окоченею… — Иди спать, Чонгук-а. Время позднее, а тебе завтра ещё на пары с утра. Почему вообще не спишь до сих пор? Опять в игры играл? — Чимин роется в карманах, будто ища что-то. — Немного…. Я принесу тебе куртку, хён, и пойду спать, ладно? Подожди немного, — Чонгук укутался в куртку плотнее и пошёл в сторону лестницы, — но всё равно не задерживайся, ладно? — Конечно, Чонгук-а, — старший, нащупав в кармане фотоаппарат, вгляделся в него, пытаясь подобрать наилучший ракурс, — я не задержусь надолго, — чуть ли не шепчет он. Дверь шумно захлопывается за младшим, идущим обратно в комнату. Ноябрьский ветер усиливается, перебирая волосы Пака, будто осторожно поглаживая его по голове. Чимин опускает фотоаппарат, чтобы осмотреть пейзаж ещё раз и замечает в ночном небе слабое голубое свечение — постепенно усиливающееся, но по-прежнему не настолько яркое, чтобы кто-то посторонний обратил внимание. — Конечно я не задержусь надолго, Чонгук-а, — парень улыбается счастливо и будто впервые за последние несколько лет расслабляет плечи, — конечно… Через пару минут входная дверь снова громко хлопает, раздаются тяжёлые шаги.  — Хён! Я не знал какую принести, так что… Хён? — Чонгук оглядывает крышу, не находя Чимина, — уже спустился что ли… Хён! — Чонгук сбегает по лестнице вниз, продолжая выкрикивать имя старшего, так и не заметив слабое голубое свечение на ночном небе.