Я тебя люблю, не забывай это.

В слепую нащупав новый, блестящий выпуск журнала, посвященного кольцу похоти, Физзаролли замер. Его взгляд скользнул по обложке, выхватывая крупный заголовок: “НОВОСТИ КОЛЬЦА ПОХОТИ”. А ниже самые страшные для Физза попункты: • “Вечный холостяк, король похоти и самый известный шут ада живут вместе” • “Сердце, занятое бесом” • “Королевская власть осталась в замешательстве” *** "Как можно было так облажаться?!" – мысль пронзила Физзаролли, как игла. В клубе, среди дыма и адского веселья, они никогда не давали публике понять своего романа. Все свои, смущающие до неприличия, "телячьи нежности" они старательно прятали, исполняя их в укромных уголках, подальше от любопытных глаз. Им обоим было до жути важно скрыть, что они – пара. И причин тому было предостаточно: от банальной пропасти между статусом греха и беса-калеки, до сути самой Похоти, которая, как известно, питается страстью, а не нежными чувствами. Поэтому, единогласно, было решено: любыми способами скрывать свои отношения, чтобы не превратиться в предмет всеобщего обсуждения. Открыв середину журнала, Физзаролли почувствовал, как земля уходит из-под ног. Там, на странице, красовалось фото! Фото Асмодея и Физзаролли, сделанное, очевидно, каким-то особенно хитрым бесом, чья рука, держала кулису. Снимок был расположен прямо над кричащим заголовком целой статьи: “Король Озз – лицемер?!” "Хуже и быть не может", – пришла к Физзаролли горькая, но неизбежная мысль, пока его сердце болезненно сжималось..  *** — Смертный грех похоти, вы тоже низко пали. — Физзаролли передразнил фразу, сказанную Асмодеем некоторое время назад на сцене, которую Грех адресовал самому принцу Гоэтии, Столасу. Высмеивание влюблённых пар было обычной практикой в клубе. Более того, в этот раз засмеять Мокси и Милли за их любовь было инициативой Физза. Но как это переросло в высмеивание принца за отношения с низшим классом, Физзаролли не оценил. Напротив, это задело его до глубины души, оставив горький осадок. Бес, слегка сгорбившись, смотрел на греха неодобрительным взглядом, держась за голову в месте, где Милли, видимо, не поскупилась удар. Синяк обещал быть внушительным, и голова пульсировала от каждого удара сердца. Асмодей встал. В планах было прийти в кабинет Оззи, но они остановились в укромном закулисье балкона, откуда Асмодей часто наблюдал за шоу, наслаждаясь шоу. Это место, казалось, идеально подходило для их разговора – тихое, уединённое, куда никто, кроме них двоих, не имел права входить. Его лицо выражало смятение. Медленно, словно осознавая все в полной мере, Асмодей понял, о чём так болезненно толкует ему конферансье. Образ, который он так старательно поддерживал, казалось, выходил из-под контроля. — Оу, лягушонок, прости… — Асмодей посмотрел на Физза, который, словно маленький испуганный ребенок, искал утешения у него на руках, прижавшись к груди партнёра. В его глазах действительно читалось раскаяние, глубокое и искреннее, словно он сам только что понял, какую рану нанёс. Со стороны импа не последовало ни единого слова. Он даже не смотрел на Асмодея, погружённый в свои мысли, которые, казалось, терзали его, сплетаясь в тугой узел сомнений и обиды. — Физзи? — осторожно позвал Асмодей, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Я привык, что мы заставляем влюблённых парочек постыдиться перед другими, — начал Физзаролли, его голос дрогнул, несмотря на отчаянные попытки держать себя в руках. — Но чтобы мы начали затрагивать тему отношений с разными статусами… — он замялся, чувствуя, как предательская дрожь усиливается, и слова будто застревают в горле. — Ты… ты действительно так считаешь? Считаешь, что отношений между