Аромат цветущей вишни. Макс и Тиш.

Макс нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по лежащей на коленях сумке. По его мнению такси не ехало, а ползло, почти стояло, спотыкалось на каждом перекрестке, пропускало всех и вся.... "Успокойся, Макс, осталось совсем чуть-чуть" - твердил он себе, но нетерпеливые душа и сердце не слушались разума. "Хочу увидеть его сейчас, сейчас же, немедленно." Душа рвалась вперёд, а сердце колотилось так, что казалось оно сейчас выпрыгнет из груди. "Осталось совсем немного, пара кварталов и ты увидишь его...." Вновь перед внутренним взором возник Тиш, его любимый малыш: не по-омежьи высокий, пропорционально сложенный, но ещё по юношески угловатый. Тонкокостный, светлокожий, с огромными сияющими серыми глазами под длинными ресницами, с прямым носом и чувственными губами. Он в первую встречу показался Максу нереальным, выбравшийся из какой-то сказки эльфом или ангелом. Узнавая его ближе с каждой встречей, Макс лишь утверждался в этом мнении. Хотя, это могло быть лишь его субъективным мнением, ведь Тиш был ТЕМ САМЫМ, его истинным. Воспоминания о первой встрече вновь нахлынули, как волна прилива, унося его на три года назад. Это было первое по настоящему теплое весенне утро. Ещё вчера хмурое небо опрокидывало на мир противный холодный моросящий дождь, а пронизывающий ледяной ветер заставлял кутаться прохожих в лёгкие плащи и куртки, которые они так опрометчиво надели, выходя из дома, поверив календарям. А сегодня солнце заливало все вокруг своим теплом, птицы устраивали концерты и даже сумасшедшие бабочки нет-нет да промелькивали мимо прохожих. Именно сегодня Макс согласился прийти на встречу с куратором. Пару недель назад, вернувшись из очередной командировки, Макс поставил в известность свое начальство об уходе в отставку. Ему дали две недели на восстановление и подумать. И он думал. Думал, что ему уже тридцать, что он в самом расцвете сил, что его коллеги в таком возрасте мечтают о карьерном росте и повышенных гонорарах. А Макс с недавнего времени начал мечтать о семье, доме, покое. И о любви. Последним заданием Макса была охрана и перевозка на секретный объект одного очень известного ученого. И это было бы простым заданием, если бы не два обстоятельства: 1. Ученого пытались похитить и убить. 2. Он ни в какую не соглашался уходить без своего истинного. Никакие доводы, уговоры и угрозы не помогали. Он отказывался уходить с Максом до тех пор, пока его малыш (который оказался и постарше и повыше и помощнее самого Макса) не оказался рядом с ним. Эти двое жутко выбешивали Макса. Сначала тем, что не поддавались на уговоры разделиться; тем, что любую свободную от побега минуту они проводили в объятиях друг друга; тем, что предпочитали держаться за руки даже под угрозой схлопотать пулю. И первое, что они сделали, оказавшись в безопасности, был сумасшедший поцелуй. Эти двое целовались так, словно это был их последний поцелуй. Или первый. И вот тогда Макса прошибло завистью. Уставший, грязный, раненый он смотрел на эту парочку и его накрывало осознанием пустоты. Его жизнь - пуста. В ней только работа. Ему тридцать, а у него даже дома своего нет, только крошечная комната в общаге. И дело не в том, что денег нет, банковский счёт исправно пополнялся и мог впечатлить кого угодно. Просто Макс всегда считал, что нет смысла покупать квартиру или дом, если ты постоянно в разъездах. Ему тридцать, а отношений, хотя бы отдаленно напоминающих те что он наблюдал последние несколько дней, у него никогда не было. Несколько быстрых перепихонов в год, чтобы скинуть напряжение и все. Партнёры всегда разные, эмоций никаких: схлестнулись и разошлись. И первое, что он сделал вернувшись с задания - подал прошение об отставке. Вторым было обращение в риэлторскую контору с запросом о поиске собственного жилья. Потом две недели на отдых, восстановление и ремонт уже в СВОЕЙ КВАРТИРЕ. Две недели промелькнули и Макс шел в контору, на встречу с куратором. Его путь проходил через кампус Университета международных отношений. Он сам его когда-то закончил. И вот он вновь шел теми тропинками по которым ещё не так давно ходил будущий дипломат Макс Монтейн.