Найденная кровь

***

Ночной ветер раскачивал фонари-тыквы, заливая толпу оттенками оранжевого. Воздух был наполнен беззаботного смехом детей. И среди этого карнавала, где каждый притворялся монстром, 007n7 - настоящий монстр - притворялся человеком. Он стоял в тени старого дуба, его черный плащ, подбитый алым шелком, сливался с темнотой. Алые зрачки холодно скользили по толпе, выискивая и отмечая точки теплой крови на шеях и запястьях. Скучная, предсказуемая игра. Пока его взгляд не зацепился за фигуру, выделявшуюся из общего веселья. Парень с волосами цвета пшеницы. Его темная одежда была обманчиво простой, но Севен, видевший за сотни лет смену сотен мод, отметил изящный покрой бледно-фиолетовой рубашки, открывающей тонкие запястья. Но главное было не в одежде. Его кожа казалась невероятно мягкой, а под глазами красовались искусно нарисованные темно-синие "синяки" - знак вампирской природы. А потом парень повернулся, и Севен увидел его улыбку. И клыки. Неумелые, человеческие, поддельные,которые казались вампиру настоящие. И тут этот голос, тихий, но четкий, преодолевший шум толпы, пронзил его: — Охх... Вы так похожи на вампира. Севен повернулся с плавностью, отточенной веками. Каштановые пряди упали ему на лоб. Внутри все замерло. Сердце, столетия бившееся ровно, сделало сбивчивый толчок. Этот взгляд... большие, ясные глаза, смотрящие без тени страха, с легким любопытством. Та улыбка, обнажавшая фальшивые клыки, была трогательной и дерзкой одновременно. « Один из нас.Он должен быть одним из нас » - пронеслось в сознании Севена. Он шагнул ближе: —Ты... - начал Севен, и его голос прозвучал тише и мягче, чем он планировал. Он поймал себя на том, что смотрит не на клыки, а в самую глубину этих глаз, ища в них отсвет своей собственной сущности. Его собственные острые клыки внезапно почувствовались грубыми и чужими. Он стоял, загипнотизированный не своим даром, а чем-то иным, что разрывало его изнутри. И думал лишь одно: Наконец-то. Я нашел тебя. —А... что я? Вы лучше конфеты собирайте. - парировал Эллиот и сунул Севену в руки несколько ярких оберток. Слова Эллиота были такими легкими, лишенными всякого подтекста. Особенно это слово "конфеты". Детская сладость, грубая пародия на истинную пищу. Прикосновение его пальцев было мимолетным, но для Севена - вечным. Он смотрел на конфеты, лежащие на его бледной коже. Они казались такими чужими.Севен медленно сжал пальцы, шурша обертками. Его алый взгляд вновь поднялся на Эллиота, выискивая в каждой детали его одежды не маскировку, а знаки, следы их общей, скрытой от всех сущности. — Они же вкусные - добавил Эллиот. И Севен осознал, что для этого юного "вампира" они и вправду могли быть вкусными. Что его ночь, возможно, была не такой абсолютной, как его собственная. Что он, возможно, был полукровкой. Эта мысль вызвала не отвращение, а щемящую жалость и невероятное любопытство. — Спасибо - наконец ответил Севен. Он не выпускал конфеты из руки, чувствуя их нелепый вес. Впервые за много веков он стоял перед кем-то, кто, казалось, был ему подобен, но при этом оставался абсолютно иным. Эллиот лишь неловко замолк, явно смущенный вниманием. Вампир следил за слабым румянцем на его щеках. Он был таким... живым. Таким человечным. Но в его вампирском сознании, настроенном на вечную охоту и маскировку, этот румянец, эта потупленность взгляда - все это было частью игры. « Он притворяется» - лихорадочно думал Севен - «Притворяется тем, кем я притворяюсь сегодня. Какая насмешка судьбы» Севен сделал крошечный шаг вперед, не нарушая дистанцию, но снова заполняя пространство между ними. — Твоя маскировка... безупречна - продолжил вампир, почти шепотом, чтобы их не услышали проходящие мимо люди. Его взгляд скользнул по ненастоящим вампирским атрибутам Эллиота и задержался на мягкой линии шеи. — Ты выглядишь так... по-настоящему. Я почти поверил, что ты человек. В его словах была игра. Он видел его смущение и читал его как робость молодого вампира, впервые встретившего сородича. И это делало Эллиота лишь еще более очаровательным. — Вы... о чем вы? - спросил Эллиот, не понимая, и склонил голову набок. Вопрос Эллиота повис в воздухе, совершенно разрушительный для выстроенной Севеном иллюзии. Наклон