Нелегкие моменты исцеления.

- Итак, дрожайшая Дзэ, я жду обьяснений.. - Ох, и что же ты ждешь услышать, дражайший Принц? - она пыталась парировать в том же холодном тоне, но волнение выдавалось в слишком прямой осанке, и в голосе, выше обычного. Се Лянь просто молчал, и ждал обьяснений. Он не будет давить, уточнять или спрашивать дважды. Еще отец учил его "запомни сын, хочешь что бы человек сказал тебе правду, задай вопрос и молчи. Не дополняй вопрос, если не спросили конкретно. Если видишь что человек юлит, молчи, тишина давит сильнее уговоров." Он так и шел с руками за прямой спиной, и взглядом, обращенным куда то, вдаль. "Ну королевская особа, советник императора, не меньше" подумала Цинсюань, но вслух не произнесла. Она молчала еще около минуты, пока не сдалась. - Ладно, уговорил. Это был Хуа Чен. Он лучший друг Хэ-сюна, они жили в одном дворе. Я жила в соседнем. Перевелся в этом году. Заселился в комнату к Хэ-сюну. Умный зараза, хитрый и наглый как демон, почти всегда держится особняком ото всех, но это не мешает слухам о его похождениях. А о них почти легенды ходят, даже сюда добрались. Там послужной список побывавших в его кровати, больше чем предполагаемый размер Цзюйяна, если верить слухам. - Значит список не так уж и велик - тихо заметил Се Лянь, со слегка ехидной улыбкой. Ши прыснула со смеху, прикрыв рот рукой, но от ее гогота всеравно, где то чайки с берега взлетели. - Что? Я знаком с ними давно, мы жили в одной квартире, я знаю о чем говорю.- с той же коварной улыбкой продолжал он. - Ты никогда не говорил этого, никогда не коментировал этот слух! Не то чтобы я горела желанием знать.. - смех ее явно отпустил, но улыбка все так же красовалась, столь же ехидная, что и у ее спутника. - Меня никто не спрашивал, но продолжай рассказ. - Эх, да продолжать особо нечего. В его похождения я сама не верю с тех пор, как с ним познакомилась лично. Хоть и верю что он и по нашим и по вашим. Уж таких я из далека вижу. Но в остальном не вру. Что еще ты хочешь знать? Задавайте впросы, Ваше высочество. - Меня заинтересовало ваше поведение. Хэ-сюань сказал что он свой, но подозрительно поглядывал. Больше на него, но иногда и на меня. Как и ты, кстати. Почему? - Оо, а вот тут придется обьясниться.. не знаю, заметил ты или нет, но после той попойки, когда ты перепутал стаканы и таки хлебнул винишка из моего, к тебе перестали толком подкатывать.. Се Лянь помнил тот день. Он действительно случайно отпил из чужого стакана. Жаль что почти половину, из-за чего его и разнесло, непьющего то. А потом по собственной, захмелевшей, но все же собственной, воле, выпил еще стакан. И еще один. Изрядно захмелевшие, они достаточно весело проводили вечер, пока Ши Цинсюань не захотела рассказать "Такая смешная история, как меня Декан к себе на ковер вызывал" а Се Лянь не ответил "Ох, меня так изнасиловали" и истерически засмеялся. Минут на пять. А потом заплакал на сорок, рассказывая историю друзьям. Они тогда дружили своей компанией уже около полугода, это было на новоселье с Цинсюань. Через пару месяцев она все же призналась Хэ Сюаню в чувствах. - Ну.. В общем.. Хэ взял над тобой, что-то среднее между покровительсвом и опекой. Ты и сам неплохо отшивал всех, но я видела как ты был подавлен после этого. Два сломаных носа, пара запугиваний, и слух о том что к тебе не стоит лезть с не благими намерениями быстро разлетелся. Я не просила его, он сам так решил. Что-то вроде его языка любви. Молчит, подкармливает из своей тарелки, кстати, только тебя и меня, и защищает от любых напастей, каких может. В твоем случае, на посягательство на сердце и не только. Он искренне беспокоится, хотя наверное вслух и не скажет никогда. Что то вроде "Синдром старшего брата" или "старшего ребенка" -Ну, в целом я догадывался, что Хэ к этому руку приложил. Было сложно не догадаться. Один из лучших учеников в группе, мастер спорта по тайскому боксу. Мало кто хочет с ним связываться. Да и про сломаные носы до меня дошли слухи. Особо рьяные ребята поспорили на мой "нетронутый царственный зад", мерзость. - Ну в общем да. С этими разговорами они и не заметили как неспешным шагом, дошли до дома. Уже закрывая за собой дверь, Се Лянь начал расспрашивать дальше. - Ладно, с подозрительными взглядами в его сторону разобрались. А во мне почему чуть дыру не прожгли? Он точно видел недоуменные взгляды друзей на себе. Они конечно делали вид что ничего нету, но он не дурак, и не слепец. - А тут все просто, мой юный Принц. - девушка прошла на кухню, ставя чайник на плиту, и доставая из ящика свои запасы конфет и печений - тут дело было в тебе. Ты обычно держишься достаточно холодно и отстраненно. Даже со мной иногда. С чужими всегда. А с "Сань Ланом" был собой с первых мгновений. Громко смеялся, чего я давненько не слышала, не пугался его прикосновений. Когда во время падения он тебя обнял, чтоб ты не ударился, я уже готовилась к злости, панике, или еще чему. А ты пригласил его на кофе, и смеялся с его шуток весь вечер. Ты будто