disorientation

Атмосфера внутри загородного съемного дома весьма приятная. Внутри деревянных стен тепло и уютно за счёт фотографий в рамках и постеров, развешанных во всех комнатах. Сам домик — домина уместнее — расположен в лесу, отсюда и запах сосен, смолы и чего-то глубокого, оседающего на языке и волосах. Джисон точно будет пахнуть ароматами этого места, когда вернется обратно домой, и он знает, что дело не в холодке леса или деревянных свежесобранных брёвнах дома. Он наливает себе уже второй стакан алкоголя, целясь глазами в Минхо, который игнорирует его и не вступает в конфронтацию. На его альфу, бывшего альфу. Он не чувствует его запах, но прекрасно представляет, как тот умело пользуется им, когда ему надо. Джисон злится на друзей, которые притащили его сюда, не сказав, что здесь будет Минхо. Некогда общая компания поделилась на части, когда омега с альфой поссорились и расстались, что трещали не только их отношения, но и всех остальных. Джисон глотает горький напиток, слизывая капли на губах, и притягивает к себе Чанбина, который чувствует напряг из-за этих двоих в одном помещении. — Почему ты не сказал, что он будет здесь? — шипит Хан, от которого разит горько-сладким Мартини. — Я не знал, что он будет здесь, — сглатывает Чанбин, словно готовясь, что Джисон испепелит его взглядом прямо здесь. — Врёшь! — младший сжимает плечо друга и поджимает губы до их побеления. Его глаза снова устремляются на Минхо, который о чем-то любезничает с Чаном, шутит и толкает его плечом. — Да, господи, Джисон-а, это просто твой бывший парень и всего-то. Неужели ты не можешь даже один день продержаться, чтобы не устроить здесь сцену? — с мольбой в голосе спрашивает Чанбин, прослеживая за взглядом друга. — Я серьёзно не понимаю, почему спустя столько времени вы всё ещё не поговорили. — Потому что это он меня обидел, а не я его. Так с херов мне начинать с ним разговор? — усмехается Хан, а у самого начинают краснеть щеки и перехватывать дыхание, когда он замечает, как у Минхо розовеют кончики ушей. Старший явно чувствует, что его прямо сейчас обсуждают. — Ты всё ещё убежден, что он изменил тебе? — чуть тише и спрашивает Чанбин, наклоняясь к уху Джисона. Омега молча кивает и продолжает искоса смотреть в сторону альфы. Он честно пытался заставить себя прояснить ситуацию, потому что не мог до конца поверить, что его любимый человек мог поступить с ним так низко и мерзко: не просто плюнуть в душу, а затоптать самолюбие и гордость, а самое унизительное — закопать их любовь. Все говорили, что никогда не встречали такой идеальной пары, подобной им. Даже их противоположные запахи сочетались друг с другом, создавая контрастные, но приятные ощущения. — Успокойся. Раз ты его не любишь, а ты ведь не любишь его? — испытывает его Чанбин, тайком улыбаясь. — Было бы кого, — фыркает тот и закидывает в стакан трубочку, чтобы было удобнее пить и не закрывать обзор стремительно пустующим дном. — Ребята, — орёт Феликс, который успел поделить с Сынмином тёмное пиво, — тут есть бильярд. Давайте прогоним парочку партеек? — Уже напился? — усмехается Минхо и его губы расслабленно растекаются в ухмылке. Он недавно перекрасился в блонд, но оставил длину волос, что очень подходило его голубой рубашке, в которую он одет. Омега случайно вытягивает нос и делает лёгкий вдох, словно пробует воздух вокруг. Минхо выглядит обалденно, просто пиздецки хорошо и брутально. Новый образ добавляет ему шарм и годика два в возрасте, но это не старит, а красит, делает его более статным. Чтоб он провалился. Любовь тяжело забыть, особенно первую, особенно с тем, кто научил Джисона всему. — Он от скуки напился, — выплёвывает Джисон, нарочно обращая внимания бывшего на себя. Он даже не готовился к столкновению с его тяжелым, но проникновенным взглядом. — Джисон, тише, — Чанбин дергает его за рукав рубашки, которая