головы, выражение легкого, растерянного недоумения в его глазах - все это было слишком естественно, слишком по-человечески. Вампира будто отбросило назад. Его алые зрачки, только что горевшие уверенностью, сузились, пытаясь сфокусироваться на этом новом, необъяснимом пазле. Явно что-то было не так. Мысль, острая и холодная, как лезвие, пронзила его сознание. Его ослепила надежда. Он все понял. Эллиот был человеком, а не вампиром, каким его видел Севен. Но столетия жизни научили его не отступать. Заблуждение, однажды возникшее, слишком ценно, чтобы от него отказываться. И потому Севен не отступил. Напротив, на его губах появилась едва заметная, загадочная улыбка. Он снова шагнул вперед, сокращая и без того маленькую дистанцию. Его тень накрыла Эллиота. Теперь все было по-другому. Вампир взял его за руку и поцеловал. Эллиот лишь сильнее смутился и отдернул ладонь, не понимая, зачем незнакомец это сделал. Севен почувствовал, как под его пальцами пульс Эллиота участился, превратившись в частую чистоту. Этот звук теперь был музыкой. Он видел, как румянец заливается щеки смертного, как его глаза расширяются от неподдельного изумления. И это смущение, эта мгновенная реакция - были для Севена не отказом, а подтверждением того, что Эллиот - человек. — Не бойся - прошептал Вампир, и его голос обрел новую, гипнотическую глубину, в нем зазвучали сладкие нотки, недоступные человеческому уху. Он не просто говорил - он окутывал разум дымкой доверия. Севен видел, как зрачки Эллиота слегка расширились, потеряв фокус, как напряжение в его плечах начало таять. — Здесь, среди них, мы должны быть осторожны. Так что давай закончим этот милый маскарад. Пойдем за мной. Его взгляд скользнул по фальшивым клыкам, и в этот раз в нем читалось не насмешка, а нечто похожее на одобрение. Севен с легкостью повлек Эллиота за собой - тот, поддавшись гипнозу, почти не сопротивлялся. — Вот так - прошептал Севен, и его слова звучали теперь не просто в ушах, а прямо в сознании Эллиота. Вампир снова приблизился, прижав его к стене, его холодные пальцы мягко коснулись подбородка, едва приподнимая его. Его взгляд прилип к шее Эллиота, где под кожей так соблазнительно пульсировала жизнь. Теперь, под гипнозом, эта жизнь принадлежала ему. И он мог взять ее. Или... оставить. Решать будет только он. — Скажи мне свое имя - мягко приказал Севен, его дыхание коснулось щеки Эллиота: — Твое настоящее имя. — ...Эллиот - ответил тот, находясь под гипнозом. Он даже не сопротивлялся, да и не мог. Севен смотрел на это безвольное выражение лица, на мягко приоткрытые губы, за которыми прятались жалкие поддельные клыки. И его охватила странная нежность. Эта хрупкость... она была совершенной. — Хм.. Эллиот - повторил вампир, и его голос был уже лишен прежней мягкости. — Какая... восхитительная шутка. Ты обманул меня лучше, чем любой из нас мог бы обмануть смертных. Его губы прикоснулись к его уху, шепот был ледяным и неоспоримым: — Но игра окончена. Он не стал говорить больше. Слова были бессмысленны для того, кто не мог их понять. Вместо этого он действием закрепил свою власть. Его рука скользнула с подбородка на затылок, пальцы вплелись в волосы. Властно и бережно он отклонил голову Эллиота, обнажая шею там, где пульс был самым соблазнительным. Его собственные клыки, настоящие, давно уже выдвинулись, жаждая прикоснуться к коже. Он чувствовал почти невесомую дрожь, пробежавшую по телу Эллиота о последний, неуправляемый отклик организма на приближение смерти. Вампир вонзил клыки в него. От боли в туманном сознании на секунду прожгло гипнотический барьер. Глаза Эллиота расширились, в них вспыхнул ужас. Он увидел вблизи каштановые пряди, почувствовал ледяную хватку на затылке, осознал страшную тяжесть, впившуюся в его шею. Не отрываясь от шеи, не прекращая медленный, ритуальный глоток, Севен усилил давление своего вампирского дара. Его мысль, холодная и тяжелая, вновь обволокла разум Эллиота, гася вспышку паники. 007n7 наконец оторвался. С уголка его губ стекала кровь, но он с вожделением провел языком по краю губ, размазывая алый след , смотря на Эллиота. Тот был все так же безволен и покорен,как прекрасная, фарфоровая кукла. Сегодня ему понравилась эта ночь,как и сам праздник..