стал ненадолго Се Лянем, а не Принцем. На целый вечер, причем в компании незнакомого человека. Налив по кружкам чай, она одну поставила перед ним, другую поставила около себя, принимаясь за конфеты. Се Лянь задумался. Он действительно редко к кому так быстро привыкал. Цинсюань и Хэ Сюань были проктически исключением. Просто он доверился девушке, а она доверяда давнему другу. В которого была влюблена со школьной скамьи. Как и он в нее. И в упор не замечали чувств друг друга. Чудом небес, и двумя выпитыми бутылками вина, с горя, в одно симпатичное, заплаканое лицо, расстроеная что Хэ-сюн в кого-то влюблен, она позвонила ему и все как на духу рассказала. Правда она хотела позвонить Се Ляню, но с пьяных глаз не разобрала номер. А Хэ Сюань, услышав что она пьяна и плачет, впал в ступор, толком ничего не говоря, изредка вставляя "Ага" да "Угу". Сначала подумав что она влюблена в Се Ляня, а он кого-то нашел. Только минут через двадцать он понял, что речь о нем. А он всего то отшил настырную одногруппницу, сказав что уже влюблен. И недолго думая примчал к ней на всех влюбленных парах, чтоб успокоить. Так их Принц и застал, на гостевом диване в кухне, уснувших от пережитого стресса, в переплетении рук и ног как две слипшиеся макаронины. Когда от его прихода проснулся Хэ, он почти промолчал, сказав лишь "Наконец-то" с доброй улыбкой. За что заработал еще больше уважения в глазах Хэ Сюаня, удалившись в свою комнату, и не выходя до утра. Ну не мог он смотреть как они, два влюбленных идиота, абсолютно слепы. Но ничего не говорил, ни его это дело. За эти полтора года в новом месте, он больше ни с кем не здружился. Да и не надо было больше, главное не количество, а качество. В педе у него было много "Друзей", но это не особо помогло. Се Лянь, поблагодарив подругу, ушел в свою комнату сославшись на усталость. В какой-то степени он и не соврал. Закрыв за собой дверь, он сполз по ней на пол, обхватив колени изарывшись в них лицом. Он весь вечер, проведенный в кофейне, и по дороге домой, чувствовал, на переферии сознания, надвигающуюся паничку или истерику. Тот, кто долго живет с такими вещами, заранее их предчувствует. Собственно, он не ошибся и в этот раз. Знакомое чувство накрыло достаточно быстро. Благо успел уйти к себе. Он не хотел грузить этим друзей. И в целом никого не хотел грузить. Чувство удушья уже схватилось за горло. Рваное поверхностное дыхание, и метающийся во все стороны взгляд. Он сел скрестив ноги, поместил руки в позу бабочки, и стал мерно раскачиваться из стороны в сторону, стараясь вдыхать через нос, а выдыхать через рот закрыв глаза. Не то чтобы это помогло. Головокружение не заставило себя ждать. Открыв глаза он продолжил раскачиваться, но уже взад и вперед. Страх, животный, первобытный окутал все тело. Он знал, что если не шевелиться, кроме раскачиваний, он начнет метаться в агонии. Он стоически терпел страх, сидя в оном положении, и смотря в одну точку обезумевшим взглядом, часто дыша через нос. Удушье продолжилось комом в горле, от которого стало больно. Пару раз сглотнув его, он почувствовал как немеет то ли гортань, то ли пищевод, до самого солнечного сплетения.Это побудило дышать настолько глубже, что стало больно в легких. Зажмурив глаза, не выдерживая, он закусил нижнюю губу до крови он тихо заскулил, повесив голову на грудь. Руки из позы бабочки опустилсь на предплечье, в желании обнять себя. Резко запрокинув голову вверх, ударившись затылком о дверь, и глядя куда-то в потолок он наконец заплакал. Слезы шли непрерывным потоком, стекая по подбородку, на грудную клетку, нервируя кожу и впитываясь в одежду. Первый шмыг, второй, вот он уже не контролирует это. Укрыв голову руками и уткнувшись в подтянутые к груди колени он старался не создавать лишних звуков. Глуша дыхание и всхлипы одеждой, закусывая рукава кофты. Страшно, как же страшно, и больно, и плохо, и одиноко. Но он не позовет Цинсюань. Не будет проявлять слабость. "Кому ты нужен?" шептал знакомый голос, которого не хотелось слышать никогда больше. Он просидел так минут десять, но по ощущениям, целую вечность. Не умываясь и не переодеваясь в домашнее, он лег на кровать, обнимая подушку, и зарываясь в нее лицом. "Хочется к маме", была последняя мысль, прежде чем он забылся тревожным сном. Но разум сделал ему одолжение, и во сне он увидел мать. Вот он маленький, сидит, расстроенный чем то незначительным, уперевшись в согнутые коленки подбородком, обнимая их. Мама гладит его по спине, и улыбается тепло-тепло. А он сидит и дует пухлые щечки, но в душе радуется, незатейливой ласке. Рука со спины перебирается на голову, и гладит по волосам, а он тянется к этому прикосновению. Он понимает что это сон, понимает что еще пара секунд и он проснется, но он пытается продлить эти мгновения. "Люблю тебя мам" говорит он во сне, и тянется к руке, пока Цинсюань гладит его по голове сидя на кровати и укрывая пледом. "Глупый принц" грустно подумала она, целуя его в лоб, невесомо, едва-едва, и вышла из комнаты.