облегает тело. — А что, я не прав? Составь ему компанию, у тебя это отлично получается, — гаденько улыбается Джисон, потягивая напиток через трубку. Его глаза блестят от обиды и злости, которые саднят его сердце, но он не может избегать Минхо. Это его альфа. Был его альфой. Минхо слегка краснеет, но сжимает челюсть до выступающих желваков, всё ещё не сводя глаз с Джисона. Это он попросил Чанбина взять того сюда сегодня. — Сыграем в бильярд, — наконец отвечает тот, чтобы закончить эту беседу. Он отворачивается от омеги и уже чуть тише обращается к Сынмину. — Присмотри за Феликсом, пока я буду занят. — Ты всё же хочешь вернуть его? — цокает парень. — Я не подарок, но если я не сделаю первый шаг, то никто не сделает. Ким и Чан быстро завлекают компанию на второй этаж дома, где располагается небольшая бильярдная комната. Джисон убирает под мышку бутылку Мартини, игнорируя неодобрительный взгляд Минхо. Он проходит мимо него, назло избегая касания, но альфа, чувствуя сладкий запах карамели, который исходит от его омеги, хватает его за руку и тянет на себя, чуть ли не прижимая губы к уху. — Не налегай на алкоголь. Джисон тут же вырывается и не даёт Минхо оказать на себя хоть какое-то влияние, потому что иначе он пропадет в его феромонах, новой прическе, запахе парфюма, который он сам ему подарил, и в его глубоких карих глазах, которые умели сделать многое — и раздеть, и подбодрить, и приласкать. — Или что? Ты не можешь мне запретить, — Джисон поднимает глаза, выглядывая из-за своей чёлки. Он мысленно молится, чтобы не почувствовать запах морской соли, которая могла быть горькой или наоборот приятной, обволакивающей, как море. — Не могу, но могу оказаться рядом, — подмигивает Минхо, проводя языком по губам. Блядун. — Вперёд. Шары гонять — не отношения строить, а первое у тебя тоже не особо получается, — задирает подбородок омега, затаив дыхание. Он до боли в лёгких хочет прижаться носом к жилистой шее Минхо, вдохнуть его естественный запах, облизнуть горячую пульсирующую кожу, но не может. — Детка, ты знаешь, что я хорош во всем. — Да? Не припомню, чтобы я с этим был согласен. Докажи. Минхо опирается спиной о перила и вытягивает ноги вперёд, преграждая путь наверх. Он выглядит наглым и до дури самоуверенным, что злит Джисона, но чарует его до покраснения щёк. — Ты хочешь, чтобы я выиграл? Я сделаю это, и тогда я поставлю тебе своё условие. — Какое ещё условие? — теряет воздух Джисон, открыв рот от удивления и предвкушения. — Вы идёте играть или мне приготовиться разнимать драку? — кричит Чан со второго этажа, смотря на них через лестничный проём. — Думай, сладкий, — снова подмигивает альфа и выпрямляется, пропуская омегу вперёд. Напряжение, которое возникает между Ханом и Ли чувствуют все, стоило этим двоим оказаться в одной небольшой комнате недалеко друг от друга. Чанбин чувствует приближение катастрофы, поэтому он больше всех волнуется за целостность дома, потому что именно он подписал договор об аренде, и ему совсем не хочется разбираться с хозяйкой, которую он с трудом уговорил сдать это чудесное место. Сынмин лишь иногда разделяет его беспокойство, когда находит возможность отойти от развеселившегося Феликса. — Думаешь, что они не помирятся? — спрашивает он, когда Чанбин жалобно смотрит на него, требуя подмогу. — Не знаю. Они вдвоём слишком непредсказуемые. Кстати, как Ликс? Сынмин опускает голову на плечо парня, а тот рефлекторно проводит ногтями по его шее, зарываясь ими в коротких волосах, вызывая волну мурашек. — Жду, когда приедет Хёнджин, и я скину на него Феликса. Мне так скучно без тебя. Так обидно, что компания поделилась на группы. Чанбин делает тяжелый вдох в надежде почувствовать аромат Кима, который тот выпускает осторожно и только в его присутствии. — Я тоже по тебе скучаю. Их отношения, которые постепенно выстраивались за счёт