бесом и принцем быть не может? Он не успел договорить. Асмодей, словно пытаясь защитить его от самого себя, от этих мучительных мыслей, своей большой ладонью прижал голову Физзаролли к своей груди, мягко, но уверенно. Так артист и замолчал, уткнувшись в надёжное плечо, чувствуя, как бьётся сердце греха. Асмодей глубоко вздохнул, чувствуя, как хрупкое тельце Физза напряглось под его рукой, словно ожидая новой боли. — Физзи, ты же знаешь, это всё образ, — прошептал Асмодей, его голос был полон нежности, той самой, которую он так редко позволял себе показывать. — Я не считаю так. Ты для меня самый лучший, самый драгоценный бесенок. Я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого не любил. Мы с тобой вместе достаточно долго, чтобы ты понял это. — Я понимаю Оззи, просто… — Физзаролли замялся, слова будто застревали в горле. Он не знал, что сказать в ответ на искренние откровения Асмодея. Грех никогда не обделял бесенка вниманием. Постоянные объятия, страстные поцелуи, интимная близость, которая была неотъемлемой частью их жизни. Более того, они не ссорились. Совсем, никогда. Их отношения запросто можно было назвать идеальными, завидными. — Просто, ты, лягушонок, перенервничал, еще и по голове тебе прилетело знатно. Сильно болит? — как с ребенком, обеспокоенно начал говорить Асмодей, осторожно приподняв голову возлюбленного за подбородок, дабы осмотреть рану. В его глазах читалось искреннее сочувствие и желание облегчить боль. — Да… Сильно… — заминаясь, бормотал Физз.  Асмодей бережно приподнял головной убор Физзаролли, желая получше рассмотреть след, который оставила на его нежной коже Милли. Покрасневшая область, с едва заметно содранной кожей, располагалась в месте, где лоб переходил в висок. Ничего сильно критичного, но было видно, что это болезненно. Асмодей склонился ниже и нежно поцеловал свою любовь в лоб, словно пытаясь передать ему всю свою заботу и нежность. "Заживай скорее, мой дорогой," – казалось, говорили его губы, оставляя на коже тёплый, исцеляющий поцелуй. — Я тебя очень люблю, сладкий, не забывай это. — проворковал Асмодей, его голос стал хриплым и бархатным, почти как шёпот, наполненный обещанием. Их лбы соприкоснулись, создавая интимное пространство, в котором существовал только они вдвоём. Оззи взял роботизированную руку Беса, ощущая её прохладу, и мягко, но настойчиво втянул Физза в поцелуй. Это был не просто поцелуй. Это было погружение в глубины желания, где каждый вздох становился молитвой, а каждое прикосновение – откровением. Грех взял другой рукой партнера за талию, прижимая к себе так крепко, что, казалось, их тела слились воедино, продолжая дарить глубокий, обволакивающий поцелуй. Его пальцы скользнули по тонкой ткани его одежды, исследуя каждый изгиб, пробуждая дрожь. Роботизированные ручки Физзаролли, словно не в силах сдержать переполняющие его чувства, неуклюже, но с нежностью обняли Оззи в несколько оборотов, стремясь удержать этот момент вечности. Асмодей, ощущая эту страстную, почти отчаянную близость, взял Физзаролли за подбородок, нежно, но решительно приподняв его голову чуть выше, чтобы ещё глубже погрузиться в этот океан страсти, в котором они оба готовы были утонуть. Так, увлекшись поцелуями и нежными ласками за кулисами балкона, влюблённые совершенно потеряли счёт времени. Их мир сузился до объятий друг друга, а звуки завершающегося шоу, которое, казалось, не хотело заканчиваться, остались где-то далеко. Они были настолько поглощены моментом, что не заметили даже беса, который, подкравшись незаметно, заглянул в закулисье балкона. С довольной ухмылкой, он быстро щёлкнул их «на память», предвкушая, как эта пикантная новость разлетится по всему Аду.