частых встреч с друзьями, угасают. На то есть много причин, но ни одной адекватной. То времени нет, то компания распалась, и много прочего. — Почему ты не сказал, что притащил меня из-за него? — цокает Джисон, косясь на друзей, которые делают вид, что ничего не было. После расставания Хан редко общался с Сынмином и Чаном, потому что те чаще всего зависали с Минхо, поэтому подсознательно они стали просто знакомыми. — Ты бы видел, как ты с ними разговариваешь, — проговаривает Минхо, как бы случайно оказавшись рядом со шкафчиком с кием и прочими вещами для игры. — Лучше следи за собой и своей игрой, а то язык у тебя больно длинный, — отмахивается Джисон и первый уходит к бильярдному столу. Минхо провожает его взглядом, буквально прожигая его своими огненными глазами. Он никогда не скрывает свои намерения и желания, всегда даёт знать, чего он хочет. В этот вечер его целью становится стервозный омега, который всё вертится вокруг него, крутит своим хвостом, стреляет глазками, но не даёт приблизиться к себе. — Хан-а, держи. Феликс появляется неожиданно и эффектно. Он надевает на голову Джисона праздничный колпак и счастливо улыбается. От него пахнет его альфой, который появляется следом за ним. В руках Хёнджина хлопушка и бутылка шампанского, он светится и так же широко улыбается, охватывая взглядом всех. — Сдал на права? — щурится Минхо на друга, перед этим ударив кием по шару, который сбил несколько других и создал неудобное положение для других игроков. — Сдал! Хёнджин трясёт бутылкой игристого и выстреливает им в потолок. Белая пена при слабом освещении кажется золотой, она растекается по горлышку и стекает на пол. Чанбин скулит, чувствуя головную боль, а Сынмин заботливо потирает его виски, обещая помочь завтра с уборкой. Следом повсюду оказывается разноцветное конфетти — на полу, на столе, на головах. Хёнджина заставляют выпить половину шампанского, газы разрывают желудок, напиток пенится во рту, но послевкусие от поздравительного поцелуя, оставленного Феликсом, затмевает все неудобства. Хван присоединяется к игре, перехватывая кий у Минхо. Тот вынужденно ретируется к шкафчику в углу, куда ушёл Джисон, делая вид, что не замечает, как тот идёт в его сторону. — Подвинься, или я буду играть тобой вместо кия, — говорит Минхо, стоя слишком близко для бывшего партнера. Джисону приходится поднять голову и заглянуть в его глаза против своей воли. Он всегда слаб перед ним, с ним и под ним, и тот это знает, нагло пользуется своим положением. Слабый запах морской соли всё-таки достигает носа омеги, отчего его глаза расширяются, а дыхание становится глубоким и нестабильным. Минхо наклоняет голову набок и поднимает руку вверх, но тут же опускает обратно. Он хотел смахнуть конфетти с волос омеги, но тот выглядит слишком мило. — Будешь молчать? — он предпринимает попытку заговорить, пока Джисон завороженно слушает его, борясь с желанием снова вдохнуть феромоны. — Сладкий, тебе плохо видно с этого ракурса. Минхо не дожидается его ответа, хватает за руку и тащит за собой к столу, над которым светит несколько белых ламп. Джисона постепенно охватывает жар от выпитого алкоголя, который он не перестаёт употреблять, а может, дело не в нём, а в Минхо, который то и дело коснётся его, заденет плечом или случайно приблизится, окажется рядом. Чем больше Джисон следит за игрой, тем больше чувствует напряжение и волнение, что Минхо может проиграть. Он тайно хочет, чтобы альфа выиграл и поставил ему своё условие. Он правда хочет услышать, как тот оправдывается или говорит правду. Любое слово Минхо, сам его чарующий голос, который управляет Джисоном, как волшебная дудка мышами, — и омега будет слушаться его, забывая обо всём на свете. — Неплохо получается, — бросает он, хватаясь за стакан. — Да? А мне кажется, что отлично, — парирует Минхо. Он заносит руку за спину Джисона, специально невесомо проводит пальцами по пояснице, на которой начинает неистово ныть укус, который он когда-то оставил, не в силах сдержать своё желание присвоить омегу себе. Он бы и сейчас не сдержался, потому что видит по выгнутой спине Джисона, что тот резко напрягся и ослаб, глотая обилие слюней. От прикосновения с этим раненым местом у омеги простреливает всё тело, и он хватается пальцами за край стола, чтобы опереться. — Не отвлекайся, — сипло роняет Джисон, но его голос звучит сдавленно и не уверенно. Вот бы Минхо просто взял и выебал его на этом столе. Конфетти светятся, как и розовая шелковая рубашка с завязкой на шее Джисона. Когда-то подобными завязками пользовался Минхо, когда делал Хан-и сюрпризы или романтические ужины. Когда Джисон снова стремится налить Мартини, поверх его стакана тактично оказывается ладонь Минхо, который не дает ему опьянеть от алкоголя. Они оба понимают, что Минхо выиграет и им придется поговорить, а для этого нужна — относительно — трезвая голова. — Будешь пить и ничего не получишь. Эти слова действуют на Джисона сильнее любого вытрезвителя. Ему уже плевать на свою гордость, нежную и тонкую душевную организацию. Если он уедет отсюда хорошенько не выебанный, то он будет крайне недоволен и сам поедет к Минхо за этим. Бедный омега покрывается каплями пота, пока наблюдает за игрой, в которой главным соперником остается Хёнджин. Он хочет как-то помочь, подбодрить, но колеблется несколько секунд, пока не сдаётся окончательно. Омега плюет на все свои принципы и отчётливо говорит на ухо альфы: — Если ты выиграешь, я дам тебе всё, что ты захочешь. Минхо ловит его беглый взгляд и понимает, что тот не шутит. Они оба настолько соскучились друг по другу, что готовы наброситься в любую секунду, как только появится возможность сделать это. Пару раз потерев кончик кия, пару прикосновений до Джисона, который теперь стоит к нему довольно близко и внимательно следит за игрой, а ещё пару маневров Феликса, — и шар Минхо катится в лузу, принося ему победу. — Пиздец, я так вспотел, будто окунулся в воду, — Хёнджин облегченно выдыхает и вытирает лоб рукавом свитера. — Раз здесь больше нечего делать, пойдемте вниз, — инициативно зовёт Чан, а Феликс подхватывает эту идею, уводя своего парня на первый этаж, где кто-то уже включил музыку. — Удачи, — негромко желает он Джисону, а тот одними губами благодарит его за помощь. Чанбин настороженно смотрит на взрывную парочку и молится, чтобы в крайнем случае сломался стол, а не что-то большее. Они наконец-то остаются вдвоём. В воздухе медленно парит пыль, которая падает на стол и пол, поднятая вверх парнями. Пахнет кисло-сладким шампанским, мелом и ими. Джисон стоит у края бильярдного стола. С его лица спадает улыбка, как только он осознает, что Минхо стоит перед ним и жадно смотрит на него, оглядывая с ног до головы. Он уже давно раздел его, не позволяя рукам приступить к действиям, пока он поговорит, пока Джисон не скажет вслух, что верит ему. — Ты здесь, — срывается с губ альфы. Он подхватывает Джисона за тонкую, жутко любимую, изящную талию и сажает его на край стола. — Я здесь, — вторит тот, кусая губы до крови. Низ живота сводит, запах моря становится всё более сильным и насыщенным, отчего веки слабеют, а штаны давят на пах. — Говори быстрее, не томи, прошу! Минхо запрещает глазам опуститься вниз на брюки Джисона, он держится и рефлекторно сглатывает, но во рту сухо. Тянет карамелью. — Я бы никогда не изменил тебе, сладость, ни-ко-гда. Джисон судорожно выдыхает, Минхо осторожно кладёт ладонь на его колени, успокаивающе поглаживая. — Тогда объясни, кем пахло у нас в квартире? Это запах другого омеги, не мой. Минхо чувствует, как сладкая тягучая карамель несколько кислит, а глаза Джисона слезятся. — Детка, не плачь, — он притягивает парня за его подбородок ближе к себе, заглядывая внутрь глаз. — Помнишь, я тебе говорил, что у меня на работе появился странный тип? Джисон вспоминает не сразу, но кивает, чтобы Минхо продолжил. — Он сталкерил мою коллегу на протяжении месяца, а потом подкараулил у дома. У Джисона лихорадочно бьется сердце, когда Минхо внезапно прерывает рассказ, предчувствуя что-то плохое. — Она успела набрать мой номер, когда он попытался затащить её в свою машину. — Почему она позвонила тебе, а не в полицию? — Потому что ты всегда говорил, чтобы я был доброжелательным к людям. Все на работе знают, что я помогу, потому что я надёжный. — С чего они это взяли? — Джисон скрещивает руки на груди, а Минхо довольно ухмыляется, надавливая большим пальцем на его подбородок, на котором остается след от хановоского блеска для губ, который тот размазал. — Все верят хорошему работнику, у которого есть омега. — Был. — Ещё не поздно вернуть, когда ты услышишь, что этот ублюдок хотел с ней сделать, да не смог. Я повез девчонку к нам домой, но та от страха и паники устроила истерику, разбросав все вещи, которые попались ей под руку. Пойми, детка, я дорожу нашими отношениями и не стал бы врать. Я люблю тебя, ты это видишь. И Джисон правда не может отрицать этот очевидный факт. Он тоже всё ещё любит Минхо. Они были вместе слишком долго, чтобы все забыть и оставить в прошлом. — Ты не врешь мне? — спрашивает он, уже зная ответ, но всё ещё хочет убедиться, что тот честен с ним. Но он не дает тому ответить, потому что впивается в его губы, хватаясь за его рубашку. Нечего было настолько неприлично расстёгивать пуговицы. Омега с трудом сдерживался весь вечер и отводил взгляд от груди, которую знает наизусть. Они дышат в унисон, шум стоит в ушах, пока сердце скачет за ребрами, а по животу разливается самый настоящий жар. Они чуть ли не поедают друг друга, наконец наслаждаясь теплом и влажным поцелуем. Минхо со звоном отлипает первым и держит Джисона за щёки, заглядывая в его уже пьяные глаза. — Нет, сладкий, не вру. Прости, что заставил- — Заткнись, — грубо обрывает тот. — Это я идиот, и это я должен просить прощения. Делай, что хочешь. — Победитель выбирает наказание? — понимает ход мыслей альфа, расстёгивая верхние пуговицы на рубашке Джисона. Тот кивает болванчиком и закидывает руки на его шею, впиваясь в мягкие губы со вкусом какого-то напитка. Джисон плавится от сильных рук, которые массируют его грудь, царапая кожу ногтями. Он стонет от наслаждения и негодования, когда вторая ладонь накрывает его пах. — Помоги мне, Минхо-я, — шепчет Джисон, соединяя колени вместе и смотря большими глазами на своего альфу. Он ещё не договорил, но это можно оставить на потом. Джисон вытягивается вверх и обхватывает губами нижнюю губу Минхо, цепляясь пальцами за его спину. С каждой секундой он чувствует всё больше феромонов, которые дурманят его и делают мягким. Минхо расстегивает остальные пуговицы младшего и грубо задирает его голову, оголяя шею, из которой льется аромат карамели. Он припадает к тёплой коже и жадно целует, иногда кусая до небольших следов. Джисон опускается спиной на стол и раздвигает ноги в стороны, между которыми ложится Минхо, продолжая ласкать его тело. — Если хочешь, чтобы я помог тебе, ты должен слушать меня, — говорит Минхо, а Джисон только сладко вздыхает, закрывая глаза. Хо проезжается своим пахом по брюкам младшего, отчего тот пищит и шикает, дергаясь под его руками. — Не слышу. — Хорошо, я буду слушаться тебя, — выдавливает тот, чувствуя, что может кончить даже от трения одежды о свой стояк. Минхо стягивает с него брюки разом с бельем и смотрит на пульсирующий член Хана, коварно улыбаясь. — Потрогай себя, Хан-и, — властно просит он, надавливая большим пальцем на его влажную головку, из который вытекает предэякулят. Джисон колеблется. Он был без секса так долго, что от одного вида Минхо он готов кончить. — Поласкай себя для меня, — Минхо проходится шершавой ладонью вдоль члена до самого основания и резко отстраняется. Джисон разочарованно скулит и кусает губы, смотря снизу на Минхо, который играет с ним. — Ты мстишь мне? — Учу, — Минхо скрещивает руки на груди. — Ну же, поиграй с собой. Джисон чувствует болезненное возбуждение, когда проходится на пробу по своему члену, но затем он расслабляется и начинает дышать через рот. — Быстрее, детка, — давит Минхо, продолжая смотреть на Джисона такого податливого и открытого. Он скучал по нему. Джисон ускоряет движение кистью, ударяясь бёдрами в свой кулак и тихо постанывая. Запах Минхо становится больше, он разливается, как море, в которое погружается Джисон. — Минхо-я, я не могу, я скоро- — Терпи. Джисон слушается его, сглатывает и двигает кулачком активнее. Он задевает тонкую кожу, тихо пищит и практически скулит, сдерживаясь из-за всех сил, чтобы не излиться прямо здесь перед альфой. Ему не хватает его шершавых ладоней, которые создают контрастные ощущения. — Умница, детка, у тебя хорошо получается, — мягким голосом хвалит Минхо. Джисон чуть ли не задыхается от заданного темпа, но после разрешения снижает его. Альфа легонько кусает его за губы, ловя томный стон, и усмехается. — Ты плохо стараешься. Может, мне помочь тебе? Минхо обхватывает ладонь Джисона и резко сжимает упругий член. Тот с хрустом выгибается и зажмуривается. Минхо дрочит слишком быстро и долго, не разрешая ему кончить. — Потерпи, — недовольно гудит Минхо, давя на мокрую головку пальцами. Он снимает с себя брюки и боксеры, не переставая мучить омегу, который покрывается потом и с трудом сдерживает слёзы. — Минхо-я, прошу, дай кончить, я не могу больше терпеть, — капризничает младший, кусая свою ладонь до боли. Он ненароком приподнимает изящные бёдра вверх, толкаясь в руку Минхо, но всё ещё терпит. — Молодец, хороший мальчик. Минхо целует его в лоб и убирает руку с его паха, позволяя тому немного передохнуть. Он знает, что он делает с Джисоном, знает, как ему больно терпеть и как сильно он готов кончить, но намеренно затягивает. — Ты ещё постараешься для меня? — спрашивает он, поглаживая омегу по голове и целуя в висок, спускаясь к скуле. — Я постараюсь для тебя, я буду стараться, — сквозь слёзы и пелену в глазах произносит Джисон, утопая в чужих феромонах и своих раскатистых всхлипах. — Ты такой милый, когда слушаешься меня. Мой сладкий мальчик, заставил же ты меня понервничать. Минхо вставляет на треть и наблюдает за реакцией Джисона. Хану хорошо, ему пиздецки хорошо. Он закусывает губу, чтобы не вскрикнуть, и разводит колени шире. — Терпи, пока я не разрешу тебе кончить. Джисон слишком занят тем, что ёрзает на спине, насаживаясь на член альфы. Он хочет большего, он хочет, чтобы он плакал от удовольствия, которое только тот мог ему дать. — Не слышу, — Минхо толкается вперёд, чувствуя, как узкие стенки омеги сжимают его член, не давая вставить полностью. — Я буду терпеть, М-Минхо-я, ч-честно, — говорит тот и в следующую секунду его пробивает током, который бежит вдоль позвоночника. Альфа глубоко целует его, пуская язык в горячий ротик. Омега долго и протяжно стонет, закрывая глаза, практически не двигаясь, пока язык альфы вылизывает его, наполняя рот своей слюной. Когда Джисон полностью обмякает, Минхо толкается сильнее и входит по основание. Мокрая спина Джисона скользит по своей же рубашке, вокруг разбросано конфетти, окна начинают запотевать, а в глаза скатывается пот. Джисону хорошо, потому что всё это происходит с Минхо. Он снова напрягается бёдрами и ловит воздух ртом, когда альфа отстраняется, чтобы заправить намокшие волосы за уши. — Согни ноги, — Минхо шлёпает парня по горячим бёдрам и тот тут же слушается, хоть перед его глазами всё плывет, но он находится под властью голоса альфы. — Умница, детка. Тебе идёт быть послушным мальчиком, ты такой милый. Внутри Джисона разливается целое море. Ебаный кинк на похвалу заставляет его стараться ещё лучше. Он правда, вот честно-честно, пытается не излиться прямо сейчас от толчков Минхо, чей член увеличивается с каждым грубым движением, максимально растягивая его. Если Минхо продырявит его и он умрет, то это будет счастливая смерть в экстазе. Криповая и кринжовая, но счастливая. По красным щекам текут ручьи слёз, внутри всё крутится и саднит, но ему невероятно приятно. Минхо слегка замедляется, на этот раз нежно целуя влажные губы Джисона, слизывая кончиком языка капли слюней. Он толкается медленно и неглубоко, снова дав возможность набраться сил. — Как ты, детка? — на этот раз заботливо спрашивает альфа, запуская пальцы в его волосы, оставляя ногтями дорожки на его голове. Джисон мелко дрожит и кривит губы, молящие смотря на своего альфу. Он из последних сил тянется к нему и припадает губами к его шее, на ней аромат моря чувствуется особенно сильно. — Хочу пустить тебя внутривенно, — хриплым сорванным голосом говорит Джисон, кусая расплавленную кожу. Минхо приятно смеётся и прижимает колени омеги к груди, налегая на него и укладывая обратно на спину. Проникновение становится более точечным и мучительным для Джисона, который разогрет до предела. — Готов? Джисон судорожно выдыхает. В его глазах нет сознания, он полностью принадлежит Минхо и даже не готов отрицать это. — Не слышу ответ, детка, — громче и настойчивее говорит Минхо. — Готов, Минхо-я, — скулит Джисон. Минхо двигается внутри быстро и глубоко, так же яростно целуя, не отпуская Джисона, которому только и остается, что тягуче стонать в его глотку, впившись ногтями в широкую спину. Он терпит, ждёт приказ, потому что не хочет разочаровать своего альфу, которого так обидел. — Можешь кончить, Хан-и, — вполголоса говорит Минхо. От голоса Джисона не остается ничего. Всё его тело — это сплошная лужа на этом бильярдном столе, которая состоит из спазмирующих мышц, колотящегося сердца и покалывания. Он растекается на горизонтальной поверхности, не обращая внимание на то, как быстро и обильно он кончил, пачкая и себя и Минхо. — Умница, ты хорошо постарался, — Минхо достает пачку салфеток, которая как бы случайно оказалась в его брюках, и убирает за собой и Джисоном. — Это лучший примирительный секс, — бормочет Хан, глубоко дыша ртом. — У меня даже заколол бок. — Тренироваться больше надо, — мягко замечает Минхо и оставляет на розовых щеках беглые поцелуи. Он никогда не забывал, что Джисон очень очаровательный, но лишний раз убедился в этом. — Значит, мы вместе? Если что, силы у меня ещё остались. — НЕТ! Я не смогу терпеть так долго ещё раз. Минхо смеётся так тепло и нежно, что у Джисона подгибаются ноги, которыми он не сможет ходить несколько дней. Он влюбленный до беспамятства идиот. — Прости меня, что я не стал слушать тебя тогда. Я просто сошёл с ума, когда почувствовал чужой запах в нашем доме. Прости, Минхо-я. Минхо приподнимает парня за талию и набрасывает на него рубашку, застегивая на все пуговицы. — Я же говорил, что люблю тебя. Но если ты будешь сжиматься и удерживать меня в себе, как сегодня, то мне придётся любить вас двоих. Джисон стыдливо роняет голову на грудь альфы. — Я от непривычки. — Когда ты переедешь ко мне? Я готов забрать тебя завтра же, — тёплые ладони Минхо оказываются на спине омеги. — Завтра же и вернусь обратно к нам домой. На лице Джисона расцветает робкая улыбка, будто это не его вдалбливали в бильярдный стол пару минут назад, и это не он вопил во всё горло до оставшейся боли. Минхо прижимает его к своей груди, поглаживая по голове и спине. Наконец-то его карамель снова переплетается с морской солью. — Пойдём примем душ и присоединимся к остальным. В бильярдной остаются распахнутые окна, которые впускают внутрь бодрящий холодок, пока в ванной комнате клубится пар от горячей воды.